Большой игрок 5 (СИ), стр. 5

Времени на размышления у нас не было, поэтому решили сымпровизировать уже на месте. Задачей Весера стало напугать собравшихся в лаборатории мудозвонов и не дать никому вырваться на улицу. Во двор пусть бегут, пусть даже удирают через двери алхимической лавки — это даже полезно, потому как лишние людишки нам здесь не нужны. А Козю и Борецкого уж мы с Анной найдем способ остановить. Чайке в предстоящем веселье предстояло стать как бы свободным художником: может посодействует призраку в наведении ужаса, может где-то помочь нам, если на нас хлынет толпа перепуганного до поноса люда.

Когда мы уже подходили к двери, из коридора лаборатории послышались шаги. Я понял, что сейчас случится маленькая неприятность: невовремя двинувший сюда человечек увидит на полу неподвижное тело приятеля и поднимет шум. Чайка сориентировалась быстрее всех. Опережая меня, ворвалась в коридор, и когда я вбежал туда, то увидел, как на пол оседает субтильный мужичок с жутко вытаращенными глазам. Вампирша не стала грызть ему горло: зажала рот рукой и показала свои клыки, кстати, не слишком заметные. Почему-то ему этого хватило — либо дурачок попался особо впечатлительный, либо я чего-то не знал о способностях нашей кровавой птицы.

Я остановился в темной части прохода, слева заставленного поломанной мебелью. Подал рукой знак Чайке и Ольховской, державшей наготове револьвер. Первым действующим лицом в нашей пьесе должен был стать Весериус. Оставаясь в невидимости, призрак двинулся к дальнему концу лаборатории — там располагались двери, ведущие на Песчаную. Почти сразу за ними стояла двуколка и Козин домкан — это я отметил, когда мы подъезжали. Поскольку Весер запереть эти двери никак не мог, то самое простое, что мог сотворить призрак, это напугать собравшихся здесь мерзавцев. Напугать так, чтобы у них и мысли не возникло вырваться на Песчаную. Как это он сделает, я не знал, хотя сам имел в этом вопросе весьма забавный опыт, и, пожалуй бы справился, если бы оказался вне физического тела.

Я пока наблюдал, активировав «Камнекожу», готовясь вложить в правую руку «Гром Титанов». Двенадцатизарядный «Углич-12» пока держал в левой, но собирался убрать его за пояс. Разумеется, с пистолетом проще и как бы быстрее, если дело дойдет до стрельбы. Но моя ударная магия — это прямо-таки выстрел из пушки. Грохот будет такой, что особо нервные намочат штанишки. И разворочу им здесь часть лаборатории, чтобы не мутили всякий аполис — хрень, подобную обычной наркоте.

Внешний эффект был важен. Он для того, чтобы Малевич всосал каждой клеточной тела, что он влип в очень хреновую историю. Не следовало переть на меня и баронессу, тем более помышлять о наших смертях! И чтобы его, уебка, проняло до спинного мозга, как станет ничтожна его жизнь и жалко положение, если он только посмеет снова замыслить подобное и не компенсирует мне все понесенные убытки с приличными процентами. Уж выбивать долги я умел — это еще с лихих лет в Перми.

Я сделал полшага вбок, разглядывая лабораторию: зал большой, этак квадратов триста, разделенный пополам опорами, державшими крышу. Окон нет, если не считать двух, забранных толстой стальной решеткой. Под ними играли в карты трое. Кажется, Малевич был там — сидел ко мне спиной, немного боком. Хотя я мог обознаться. Правее от двери громоздилась здоровенная установка с огромными стеклянными сосудами, соединенными трубками, освещенная яркими кристаллами селенита. По другую сторону стояли еще лабораторные столы, тоже с какими-то хитрыми устройствами: медными цилиндрами, шестеренчатым механизмом и небольшой плавильней, но они пока бездействовали. Трое парней в синих халатах суетились возле перегонной установки. Меня, стоявшего в темноте, они не видели, и я их толком разглядеть не успел, поскольку Весер громко и ярко обозначил себя.

Рядом с дверью на улицу полыхнуло пламя, разрывая воздух страшным ревом. В общем, началось.

Глава 3

Кто убил Гарри Поттера

То что сотворил Весериус, кого-то мне очень напоминало. Даже спину запекло вместе с ягодицами — вспомнился собственный неприятный опыт. Возле двери из разошедшихся в стороны искр появилась огромная львиная голова. Клыкастая, с гривой, развевающейся длинными огненными космами. Воздух вздрогнул от движения передних лап. Задних у призрачного существа не имелось, поскольку тело его переходило в длинный огненный шлейф.

— Это Сехмет! Клянусь, Сехмет! Кошка, сука, здесь! — крикнул один из картежников, вскакивая с места, роняя карты. — Мстить будет!

Полагаю, первым вскочившим из-за стола картежником был Борецкий. Его лицо я помнил смутно. Однако, насчет Сехмет Вацлав очень ошибался. Ведь гривы львицы не носят — это привилегия львов.

— Сехмет! — подтвердил голос, полный ужаса. — Кошка пришла! Как она притащила ее сюда⁈

— Аня⁈ — Малевич — теперь я убедился, что в карты спиной ко мне играл именно он — оглядывал темную часть лаборатории, одновременно отступая к стене, подальше от огненного существа, сотрясающего воздух рычанием и разбрасывающего искры. От них вспыхнули тряпки на лабораторном столе.

Алхимики, те, что в грязных синих халатах, бросились к выходу, ведущему во двор. Пробежали десятка полтора шагов и увидели меня. Паренек с тонкими усиками встал как вкопанный, заорал. Кажется, его в какой-то миг затрясло, словно я был страшнее Весериуса, прикинувшегося огненным львом. А может, он так среагировал на Ольховскую, появившуюся из-за моей спины?

Двое других все же перебороли страх перед нашими физиономиями и ломанулись через коридор ко двору. Один даже имел наглость толкнуть меня плечом, второй, опасливо обходя, запрыгнул на поломанный стол, с него бросился в темноту коридора, гремя поломанной мебелью.

Тем временем в зале огненный лев заревел еще громче. Лапы его метнули сгусток пламени — вспыхнули картонные коробки на стеллаже. По сценарию нашей пьесы пришло время появиться на сцене Ольховской. Как раз кто0то из банды Малевича снова выкрикнул ее имя. Видимо прежде, когда Анна еще имела отношение к алхимической банде, он был знаком с Сехмет, и огненное чудовище Весериуса в его мозгах упрямо соотносилось с тем, что жило в квартире баронессы.

— Страшно, Козя? — громко спросила Анна, выходя на освещенное место, что тянулось между длинным столом и стеллажом до картежного столика. Пистолет она убрала, рассудив, что народец слишком напуган и не рискнет начать перестрелку. В руке баронессы поблескивала только шпага.

Я поспешил за художницей, готовый прикрыть ее и продолжить начатый ей диалог, но в уже более грубой форме. Чайка с невероятной ловкостью перемахнула стол и бросилась к двери, ведущей на Песчаную, По договоренности позиция ее была там — на случай, если у Малевича и Борецкого все-таки возникнет порыв вырваться с лаборатории.

— Ань! Ань! Давай поговорим! Убери львицу! Она же все сожжет! — Казимир пошел красными пятнами, взгляд его скользнул по мне, и тут же вернулся к Ольховской, словно я здесь, как и мой сгоревший дом, не имели большого значения. Этот идиот решил, что в нашем милом визите вес имеет только баронесса.

— Ань, будь разумной девочкой! Здесь все сейчас вспыхнет! — вступился Борецкий, говорил он это сквозь зубы и на меня поглядывал с куда большим вниманием. — Ты же сама все знаешь! — продолжил Вац, кивнув на дальнюю часть лабораторного зала. — Там в бочках кензерное масло! Селитра в мешках!

— Мы даже курить выходим во двор! — добавил незнакомый мне мудень, жавшийся к стене и с ужасом поглядывавший на огненное чудовище.

Весериус немного успокоился, хотя с его роскошной гривы еще слетали искры. Картонные коробки горели все жарче. Пламя от них могло переметнуться на ящики. С каждой минутой сильнее воняло дымом.

— Пьердоль шъйэ! — кончик шпаги Ольховской указал на крайнего из их троицы, баронесса сделала еще три шага, не сводя глаз с Малевича. — А ты думаешь, я пришла сюда просто побеседовать⁈ Я пришла наказать вас всех! Всех! Естес таня курва! — взмах клинка в ее руке был неожиданным даже для меня.