Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля (СИ), стр. 14

Но сегодня наступал новый день. День, когда мы должны были взять курс на мой настоящий дом.

Я быстро оделась: простое светло-серое платье из тонкой шерсти, мягкие сапожки на низком каблуке и легкий плащ. Волосы собрала в небрежный узел на затылке, оставив лицо открытым.

Когда я поднялась на палубу, на «Лунной тени» уже кипела работа. Матросы драили настил, проверяли снасти и крепили отремонтированную рею. Эрик стоял у правого борта вместе с Элиасом, изучая карту ветров. Заметив меня, он тут же отложил свиток и шагнул навстречу.

На его лице скользнула та самая теплая, открытая улыбка, от которой становилось спокойно:

- Ты рано. Удалось отдохнуть?

- Более чем, - ответила я, глядя на пробуждающийся город. - Хочу спуститься на набережную до того, как мы снимемся с якоря. Нужно кое-что купить в дорогу.

Эрик тут же поправил ворот рубашки:

- Я пойду с тобой.

Я покачала головой, мягко коснувшись его предплечья:

- Не стоит. Мне нужно побыть одной хотя бы пару часов. Пройтись по улицам, привести мысли в порядок. Да и покупкам мужское терпение редко идет на пользу.

Он посмотрел на меня с легким прищуром, словно взвешивая, стоит ли спорить, но быстро отступил:

- Хорошо. Но вернись за два часа до заката. Мы снимемся с якоря с вечерним приливом.

- Договорились, - улыбнулась я и легко сбежала по трапу на пристань.

Утренний Эйрсхейвен дышал жизнью. Вдоль каменных набережных торговцы раскладывали товары, пахло свежевыпеченным хлебом с корицей, кофе и жареной рыбой. У фонтана с лунной богиней две молодые горожанки звонко смеялись, набирая воду в медные кувшины.

Я шла не торопясь, с удовольствием вдыхая этот мир. В прошлой жизни на Земле я вечно куда-то бежала: офис, встречи, пробки, переговоры, балансы и дебиторские задолженности. В замужестве за Дрейком каждый день превращался в пытку ожидания новых побоев и придирок.

И только сейчас я с удивлением осознала: я больше никуда не спешу. Я просто живу.

В торговом квартале я свернула под полотняный навес большой лавки готового платья и тканей.

Агата и ее девочки поднялись на борт буквально в том, в чем сбежали из дома тирана. Тонкие ситцевые обноски, стоптанные башмаки и ни одной сменной вещи. Ольцег - северный, продуваемый всеми ветрами остров, и оставлять моих новых спутниц без теплой одежды было верхом глупости.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул. Полная румяная хозяйка в накрахмаленном чепце приветливо склонила голову:

- Доброго утра, госпожа! Ищете что-то для себя?

- Доброго, - кивнула я. - Мне нужны добротные, качественные вещи на молодую женщину и двух девочек - четырех и двух лет. Одежда должна быть теплой, прочной и удобной. Мы отправляемся на север.

Торговка оживилась, поняв, что заглянула щедрая покупательница.

Я выбирала придирчиво, обращая внимание на швы, плотность полотна и качество шерсти. Для Агаты я взяла два платья из плотного темно-синего и оливкового сукна, широкий непромокаемый плащ с капюшоном, мягкие кожаные сапоги на меху и смену тонкого полотняного белья.

Для четырехлетней Вейлы нашлось очаровательное васильковое платьице с вышитыми по вороту серебряными птицами и шерстяная накидка. Для малышки Ниоль - вязаные штанишки, теплая кофточка из нежной овечьей шерсти и крошечные ботиночки.

Уже у самой кассы мой взгляд зацепился за полку с игрушками. Среди деревянных лошадок сидел забавный тряпичный заяц с длинными бархатными ушами и пуговичными глазами. Рядом лежала аккуратная расписная шкатулка-шар: стоило повернуть серебряный ключик в донышке, как внутри начинала звучать чистая, хрустальная колыбельная.

Я машинально взяла зайца в руки, и по лицу сама собой скользнула улыбка:

- Игрушки я тоже забираю. И заверните еще вон ту деревянную куклу с рыжими косами.

- Ваши дочки будут в полном восторге, миледи, - ласково заметила женщина, упаковывая свертки.

- Это для детей, которые слишком рано узнали, что такое горе, - тихо ответила я, отсчитывая золотые монеты.

Следом я зашла в аптекарскую лавку и на рынок. Купила баночки с медом, сушеные горные ягоды, мешочки с успокаивающими травами, несколько плиток горького заморского шоколада и целый ворох свежих сочных фруктов, чтобы порадовать девочек на борту.

Когда носильщик доставил увесистые тюки к сходням «Лунной тени», солнце стояло в зените.

Агата сидела на скамье у фальшборта, держа на коленях спящую Ниоль. Вейла тихонько водила пальчиком по полированным перилам, то и дело пугливо оглядываясь по сторонам. Женщина всё еще вздрагивала от громких окриков матросов, не до конца веря в спасение.

Увидев меня, Вейла робко поднялась:

- Тетя Элира вернулась…

Я опустилась перед ней на колени и протянула большой сверток, перевязанный шелковой лентой:

- Это тебе, Вейла. Открывай.

Девочка нерешительно потянула за тесьму. Бумага развернулась, открывая ярко-синий подол нового платья и деревянную куколку. Малышка замерла, боясь прикоснуться:

- Это… правда мне? Совсем мне?

- Конечно, милая. Примерь, когда захочешь.

Проснувшейся Ниоль я вложила в ручки мягкого ушастого зайца. Девочка сонно моргнула, пощупала плюшевую лапку и с тихим писком крепко вцепилась в игрушку обеими ручонками, прижимая к щеке.

Агата поднялась со скамьи, глядя на груду свертков с одеждой и обувью. Ее губы задрожали, на глаза навернулись крупные слезы:

- Госпожа… Это ведь целое состояние… Зачем вы тратитесь на нас? Мы ведь ничем не заслужили…

Я поднялась и взяла ее за руку:

- Заслужили, Агата. Каждая женщина заслуживает уважения, тепла и безопасности. Вы едете со мной строить новую жизнь на Ольцеге, а не прислуживать из милости. Привыкайте: вас больше никто не обидит.

Она не выдержала, всхлипнула и порывисто обняла меня, уткнувшись лицом в мое плечо. Я гладила ее по вздрагивающей спине, ощущая, как с каждым ударом сердца рушатся остатки прежней безысходности.

Обернувшись, я поймала взгляд Эрика. Он стоял у трапа на капитанский мостик и смотрел на нас. В его светлых глазах читалось такое безграничное, глубокое уважение, от которого по телу пробежали мурашки.

Он подошел ближе и накрыл мою ладонь своей:

- Ты меняешь вокруг себя всё, к чему прикасаешься, Элира.

- Я просто возвращаю долги этой жизни, - тихо ответила я.

Через час матросы отдали швартовы. «Лунная тень» плавно развернулась и взяла курс на открытые воды. Впереди нас ждал Ольцег.

Глава 23

Вечер медленно опускался на бескрайнее море.

Эйрсхейвен давно скрылся за горизонтом, и теперь корабль мягко скользил по зеркальной темной воде, оставляя за собой широкий серебряный след. После суеты и многолюдья порта на судне воцарилась умиротворяющая тишина. Слышался лишь мерный плеск волн о форштевень, скрип натянутых канатов да негромкие переклички дозорных на баке.

В своей каюте я сидела в глубоком кресле у открытого круглого иллюминатора, завернувшись в шерстяной плед. На коленях лежала раскрытая книга в кожаном переплете - старинный сборник преданий о древних королевствах, найденный среди сундуков матери.

Но строчки упорно расплывались перед глазами. Читать не получалось.

Мысли непрерывно возвращались к Эрику.

К его теплому взгляду, насмешливой улыбке с ямочкой на щеке, сильным рукам, которые с такой бережностью держали меня во время шторма и танца на площади.

Внутри меня разгоралось странное, давно забытое чувство. Желание. Простое, чистое и до безумия острое.

Я захлопнула книгу и медленно подошла к ростовому зеркалу в резной раме.

В отражении стояла взрослая, привлекательная женщина. На Земле я привыкла всё контролировать, подавлять эмоции и жить логикой. Семь лет замужества за чудовищем окончательно выжгли веру в мужскую нежность. Но сейчас, глядя на свои горящие глаза и подрагивающие пальцы, я поняла: я устала бояться.

Жизнь дала мне второй шанс не для того, чтобы я заперлась в ледяной броне на краю мира.