Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля (СИ), стр. 5

Жрец чуть склонил голову. В этом жесте не было сочувствия - лишь отточенная веками осторожность церковного сановника.

- Связь действительно угасла, - неохотно признал он. - Однако герцог Ашфорд… Его светлость не давал согласия на разрыв. Без его личной подписи или прямого присутствия перед алтарем закон кланов не позволяет…

- Он дал свое полное согласие сегодня ночью, - хладнокровно перебила я, понизив голос до сухого делового регистра. - Герцог публично объявил наш союз ошибкой всей своей жизни. Заявил, что больше не желает видеть меня в своем доме. И отдал прямой приказ на рассвете выслать меня в Ольцег - в изолятор для «бракованных пустышек». Его слова. Дословно.

Жрец впервые дрогнул и моргнул.

Мила за моей спиной судорожно перевела дыхание - тихий звук в гулкой тишине храма прозвучал хлестко, как щелчок хлыста.

Отец Лориан перевел тяжелый взгляд на побелевшую служанку, затем снова посмотрел на меня и сдавленно выдохнул:

- Свидетели ночного инцидента найдутся?

- Несколько десятков слуг и личная охрана герцога, которые слышали каждое слово его ора на весь западный флигель. И я. Этого более чем достаточно для применения третьей статьи Кодекса Крови.

Старик замолчал, взвешивая риски. Я видела, как в его глазах крутятся шестеренки: Ашфорды могущественны, но законы верховного пантеона драконы нарушать не смели.

Наконец жрец медленно кивнул:

- По закону храма… да. Публичное оскорбление супруги в присутствии челяди, признание союза ничтожным и принудительное изгнание являются исчерпывающим основанием для односторонней аннуляции, если истинная метка угасла. Богиня не связывает тех, в чьем очаге остался лишь пепел.

Он развернулся и приблизился к монолитному серебряному алтарю. Провел сухой узловатой ладонью над зеркальной гладью металла - и по полированной поверхности побежали лазурные светящиеся борозды. Руны складывались в древний узор: два драконьих крыла, переплетенных в полете, одно из которых было уродливо надломлено у основания.

- Положите ладони на руны, дитя.

Я шагнула вперед. Мила инстинктивно дернулась за мной, но младшая жрица мягко, но непреклонно преградила ей путь.

Как только мои пальцы коснулись ледяного металла, по телу прошел мощный электрический разряд. Казалось, чужая, колоссальная воля накрыла меня сверху тяжелой невидимой дланью.

Отец Лориан заговорил на древнем наречии. Гортанные, вибрирующие звуки падали в тишину гулко, словно капли расплавленного свинца. Каждый слог отдавал резонансом в грудной клетке. Чужое тело взбунтовалось: под кожей запульсировали остатки семилетней рабской привязанности прежней хозяйки. Невидимые цепи натянулись до предела, готовые лопнуть.

Серебряная статуя богини ослепительно полыхнула, залив неф призрачным лунным сиянием.

А следом пришла боль.

Острая, хирургически точная - будто раскаленную стальную иглу с размаху вогнали под левую ключицу. Туда, где под кожей годами тлела тусклая золотая вязь брачной метки.

Тело Элиры готово было забиться в истерике, но я стиснула зубы до скрежета. Не закричала. Ни единого стона не сорвалось с разбитых губ. Лишь костяшки пальцев, вцепившихся в край алтаря, побелели до синевы.

И внезапно наступила абсолютная тишина.

Боль растворилась без следа. На смену ей хлынула пьянящая, морозная пустота - чистая, словно первый снег на горных пиках. Я опустила взгляд на вырез платья: золотое клеймо истинности бесследно выгорело. На бледной коже осталась лишь тончайшая серебристая нить затянувшегося шрама.

Светящиеся руны на алтаре мигнули и погасли. Надломленное крыло рассыпалось искрами. Осталось лишь одно - гордое, одинокое, широко расправленное навстречу небу.

Отец Лориан медленно опустил руки и посмотрел на меня с новым, почти суеверным почтением:

- Союз расторгнут. Богиня свидетель. Вы более не принадлежите Дрейку Ашфорду.

Глава 7.

- Вы более не принадлежите роду Ашфорд, - повторил жрец, и его слова эхом прокатились под сводами святилища. - Отныне и впредь вы - Элира Сильвервейн. По праву вашего рождения.

Я медленно, глубоко выдохнула. Легкие расправились во всю ширь - впервые за семь проклятых лет это измученное тело дышало без ощущения удавки на шее.

Позади послышался судорожный, облегченный всхлип Милы.

Я развернулась к служанке и позволила себе короткую, жесткую усмешку, от которой женщина мгновенно подобралась:

- Собирайся, Мила. Мы возвращаемся в замок. Нужно забрать моё имущество и поставить жирную точку в этой затянувшейся истории.

Мы вышли из храма под слепящие лучи утреннего солнца. Свет заливал широкие ступени, но я даже не подумала сощуриться. Карета ждала у кованой ограды.

На обратном пути я демонстративно откинула капюшон. Сидела у окна идеально прямо, расправив плечи, и равнодушно наблюдала, как просыпается драконья столица. Свежий ветер трепал выбившиеся из прически светлые пряди. Я не пряталась. Прятаться теперь предстояло другим.

Когда экипаж въехал в парадный двор замка Ашфордов, стражники у ворот синхронно оцепенели. Лакей, несший корзину со свежим бельем, выронил ее прямо в пыль. По двору мгновенно прокатилась волна растерянного шепота.

Я вышла первой, не дожидаясь подножки. Дорожный плащ распахнулся от порыва ветра, открывая шею и ключицу, где вместо золотой метки покорности теперь отчетливо белел серебряный рубец. Шаги мои были твердыми и размеренными, несмотря на ноющие ребра.

Тяжелые створки парадного входа распахнулись с глухим стуком - слуги уже успели доложить хозяину.

На верхней ступени стоял Дрейк. В расстегнутой на груди черной рубахе, с закатанными рукавами. На его мощных предплечьях мерцала хищная золотая чешуя, а вертикальные зрачки полыхали нескрываемым бешенством.

- Ты посмела? - его голос вибрировал низким, раскатистым рыком, от которого дрожали оконные стекла. - Вернулась назад после того, как я вышвырнул тебя вон?!

Я неторопливо поднялась по мраморным ступеням, не отрывая взгляда от его разъяренного лица. Остановилась ровно в двух шагах - вне зоны внезапного захвата, контролируя дистанцию.

- Я пришла не к тебе, Дрейк, - произнесла я негромко, но с такой кристальной четкостью, что каждое слово разнеслось по притихшему двору. - Я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву. И дать тебе возможность лично убедиться: в твоей жизни меня больше нет.

Он шагнул вперед. Знакомый запах гари, серы и пряностей ударил в лицо - прежде он вызывал у хозяйки этого тела парализующий ужас, но во мне вскипело лишь брезгливое отвращение.

- Ты всерьез думаешь, что можешь играть со мной в гордость?! - прорычал дракон, нависая надо мной скалой. - Я сотру тебя в порошок. Я спалю родовые земли Сильвервейнов дотла! Я…

Я спокойно подняла руку и чуть сдвинула ворот платья в сторону. Солнечный луч блеснул на гладком серебристом шраме.

- Попытайся, - равнодушно парировала я, глядя ему прямо в переносицу. - Только теперь у тебя нет на это ни единого законного основания. Богиня разорвала связь. Я свободна. А ты остался у разбитого корыта со своей спесью и шлюхой в постели. Прикоснешься ко мне хоть пальцем - и отвечать будешь уже перед судом короны и храма. А если рискнешь напасть… я уничтожу тебя. Без магии. Твоей же собственной дуростью.

Дрейк осекся. Воздух со свистом застрял у него в горле. Он уставился на шрам на моей ключице так, словно увидел восставшего мертвеца. Впервые за семь лет в его глазах полыхнула не ярость, а дикая, ошеломленная растерянность. Самец внезапно осознал, что его законная добыча больше ему не подвластна.

Я повернулась к замершей у подножия лестницы служанке:

- Мила. Поднимись наверх и распорядись упаковать мои вещи. Всё до последнего лоскута: платья, книги, переписку матери, шкатулку с фамильными драгоценностями Сильвервейнов. У нас ровно шестьдесят минут.

- Слушаюсь, госпожа! - отчеканила Мила и вихрем взлетела по ступеням, буквально протиснувшись мимо онемевшего герцога.