Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля (СИ), стр. 6

Дрейк тяжело дышал, глядя на меня снизу вверх. Спесь слетала с него кусками, обнажая пустоту.

Я сделала полшага вперед, сократив дистанцию настолько, что почувствовала исходящий от его чешуи жар, и негромко, почти доверительно произнесла:

- Знаешь, Дрейк… Все эти годы ты упивался мыслью, что я - твоя главная ошибка. Бесполезная, бракованная пустышка. Но сегодня до меня наконец дошло: ошибка была не во мне. Ошибка была лишь в том, что тебе слишком долго позволяли решать, чего я стою.

Я отступила назад и развернулась спиной к чудовищу - жест абсолютного, уничтожающего пренебрежения.

- Прощай, герцог Ашфорд.

Спуск по ступеням показался мне триумфальным маршем. Ни один мускул не дрогнул.

- Элира!.. - раздался за спиной его хриплый, надтреснутый оклик, в котором отчетливо сквозило запоздалое осознание потери.

Я даже не замедлила шаг.

У кареты уже суетились лакеи, с испуганным почтением принимая первые дорожные сундуки из рук Милы. Дворцовая стража расступалась передо мной, отводя глаза.

Когда экипаж со скрипом выкатился за массивные чугунные ворота, я бросила единственный взгляд в узкое заднее окно.

Острые башни замка Ашфордов, золотые геральдические драконы на карнизах, черные провалы окон, в которых годами копились слезы чужой сломанной судьбы… Всё это стремительно уменьшалось, превращаясь в прах.

Я откинулась на мягкую спинку кожаного сиденья и закрыла глаза.

В груди было удивительно тихо.

Никакой эйфории. Никакой ярости.

Только сухая, чистая свобода и холодный расчет: впереди ждал родовой особняк Сильвервейнов и очная ставка с «любящим» папашей.

Глава 8.

Карета остановилась у массивных чугунных ворот родового особняка Сильвервейнов. Закатное солнце окрасило серые каменные стены в багровый цвет. Дом выглядел внушительно, надменно и холодно.

Мила нервно сжала пальцы на коленях: - Миледи… Может, не нужно? Лорд Рейн…

- Нужно, - спокойно отозвалась я, поправляя плащ. - Заберу то, что принадлежит мне по праву рождения, и мы навсегда уедем в Ольцег.

Стражники у ворот узнали меня сразу. Они расступились без лишних слов, но в их взглядах читалось неприкрытое изумление: герцогиня Ашфорд вернулась к отцу одна, без свиты мужа. Слуги в этом доме еще ничего не знали о разводе.

Мы прошли через парадный холл. В нос ударил знакомый запах воска, старого дерева и пыли. С потемневших портретов на меня с привычным презрением смотрели предки рода.

Отец ждал в библиотеке.

Лорд Рейн Сильвервейн стоял у высокого стрельчатого окна спиной к двери. Высокий, статный, с серебряными прядями в темных волосах. Он медленно развернулся и окинул меня ледяным взглядом серых глаз - тем самым взглядом, от которого прежняя хозяйка тела сжималась от ужаса.

- Элира, - сухо произнес он. - Значит, слухи не врут. Ты посмела разорвать брак с герцогом Ашфордом и покрыла позором всю семью.

Я шагнула вперед, остановившись посреди комнаты.

- Я пришла не за твоим благословением. Мне нужно наследство матери: ключи, бумаги на земли и всё, что причитается мне по ее завещанию.

Отец коротко усмехнулся. В его глазах не было ни капли тепла: - Наследство? После семи лет бесполезного брака? Ты не смогла родить дракону даже слабого бастарда, а теперь требуешь земли в Ольцеге? Дом на побережье, леса, шахты - всё это слишком ценно, чтобы отдавать пустышке.

- Это не тебе решать, - твердо возразила я, глядя ему прямо в глаза. - Мать подписала завещание перед смертью. Бумаги скреплены королевской печатью и вступили в силу в минуту моего развода. Ты не имеешь права удерживать чужое имущество.

Лицо отца потемнело. В серых глазах вспыхнуло бешенство: - Ты смеешь перечить мне в моем же доме?! Бесполезная девка, из-за которой над нашим родом смеется вся столица! Не будь воли твоей матери, я бы давно запер тебя в монастыре, как советовала Зоуя!

Он стремительно шагнул ко мне, занося тяжелую ладонь для пощечины: - Я научу тебя уважению, раз Дрейк не смог!

Рука уже летела к моему лицу.

Я не зажмурилась и не отшатнулась. Вместо этого резко вскинула руку и на лету перехватила его запястье.

Пальцы Элиры были тонкими, но хватка взрослой, разозленной женщины оказалась железной. Я вывернула его кисть и сжала сухожилия до хруста. Отец замер. Его глаза расширились от шока.

- Не смей, - тихо и отчетливо произнесла я. - Больше никогда не смей поднимать на меня руку. Я давно не та испуганная девочка. Тронешь меня еще раз - я подниму такой скандал, что драконий совет лишит тебя всех привилегий. А потом заберу свое через суд.

Он попытался вырваться, но я держала крепко. Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами. В глазах лорда Сильвервейна привычная спесь смешалась с растерянностью.

Я разжала пальцы и брезгливо отпустила его руку.

- Документы и ключ от тайника матери. Живо. Или прямо отсюда я еду к жрецам храма Луны и королевским дознавателям.

Отец тяжело задышал, потирая покрасневшее запястье. Наконец он резко повернулся к лакею, застывшему в тени у дверей: - Шкатулку покойной госпожи из спальни. И бумаги из сейфа. Немедленно.

Пока слуга бегал за вещами, отец не сводил с меня тяжелого взгляда: - Думаешь, победила? Уедешь в полуразрушенную глушь на побережье? Без мужа, без денег и без семьи тебя сожрут за пару недель.

- Это будет мой выбор, - улыбнулась я. - А ты останешься здесь со своей драгоценной гордостью и мачехой.

Лакей торопливо внес тяжелую дубовую шкатулку и кожаную папку с гербовыми печатями. Я забрала бумаги, проверила печати и взглянула на отца в последний раз: - Прощай, лорд Сильвервейн. Надеюсь, мы больше не встретимся.

- Ты еще приползешь назад, Элира! - донеслось мне в спину.

Я даже не повернула головы.

Глава 9.

Карета ждала у бокового выхода, но уезжать с одной лишь папкой документов я не собиралась. В кармане плаща приятно холодил ладонь резной ключ матери.

Я повернулась к Миле, которая взволнованно ждала меня в коридоре: - Мила, найди тех слуг, кто служил еще моей матери и остался верен ее памяти. Пусть наймут крепких людей и пару надежных повозок. Нужно вывезти всё ценное из ее покоев: книги, ткани, драгоценности. Я заплачу щедро.

- Всё сделаю, миледи! - кивнула служанка и поспешила во внутренний двор.

Я поднялась на второй этаж, вошла в заброшенную гардеробную матери и заперла дверь изнутри. Отодвинув пыльный гобелен на дальней стене, вставила ключ в незаметную скважину. Механизм глухо щелкнул.

Каменная панель отъехала в сторону, открывая первую небольшую комнату. Там хранились хозяйственные книги, карты Ольцега и подтверждения прав на дом, леса и побережье. Я быстро уложила свитки в дорожную сумку.

Но интуиция подсказывала: это далеко не всё.

На дальней стене тайника я заметила тонкий серебристый барельеф в виде переплетенных лунных фаз. Стоило прижать к нему ладонь, как камень отозвался теплом. Вдоль кладки побежали тонкие светящиеся линии, раздался мелодичный звон, и тяжелая плита бесшумно скользнула вбок.

За ней открылась настоящая сокровищница.

Мягкий золотисто-серебряный свет кристаллов заливал просторный зал. Полки и сундуки ломились от богатств. Но здесь не было грубых слитков или тяжелого золота, которое так любили драконы.

На подставках искрились тончайшие диадемы, изящные кубки и браслеты с чистыми, будто живыми камнями. В резных шкафах висели удивительные платья из струящейся ткани: бархат цвета ночного неба и серебристый шелк с вышитыми созвездиями, которые неуловимо мерцали при каждом движении воздуха.

Рядом выстроились тома в тяжелых кожаных переплетах. Буквы на корешках были плавными и незнакомыми - ни драконьими, ни человеческими.

А на столе в центре комнаты лежал небольшой дневник в темно-синем бархате с серебряной луной на обложке.

Дрожащими пальцами я открыла последнюю страницу. Знакомый изящный почерк матери сразу бросился в глаза: