Не в костях дело (ЛП), стр. 19
Я целую его, пока не перехватывает дыхание, пока не начинаю извиваться от желания, затем отстраняюсь.
— Не пойми меня неправильно — я даже не могу выразить словами, как сильно люблю быть с тобой и как хорошо мне с тобой. Просто мне хочется, чтобы и тебе было так же хорошо.
Он сжимает мои ягодицы, и я смеюсь.
— Я знаю, что тебе это нравится, но я хочу, чтобы ты почувствовал, как сильно я тебя люблю.
Я произнесла это вслух. Вдохнула жизнь в чувства, которые пульсировали в моих венах, словно с каждым ударом сердца проникая в каждую клеточку моего тела. И я не чувствую ни смущения, ни тревоги, ведь эти слова сорвались с губ так же естественно, как и сами чувства. Словно любить его — так же просто, как любить Хэллоуин.
Его глаза превращаются в сердечки, и у меня перехватывает горло от осознания — мы только что впервые сказали друг другу «я тебя люблю».
Дыхание учащается, пока он снимает с меня одежду — теперь он делает это мастерски. Когда он укладывает меня на спину и проводит по моему телу вампирскими клыками — мы так и не сняли их — я стону, чувствуя, как один из клыков скользит по моему затвердевшему соску.
Он массирует мне грудь, нависая надо мной своим скелетообразным телом, а затем продолжает медленно спускаться ниже. Эти проклятые клыки очерчивают каждый изгиб и впадинку — от чувствительной линии под грудью до ямочки пупка и округлости живота.
Когда он опускается еще ниже, я сгибаю ноги в коленях и широко их раздвигаю, чтобы дать простор его массивному черепу. Он проводит руками вверх по моим ногам, чувственно касаясь кончиками пальцев дрожащих икр, нежной кожи под коленями и трепещущих бедер, а затем большими пальцами разводит мои ноги в стороны. Он смотрит на мою самую сокровенную часть так, словно я храню тайны мироздания.
Именно в тот момент, когда я уже готова взмолиться, чтобы он положил конец этому томительному ожиданию — воздух вокруг становится таким густым, что мне трудно дышать, — он бросается ко мне, жадно впиваясь в меня. И пусть у него нет языка, уже через несколько минут я извиваюсь под его ласками — он поглощает мое возбуждение так, словно это магия, дарующая ему жизнь, и без новой порции он просто погибнет.
Он вводит один длинный костлявый палец, и, хотя ощущения невероятны, я жажду большего. Я хочу, чтобы он был сверху. Внутри меня.
— Би Джей, — тяжело дышу я. — Мне так нужно, чтобы ты вошел в меня.
Он опускает взгляд туда, где его палец исчезает в моей насквозь мокрой киске, погружает туда же второй палец, а затем снова смотрит на меня, склонив голову набок — словно спрашивая, достаточно ли этого.
— Жаль, что у тебя нет кости в члене, — объясняю я. — Черт, как она там называется?
Трудно соображать, когда его пальцы то входят, то выходят, а каждый сустав трется о ту самую точку внутри, от которой пальцы на ногах поджимаются сами собой. О чем я вообще должна думать? Мысли путаются, когда в животе уже разливается волна наслаждения.
— Бакулюм1, — восклицаю я, слово всплывает в памяти как раз в тот момент, когда я подаюсь бедрами навстречу ему. О, почему же у него нет этой кости? Думаю, это бы по-настоящему взбесило Лоис. — О, как бы я хотела, чтобы у тебя был бакулюм и ты мог бы трахнуть меня.
Он замирает, и я тихонько скулю от досады.
— Что случилось? — спрашиваю я, вытягивая шею, чтобы понять, почему он убрал руку.
Его взгляд опускается на собственный таз, пока он сам поднимается на колени.
Я прослеживаю за его взглядом и завороженно наблюдаю, как из его таза, словно распускающийся папоротник, поднимается сочлененный скелетный член.
— Желание на Хэллоуин сбылось. — едва эти слова срываются с моих губ, как крупная ладонь сжимает волосы у меня на затылке и он запрокидывает мою голову, заставляя смотреть в свои пылающие светодиодные глаза, — шепчу я.
Я облизываю губы.
— О, мистер Боунджанглс. Я должна прикоснуться к тебе. Мне нужно ощутить твой вкус.
Он кивает и дрожащими руками медленно опускает мою голову к своему все еще разворачивающемуся отростку. По всему его костяному каркасу пробегает мелкая дрожь. Его новый костяной орган покачивается в воздухе, словно он так же, как и я, жаждет этого прикосновения.
Я жадно тянусь к нему руками, скользя ладонями по узловатым костям ствола и чувствуя, как он вздрагивает, когда мои пальцы очерчивают каждый выступ и впадину. Я никогда не видела ничего подобного. Почти как позвоночник, но без острых граней. С каждым прикосновением он продолжает расти, пока наконец не достигает своей полной, огромной длины.
Я обхватываю его костяной ствол, сжимая и прокручивая ладони прямо над самой широкой частью головки — массивной, напоминающей череп, — там, где у мужчины находится самая чувствительная точка, — его бедра начинают дергаться. Меня захлестывает волна возбуждения — сладостного, как сам Хэллоуин, и волнующего, как лучший аттракцион с привидениями. При виде этого у меня текут слюнки.
— Наконец-то я смогу доставить тебе такое же удовольствие, какое ты дарил мне, — говорю я ему.
Я вожу руками вверх-вниз, чередуя мягкие и жесткие прикосновения, растирающие и вращательные движения, пытаясь понять, что ему нравится. Я слежу за каждой его дрожью и каждым толчком бедер, запоминая, что приносит ему наслаждение — точно так же, как он столько раз делал это для меня.
И, что неудивительно, ему нравится все. Особенно когда я наклоняюсь, чтобы попробовать его на вкус. Я начинаю с основания и веду языком вверх по нижней стороне, проходясь по каждому позвоночному выступу и не отрывая взгляда от его светящихся светодиодных глаз. Добравшись до головки, я обвожу языком ее основание, и его кулак судорожно сжимает мои волосы.
Тихо простонав, я провожу кончиком языка по узкой щели, напоминающей шов, которую нахожу на самой вершине. Он вздрагивает так сильно, что мне кажется, будто земля уходит из-под ног, но я не спешу, продолжая исследовать эту незнакомую территорию руками и губами. Я прохожусь ртом и языком по каждому сантиметру, постанывая от необычных ощущений, которые дарит мне эта текстура.
Когда я снова поднимаюсь, чтобы попытаться взять в рот огромную головку, мой язык заливает прозрачная смазка.
— Би Джей! У тебя вкус тыквы со специями! — с изумлением восклицаю я, отстраняясь, чтобы взглянуть на него.
Он пожимает плечами, а затем его плечи начинают сотрясаться от беззвучного смеха, пока я снова опускаюсь вниз, чтобы взять его в рот. Я облизываю, ласкаю и тяну этот потрясающий орган, смакуя его вкус, сося и выдаивая его изо всех сил, чтобы получить как можно больше его спермы со вкусом тыквенных специй.
Ему уже не до смеха — он с характерным звуком отрывает меня от себя и поспешно укладывает обратно на груду подушек.
Я тихонько выдыхаю, но не могу сдержать улыбки, глядя на его пыл.
Би Джей берет меня за лодыжки, широко разводит ноги, удерживая их на весу, а затем пристраивает огромную головку члена к моему входу. Он замирает на мгновение и встречается со мной взглядом, вопросительно склонив голову набок.
Я киваю в знак согласия и опускаю взгляд, наблюдая, как он медленно, но уверенно погружает свой гигантский скелетообразный член в мое тесное отверстие.
Тяжело дыша от восхитительного ощущения растяжения, я завороженно наблюдаю, как в меня входит лишь головка, а остальная часть его члена пока ждет своей очереди. Я разглядываю каждый костяной выступ и чувствую, как влага стекает по моим бедрам, я предвкушаю, каково это — ощутить внутри себя его костяной член, и гадаю, как же он в меня поместится.
Его тело мелко дрожит, пока он медленно продвигается вперед, и самая широкая часть головки наконец входит в меня. Я часто дышу, стараясь расслабиться. С моих губ срывается стон, когда внутрь скользит остальная часть округлой головки.
Он тут же замирает и смотрит на меня. Я слегка улыбаюсь, и мы оба переводим взгляд туда, где наши тела соединены.
— Я хочу тебя. Всего. Трахни меня, — восклицаю я, выжидая момент, когда жгучее чувство растяжения перерастает в отчаянную потребность в движении.