Системный Кузнец XV (СИ), стр. 42

— Теперь в залу, — сказал мерщик. — Писец завершит запись и выдаст бирку. Поверенный обязан присутствовать до окончания всех действий по Верхнему списку.

— Обязан, — подтвердил Вехт с выражением человека, которому устав только что напомнил о лишней четверти часа жизни. — Потому идёмте, мастер. Ваш зверь уже прожёг взглядом половину моих пуговиц, и мне любопытно увидеть, как столичные писцы станут вписывать его в закон.

Пых действительно следил за ним с предельным вниманием. Услышав, что речь идёт о нём, зверёк поднялся на задние лапы и издал сухой треск. Вехт ответил ему сдержанным кивком, словно перед ним находился ещё один практик Верхнего списка, после чего открыл дверь и первым вышел в узкий проход.

В приёмной зале люди по-прежнему ждали у оград. Малый список продвинулся едва заметно, Средний продолжал жить своей неторопливой жизнью, и только правый стол пустовал. Наше появление снова собрало взгляды, а присутствие поверенного Грифонов заставило писцов распрямить спины. Тот, который начинал мою запись, принял лист обеими руками, прочёл заключение, сравнил подписи и достал из-под стойки узкую металлическую пластину. Бирка была величиной с два сложенных пальца, края её закруглили, а в верхней части пробили отверстие под шнурок. Писец уложил пластину на малую наковаленку, выбил несколько знаков тонкими штемпелями и протянул её женщине за соседним столом, которая покрыла углубления тёмным составом. Через несколько мгновений моё имя и отметка Верхнего списка стали видны даже издали.

— Носить при себе постоянно, — зачитывал писец, пока женщина сушила состав над лампой. — При перемене жилья известить квартального до следующего боя Часов. При выходе из города предъявлять у ворот. В период военного положения являться в Дом Сильных один раз за полный месяц для подтверждения места пребывания. Утрата бирки требует немедленного заявления. Умышленное сокрытие утраты рассматривается как уклонение от учёта.

Он говорил тем ровным голосом, каким люди читают один и тот же текст по сотне раз, затем положил готовую пластину перед собой и перевёл взгляд на Пыха.

— Теперь фамильяр. Углевик огнистый, окрас пламенный, кличка Пых. Владелец Кай из Верескового Оплота, Верхний список. Ответственность владельца распространяется на всякое нарушение городского закона, совершённое зверем, а также на вред, причинённый фамильяру по недосмотру владельца.

— Ему все-таки тоже положена бирка? — спросил я, вспомнив прежний разговор.

— Положена, — ответил писец. — Зверю её вешать не требуется. Владелец носит обе. Закон исходит из того, что фамильяр не умеет предъявлять бумагу караулу.

— Этот, может статься, сумеет, — заметил я. — Только брать её обратно откажется.

Писец пропустил замечание мимо ушей и достал вторую пластину, размером в половину первой. На ней появился знак духовного зверя и короткая запись с именем владельца. Вехт стоял возле стойки, держа плащ на локте, и наблюдал за работой с первым проблеском развлечения в неподвижных глазах.

— Я ещё хотел уточнить владельца, — сказал я. — Большую часть времени Пых проводит с Ульфом, который ждёт нас снаружи. Он его кормит и понимает лучше всех.

— Какой разряд у названного Ульфа? — спросил писец.

— Ступени у него нет.

— Владеть фамильяром он по закону не может. Духовная тварь записывается на практика, способного удержать её силой собственной Ци в случае помрачения ядра. Человек без Закалки может считаться смотрителем при звере. Ответственность всё равно останется на вас.

Пых в этот миг показательно раздулся на моём плече, шерсть его налилась багровым светом, а из кончика хвоста сорвалась искра. Она легла прямо на ведомость и прожгла возле строки маленькую круглую дыру. В воздухе запахло подпалённой бумагой. Писец посмотрел на дымящийся край, взял щепоть песка и засыпал прожжённое место, сохранив прежнее выражение лица.

— Впишем как первое предупреждение фамильяру, — сообщил он после короткого раздумья. — Последующие повреждения казённых ведомостей облагаются платой за новый лист.

Ролан Вехт кашлянул в кулак. По тому, как дёрнулась глубокая складка возле его рта, я понял, что кашель прикрывал смех. Пых же уселся с видом существа, полностью удовлетворённого итогом первого знакомства с городской властью.

Писец выбил на малой бирке последний знак, вытер металл тряпицей и положил обе пластины рядом. В этот момент из боковой двери вошёл караульный, несущий свёрток с Древним Духовным Камнем. Следом за ним появились двое практиков, которых я видел в Малом списке: один носил кожаную куртку торговой охраны, второй пришёл в простой рубахе с вышитым знаком мельницы. Оба выглядели озадаченными тем, что их внезапно позвали свидетельствовать возврат чужого имущества.

Писец развернул опись, сверил узел на ткани и показал печать присутствующим. Караульный разрезал шнур, раскрыл свёрток, и прозрачно-голубой кристалл лёг на серое полотно. Оранжевые прожилки внутри дрогнули под светом ламп. Охранник торговцев тихо присвистнул и тут же сделал вид, что просто прочищал горло.

— Артефакт духовный, стихийный состав двойной, — прочёл писец. — Внешних повреждений при сдаче не установлено. Состояние при возврате соответствует состоянию при приёме. Свидетели подтверждают целостность упаковочной печати.

Оба практика по очереди коснулись края листа и назвали свои имена. Писец внёс их в нижнюю строку, после чего подвинул камень ко мне. Я взял кристалл и ощутил знакомое течение под гладкой поверхностью. Холодная глубина откликнулась на Огонь в моих каналах, и Очаг Равновесия принял этот отклик спокойно.

— По военному уставу опись артефакта данного разряда направляется в Дом Тайных Троп, — добавил писец тем же будничным тоном, словно сообщал о цене чернил. — Копия останется в хранилище Дома Сильных. При отчуждении вещи владелец обязан уведомить квартального либо ближайшую палату учёта.

Я завернул камень и убрал под рубаху.

— Понятно.

Внутри это короткое слово отозвалось тяжестью. Ещё утром кристалл существовал только для меня и моих спутников. Теперь у него появилась строка в казённой ведомости, а строка уже отправлялась в Дом Без Окон. Бумага Соль-Арка обладала собственной жизнью: покидала один стол, проходила через чужие руки и открывала двери людям, которых владелец записанной вещи никогда не видел. Камень следовало поглотить при первой безопасной возможности. Любопытство Тайных Троп могло принять любую форму, и ждать, пока оно постучит в дверь гостевого дома, я не собирался.

Свидетелей отпустили. Писец занялся окончательным заполнением книги, а я повернулся к Вехту, который уже накинул плащ на плечи и собирался уходить.

— У меня остался вопрос, связанный с городским запретом на применение Ци. Работа у горна подпадает под него? Я вливаю силу в металл, иногда веду поток через рунные русла. Для мастера моего направления это часть ремесла.

Вехт задержался возле боковой двери и посмотрел на меня с живым профессиональным интересом, который прежде появлялся у него только во время доклада мерщика.

— Закон смотрит на направление потока и место его завершения. Когда Ци входит в заготовку и остаётся внутри металла, действие считается ремесленным. Когда поток покидает рабочее место и воздействует на человека либо городское имущество, начинается применение силы. Помещение при этом должно иметь цеховое дозволение, где указывается характер ремесленных техник. Для практика Верхнего списка требуется отдельная отметка о работе с плотными потоками. Мастерская должна быть тоже соответствующего порядка и категории.

— Значит, в арендованном сарае я пользоваться Ци у горна не смогу.

— Сможете, если желаете получить обвинение в устройстве незаконного места духовной практики, — сухо ответил Вехт. — Мастерская должна быть зарегистрирована. Цех обязан осмотреть горн и внести ваши способы работы в дозволение. После этого металл можете насыщать в пределах двора. За всякий выброс за границы двора спросит Железный Кулак.