Механист (СИ), стр. 16

Неужели Серена возглавляет некую тайную организацию? Для остальных она выглядит как идейный вдохновитель и просто весьма эксцентричная девушка. Я же видел в ней ту, кто знает неудобную правду и вынужден её скрывать. Теперь её слова о «нас» и призыв быть осторожнее играли новыми смыслами.

Мы уже подходили к логову Лины, когда она и Рорк резко замолчали. Потому как у дверей её хижины дежурила знакомая пара волков во главе с Ржавым.

— Ребята, идите к себе. Сейчас же! — взволнованно сказала она нам. Рывком освободила свою руку, отделилась от нас и зашагала медленнее. — Идите же! Быстрее!

— Оп-па, какие звери! — отреагировал Ржавый на наше появление и принялся фамильярничать: — Малышка, как это понимать?

— Я тебе не малышка! Не смей меня так называть! — начала закипать наша подруга, но постаралась как можно спокойнее спросить: — Зачем вы пришли?

— Ну как же? Ты ведь сама просила, чтоб я пришёл. И вот он я! Милая, ты мне не рада?

Лина скривилась, а взгляды троицы упали на меня и Рорка, и я понял, что этот разговор не для наших ушей. Однако предчувствие стало очень скверным. Что-то подсказывало, что Ржавый пришёл сюда в столь позднее время отнюдь не из рыцарских побуждений.

— Ребят, увидимся завтра. Идите уже! — раздражённо поторопила нас Лина.

Мотнув головой, я дал понять Рорку, что мы уходим. И как только троица скрылась за дверью логова, я остановил друга.

— Стой! — прошипел я. — Какого хрена тут делает Ржавый? Что ему надо от нашей Лины? Не нравится мне это, друг! — выпалил я. Развернулся к хижине девушки и предупредил Рорка: — Давай-ка назад. Только тихо.

— Кай, погоди! Не надо! Ржавый тебя размажет по стенке, если узнает, что ты подслушал их разговор.

Если бы кто-нибудь попросил меня описать в этот момент выражение лица друга, то я бы сказал, что он испытывал ужас. Тот самый, смелый и частенько безрассудный Рорк, сейчас испытывал реальный, неподдельный страх. И для этого у него, безусловно, была причина.

Ржавый уже пятый год был Смотрящим нашего Улья. Без его одобрения здесь не могла пискнуть ни одна крыса, не могла вырасти ни одна новая хижина, не остался бы незамеченным ни один серьёзный конфликт.

Однако вместе с этим Ржавый как раз являлся тем, кто устанавливал на свалке правила, следил за шатким порядком и не давал беспредельничать отдельным умникам, чувствовавшим свою безнаказанность. Иногда такие встречались, и свежие шрамы на лице Ржавого были тому несомненным подтверждением.

— Мне вовсе не страшно! — храбрясь, добавил Рорк. — Но ты знаешь правила.

Я, то есть прежний Кай, разумеется, знал их не хуже и именно поэтому сейчас так переживал.

— То есть ты предлагаешь просто уйти? А если Лине нужна помощь? Что, если она в беде? — парировал я. — Рорк, ты можешь идти. Я не буду тебя осуждать. Но я… остаюсь.

Глава 8

Цена выбора

— Рорк, ты можешь идти. Я не буду тебя осуждать. Но я… остаюсь, — сказал я и развернулся.

Стараясь ступать как можно тише, подобрался к валу из металлолома, что окружал хижину Лины. Ловко запрыгнул на массивную балку, а затем тихо спустился с неё и присел у обшитой железом стены. Обернулся и увидел, как Рорк на полусогнутых обходит вал, ища способ перебраться поближе ко мне.

— И долго ты собираешься от меня бегать? — послышался самодовольный голос Ржавого изнутри логова.

— Не льсти себе, Николас. Ты мне неинтересен, — раздражённо, но с достоинством ответила ему Лина.

Не знал, что наша подруга столь тесно знакома со Смотрящим Улья. Это его настоящее имя? Я запомню.

Перевалившись через кучу, Рорк задел ногой трубу, но вовремя успел её подхватить и аккуратно уложил на другое место. Однако этого хватило, чтобы вызвать подозрения у непрошенных гостей Лины.

— Что там за шум? Идите, проверьте! — недовольно скомандовал Ржавый, отправляя наружу двух своих прихвостней.

Я жестом попросил Рорка быть тише и уже, наконец, сесть. А сам аккуратно поднял одну за другой несколько труб, пару бесформенных кусков железа. Быстро «спаял» их вместе в подобие щита и, прислонив к своей спине, прикрыл им нас обоих.

— Замри! — шёпотом приказал я и опустил голову.

Позади нас за углом распахнулась дверь. Два волка вышли на улицу и принялись искать источник шума, обеспокоивший Ржавого. Один из них даже запрыгнул на вал, но, к счастью, с другой стороны хижины.

Ночь уже вступила в права, однако зрение многих зверолюдей, особенно в тёмное время суток, не шло ни в какое сравнение с человеческим. Мы с Рорком сидели, прижавшись к стене, и старались вдыхать как можно реже.

— Ну⁈ Что там? — нетерпеливо крикнул главарь, когда услышал звяканье металлолома под ногами своего товарища.

— Никого, — отчитался тот, увидел на крыше птицу и тут же спугнул её. — Кроме вороны. Шу! Пошла вон, тупая птица!

Оставаясь на своих местах, оба волка продолжили наблюдать за округой.

Фух! Хорошо, что они нас не заметили и успокоились. Ощущение власти, вседозволенности и безнаказанности усыпило их бдительность. Второй волк спрыгнул с кучи, и они оба, похоже, вернулись к двери.

— Знаешь, Лина. Мои парни очень недовольны, — немного погодя заговорил снова Ржавый. — Ты здесь уже сколько? Третий месяц? И по-прежнему одна. Дважды я давал тебе шанс самой сделать выбор…

— И дважды я побеждала назначенных тобой ухажёров в спаррингах! — с презрением перебила его девушка. — Они хотят, чтобы я раздвинула перед ними ноги? Пусть сначала одержат верх в честном бою! Ты сам установил эти правила, — дрожащим от волнения голосом напомнила Лина.

— Нет, дорогуша! Этого больше не будет! — рявкнул Ржавый и размеренно объяснил: — Никаких больше спаррингов. Ты вынудила меня изменить правила.

Его обвинительный тон исключал любое сомнение в собственной правоте. Как исключал и возможность оспорить решение Ржавого, каким мы абсурдным или несправедливым оно ни казалось.

На мгновение нырнув в воспоминания прежнего Кая, я отыскал в них то, как Лина два раза пропадала на несколько дней, а потом появлялась со ссадинами и синяками. Так вот, что это было! А нам она врала, что упала.

В Улье действительно существовало правило, согласно которому каждая новенькая должна была выбрать себе пару в течение первого месяца. Или потом девушку «выберут» сами.

Здесь представительниц прекрасного пола всегда было намного меньше, чем пацанов. А красивых девушек — и подавно.

Я хорошо помнил, как выглядела Лина, когда попала на нашу свалку, поэтому меня не удивляло, что она долгое время оставалась одна. Учитывая горячий нрав местных парней, я также не удивлялся частым спаррингам за право обладать той или иной девушкой. Но о втором правиле насчёт участия в этих спаррингах самих девчонок я не знал. И похоже, Лина была первой, кто вообще осмелился на такое.

Для парней это была всего лишь игра. Способ продемонстрировать силу и посмеяться над слабостью строптивой девушки. Сломать её унизительным поединком. Но Лина совсем другая. И это, очевидно, бесило их. А ещё ставило под сомнение авторитет Ржавого, чего он допустить совершенно не мог.

Лина молчала, и тогда он слащавым голосом предложил:

— Стань моей, и у тебя будет всё, что захочешь.

— Всё⁈ — не скрывая сарказма, будто спичка, вспыхнула Лина. — Может, ты вернёшь мне семью? Или свободу? Нет⁈ — громко вопрошала она. — Или хотя бы обеспечишь отдельной жилплощадью с бассейном и библиотекой? Тоже нет⁈ Что конкретно ты предлагаешь⁈

— Значит, опять нет? — помолчав, коротко резюмировал Ржавый.

Видимо, он решил не тратить время на ненужные уговоры и лишние объяснения. Если он и мог что-то дать, то только призрачное ощущение безопасности. И то лишь пока не наиграется с новой девушкой.

— Зачем тебе я? У тебя ведь есть Доминика! — не дав однозначного ответа, воззвала к здравомыслию Лина.

— Эх… — устало выдохнул Ржавый и даже не потрудился придумать что-нибудь поумнее: — Она мне надоела. — Спустя пару секунд он опомнился, сменил тон и заговорил мягче: — Но ты совсем не такая, Лина! Ты красивая, умная. А ещё дерзкая. А я обожаю дерзких девчонок.