Против канона. Счастливый финал для моего злодея (СИ), стр. 5

Когда семья наконец удалилась, оставив нас одних, Ли Чжань поднялся с колен. Его иллюзорное лицо пошло рябью, на секунду обнажив истинный, хищный оскал.

— Ты манипулируешь Императором и военным министром так же легко, как дышишь, — он медленно подошел к моей кровати, нависая надо мной. — Ты пугаешь даже меня, маленькая принцесса.

Я лишь устало и счастливо улыбнулась ему, чувствуя, как его горячая аура снова окутывает меня комфортным коконом.

— Привыкайте, Ваше Высочество. Через три дня мы пойдем ломать «идеальную сказку». И нам понадобится всё мое коварство и вся ваша Тьма.

ГЛАВА 4. ЧАЙ С ГОРЕЧЬЮ ЛОТОСА И ИСКУССТВО УБИВАТЬ КАНОН, ЧАСТЬ 1

ЛИ ЧЖАНЬ

Золотая клетка.

Именно так я мог бы назвать Императорский дворец «Лилового лотоса». Здесь всё кричало о немыслимом богатстве, беспечности и удушающей, почти параноидальной любви к одной хрупкой девчонке.

За те два дня, что я провел здесь под личиной наемника Чэна, я насчитал тридцать двух стражников, патрулирующих только внешний периметр павильона принцессы. Двенадцать служанок, чьей единственной задачей было следить за температурой в ее покоях, менять шелковые простыни и подогревать отвары. Трижды в день приходил лекарь Го. И по меньшей мере четыре раза за сутки заявлялся кто-то из Императорской семьи.

Я, человек, чья юность прошла на полях сражений и в промерзлых пещерах среди трупов собственных вассалов, чувствовал себя здесь как волк, которого заперли в лавке с фарфоровыми куклами. Одно неосторожное движение — и всё это хрупкое великолепие разлетится в пыль.

Но центром этого фарфорового безумия была она. Вэй Мэйлин.

Я стоял у резных дверей её покоев, скрестив руки на груди, и слушал. Мой слух, обостренный Темной Ци, позволял различать даже то, как шелестит шелк ее платья, когда она переворачивается на софе.

Она лгала своей семье с таким виртуозным изяществом, что мне, мастеру интриг и политического шпионажа, впору было брать у нее уроки. Она смотрела на отца своими невинными, сиреневыми глазами, полными слез, и этот суровый правитель, одним словом отправлявший на казнь сотни людей, таял, как воск.

«Ты манипулируешь ими так же легко, как дышишь», — сказал я ей прошлой ночью.

И это было правдой. Но пугало меня не её коварство. Пугало то, ради кого она плела эту паутину лжи. Ради меня. Ради чудовища, чье имя проклято на всем континенте.

— Эй, наемник!

Грубый окрик вырвал меня из размышлений. По мраморной дорожке внутреннего двора ко мне приближался Вэй Лонг, старший брат Мэйлин. Наследный принц был одет в легкие тренировочные одежды, а в руке сжимал тяжелый тренировочный меч из цельного железного дерева.

— Ваше Высочество, — я коротко поклонился, не меняя непроницаемого выражения лица «мастера Чэна». Иллюзия Мэйлин держалась безупречно, скрывая мою истинную ауру, но я чувствовал, как Тьма внутри меня недовольно ворочается, реагируя на агрессию Лонга.

— Ты слишком спокоен для безродного пса, которого подобрали на улице, — Лонг остановился в двух шагах от меня, угрожающе поигрывая мечом. — Мой брат Фэн проверил твою легенду. На севере действительно есть гильдия, где числится Чэн по прозвищу «Опаленный». Говорят, ты неплохо владеешь парными клинками. Но я не доверяю бумагам. Я доверяю только стали.

Он резко, без предупреждения, сделал выпад. Удар был нацелен мне в плечо — не смертельно, но достаточно, чтобы сломать кость обычному человеку.

Время для меня замедлилось. Я мог бы уйти от удара десятком способов. Мог бы вырвать меч из его рук и приставить к его же горлу прежде, чем он успел бы моргнуть. Но «мастер Чэн» так не двигался.

Я сымитировал легкую неуклюжесть, отступил на полшага, позволяя тренировочному клинку просвистеть в миллиметре от моей груди, и жестко блокировал удар предплечьем, укрепив кожу тончайшим, незаметным слоем Ци.

Раздался глухой стук. Лонг удивленно моргнул — его меч отскочил, словно ударился о гранитную скалу.

— Неплохая реакция, — процедил принц, перехватывая меч двумя руками. — А как насчет этого?

Следующие десять минут превратились в утомляющий танец. Лонг нападал яростно, вкладывая в удары всю свою огненную, несдержанную натуру. Он был сильным воином, одним из лучших в Империи, но его стиль был слишком прямолинейным. Академическим.

Я уклонялся, блокировал и отступал, ни разу не перейдя в контратаку. Я играл роль идеального щита.

Наконец, Лонг, тяжело дыша, опустил меч. На его лбу выступил пот. Я же даже не сбил дыхание.

— Достаточно, — выдохнул он, утирая лоб рукавом. Его взгляд изменился — в нем появилось неохотное уважение. — Ты силен, наемник. Твоя Ци плотная, как броня.

— Моя задача — защищать, Ваше Высочество, а не нападать, — ровно ответил я.

Лонг шагнул ко мне вплотную. От него пахло потом и адреналином.

— Слушай меня внимательно, Чэн, — голос принца упал до угрожающего шепота. — Я не знаю, почему Мэй-Мэй так вцепилась в тебя. Может, дело в твоей согревающей магии. Но если ты позволишь, чтобы в этой проклятой «Старой Иве» с её головы упал хоть один волос… Если она хотя бы испугается… Я лично сдеру с тебя кожу и повешу сушиться на дворцовой стене. Ты меня понял?

«Если в той таверне кто-то посмеет хотя бы не так на нее посмотреть, я вырежу им глаза прежде, чем ты успеешь достать свой меч», — подумал я.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — ответил я вслух, склонив голову.

Лонг фыркнул и развернулся, чтобы уйти.

В этот момент двери покоев тихо приоткрылись.

— Мастер Чэн, — раздался тихий, слегка надтреснутый голос принцессы. — Зайди. Мне нужна… медицинская помощь.

Лонг тут же напрягся, бросив на меня острый взгляд, но кивнул:

— Иди. И помни мои слова.

Я переступил порог и закрыл за собой тяжелые створки, отсекая шум внешнего мира.

ГЛАВА 4. ЧАЙ С ГОРЕЧЬЮ ЛОТОСА И ИСКУССТВО УБИВАТЬ КАНОН, ЧАСТЬ 2

ЛИ ЧЖАНЬ

Комната принцессы благоухала сладкими цветами и чем-то неуловимо свежим — ее личным запахом. Сама Мэйлин сидела за низким столиком из красного дерева. Она была одета в простое, но элегантное домашнее ханьфу бледно-сиреневого цвета. Ее длинные, густые волосы каскадом струились по спине, не скованные сложными заколками.

Она выглядела уставшей. Под глазами залегли легкие тени, а губы были бледнее обычного. Использование иллюзии для моей маскировки вытягивало из нее силы круглосуточно.

— Ты злишь брата, — заметил я, снимая иллюзорную личину. Мышцы лица расслабились, Темная Ци внутри радостно шевельнулась, приветствуя свободу.

— Лонг всегда злится. Это его базовое состояние, — она слабо улыбнулась и жестом указала на подушку напротив себя. — Садитесь, Ваше Высочество. Я заварила чай.

Я подошел к столику и опустился на подушку с грацией, выработанной годами дворцового этикета, который никак не мог вытравить из себя. На столике стоял изящный чайный сервиз из тончайшего белого фарфора.

Она пододвинула ко мне пиалу. От нее поднимался едва заметный пар.

Я взял пиалу двумя пальцами, поднес к губам и сделал небольшой глоток.

Мои глаза мгновенно сузились. Я замер, чувствуя, как горечь прокатывается по языку, оставляя после себя терпкое, вяжущее послевкусие.

— Горький лотос, — медленно произнес я, опустив пиалу на стол. — Без меда. Без сахара. И заварен ровно три минуты, чтобы убрать кислинку.

Я поднял на нее тяжелый, пронизывающий взгляд.

— Откуда? Во всем мире только слуги моего павшего дворца знали, что я не переношу сладкое. Лу Фэн и его приспешники считали, что Темный принц пьет кровь девственниц, а не травяные сборы. Откуда же ты можешь знать такие детали, принцесса Вэй Мэйлин?

Она не отвела взгляд. Наоборот, в ее сиреневых глазах вспыхнули лукавые искры. Она подперла щеку рукой, глядя на меня с тем самым невозможным, обезоруживающим обожанием, от которого мои мысли путались.