Большой игрок 5 (СИ), стр. 1

Annotation

👉 Итак, великолепное превращение стряслось – оно стряслось еще в первой книге. Из рядовых маркетологов нашего мира Саша стал купцом в альтернативной Российской империи. Ждет его там множество жизненных испытаний и интересных открытий. Ему придется преодолеть себя-любимого, открыть в себе новые таланты и попытаться построить финансовую империю в пока еще незнакомом мире.

А женщины? Женщины будут. Даже соблазнительные демонессы. Как всегда, из-за дам все эти потрясения: радости, сладости и неприятности!

Ранимым душам читать воспрещается: здесь есть сквернословие и даже есть (о, ужас!) бессовестный секс!))

Для тех кто читал другие мои книги, подскажу: данный цикл немного похож на «Жест Лицедея» - здесь тот же персонаж, и кое в чем похожая атмосфера, есть юмор. Темный, как моя душа)) Этот цикл немного похож на «Ваше сиятельство», но самую малость. Но в большинстве цикл "Большой игрок" будет похож на цикл "Большой игрок", и 100% он про Большого игрока))

Большой игрок 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Большой игрок 5

Глава 1

Дверка открылась

С Малевичем нас ждал облом: не было дома мерзавца!

Разумеется, дворецкому на слово мы не поверили. Хотя старичка до икоты напугало явление Весериуса, и врать ему точно не хотелось, на всякий случай, Лариса с магистром решили осмотреть все закоулки немалого дома поляка. Я же, пнув под дых одного из телохранителей Ко́зи, спросил баронессу:

— Что думаешь, он у Борецкого?

Такой вариант с подачи Ольховской мы рассматривали еще перед поездкой. Были в нем и плюсы и минусы. С одной стороны если Казимир у приятеля, то это тянуло чуть больше проблем, а с другой — возможность прищемить яйца сразу двум мерзавцам.

— Да, может у Ваца, — отозвалась она, подойдя к журнальному столику и начав перебирать письма. — Иногда по вечерам они играют там в покер, и может застрять до утра. Еще может задержаться в лаборатории, Матеуш, — отложив какое-то письмо, Анна подняла холодный и опасный взгляд к дворецкому. — К нему сегодня заезжал пан Ланрицкий? Только, еще раз предупреждаю, говори правду — не испытывай мои нервы! Ты же понимаешь, мы приехали не на чай пить!

— Да, ваша милость! Все-все понимаю! Был Ланрицкий! — старичок закивал, уронив на сморщенный лоб седые волосы. — Часиков в пять вечера появился. Приехал даже на карете… Ну своей этой, с волком на гербе. Хмурый такой, нервный.

— С пустыми руками приехал или что-то привез? — убрав письмо в карман, Анна шагнула к дворецкому.

— Я на кухне был, — старичок явно хотел увильнуть от ответа. — Пану Малевичу готовил кофе.

— Матеуш, ты это мне рассказываешь? — Анна неторопливо извлекла «Яну Лею» из ножен. — Твои глаза и уши всегда и везде следят за всем вокруг! — острие шпаги, легко, почти без нажима поползло по груди дворецкого, но каким-то чудом рассекло его ливрею. — Следят особо внимательно, когда кто-то появляется на пороге. Отвечай! — прикрикнула баронесса. — И о чем они говорили!

— Ваша милость! Кажется… Кажется, он передал хозяину саквояж. И коробочку. Маленькую картонную коробочку, — захныкал Матеуш. — Ланрицкий спрашивал, когда хозяин отдаст долг. Пан Малевич обещал, что уже завтра. Богатый клиент у него будет завтра! Божился, что завтра рассчитается.

А я, глядя на рассеченную ливрею, еще раз убедился в невероятной остроте «Яны Леи». Все-таки клинок, подаренный демоницей, очень непростой.

— Тогда все ясно. Пан Весериус! — звонко призвала Ольховская призрака. — Хватит там рыскать! Нет его здесь! — и, повернувшись ко мне, Анна пояснила: — Ко́зе привезли материал для прогона аполиса. Там вытяжка мозга и печени — материал такой, что его нужно сразу пускать в работу — за сутки испортится даже в хранильнике. Думаю, он в лаборатории. И вот еще… Теперь я почти уверена, что с деньгами у него плохо. А это значит, что вытряхнуть с Кози не так просто. Он рассчитывает лишь на продажу новой партии аполиса.

— Уж я вытряхнуть постараюсь. Здесь есть, что потрусить. Недвижимость у него тут ого какая, — я широко махнул рукой, имея ввиду этот огромный дом и еще раз сунул ногой под дых телохранителю Малевича — тому плешивому гандону, который умудрился укусить меня за лодыжку.

Первой вернулась Чайка. Она проворно спустилась с лестницы, словно в самом деле имела крылья и просто слетела. Как мне показалось, бросила насмешливый взгляд баронессе и с кокетством улыбнулась мне, при этом поправляя задравшуюся юбку. Возникло подозрение, что вампирша и магистр там, наверху, были заняты отнюдь не поисками Малевича, а поисками кое–чего более приятного, например, способов проявить взаимную страсть.

Весериус явился с небольшой задержкой, проплыл над лестницей, едва касаясь ступеней ногами и вызывая еще больший трепет дворецкого. Похоже, старик боялся призрака больше, чем клинка Ольховской, попортившего его мундир.

— Едем отсюда! Знаю, где он, — пояснила Анна, отвечая на вопросительный взгляд магистра. — Предупреждаю, сложности там будут. Это в лаборатории, на Старой Алхимической. Они собираются гнать ночью аполис. Кроме Малевича там должно собраться много всякого сброда. Как бы не пришлось пустить в ход «Макс», — она поправила сумочку, серьезно отягощенную револьвером.

— А можно, я его выпью? — все еще улыбаясь, спросила Чайка и провела ноготком по шее дворецкого. Старик побледнел, точно от этого прикосновения сам стал вампиром или несвежим покойником. — Ведь старый уже? Чего ему тут осталось, — продолжила свою мысль Самсонова, поглядывая на меня.

Я не знал, шутила она или в самом деле желала пустить кровь старику. Вообще, учитывая, каких страхов бедный Матеуш натерпелся, шутка совсем нездоровая — сердечко его могло не выдержать.

— Нет, Ларис. Этот человек перед нами ни в чем не виноват, — ответил я и огласил для всех: — Все, пошли! Ночь не бесконечна!

* * *

Настя старалась пить меньше вина, однако сделать это было не так просто. Дарвинский без остановки говорил тосты — было похоже, что научился он этому у кавказцев. Правда, тосты вырывались из него коротенькие, суть которых совершенно всегда касалась красоты его гостьи.

Осушив бокал, Лев Самойлович снова звенел ножом и вилкой, отрезая жирные кусочки мяса и отправляя их в рот. В это время, слуга его — Артемка, снова наполнял бокал хозяина, при этом не забывая о серебряном сосуде, из которого пила Самгина. И Насте тоже приходилось пить, пусть не так много, как Дарвинский, но белое крымское вскоре вскружило ей голову. Отчего хмельная смелость Льва Самойловича уже не казалась ей такой возмутительной. Даже когда он положил ей руку на коленку, она накрыла его огромную волосатую пятерню своей ладошкой и только тихо простонала:

— Ну, Лев Самойлович, это же… Неприлично, что ли… — язык ее сейчас не слушался так хорошо, как до начала их ужина. — Не надо так…

— Настенька, но как же неприлично. Очень даже при… лично, — он икнул, капли вина поблескивали в его бороде, во много раз ярче сверкали его глаза. Во взгляде сияло столько умиления и восторга своей гостьей, что Насте стало тревожно, уже не набросится ли он на нее прямо за столом.

А еще ее очень смущало присутствие служанки. Если Артемка — парнишка лет шестнадцати, что прислуживал — всем своим видом показывал, что ему совершенно все равно, кто сидит рядом с хозяином, то немолодая служанка поглядывала на Настю искоса, и было в ее взгляде что-то неприятное. Самгина даже подумала, что эта женщина, имя которой Марья Ивановна, могла в последствии нашептать жене Дарвинского много нежелательного об этом вечере.