Одна-одинешенька, стр. 29

— Знаете, я сегодня утром купила себе новую удочку и заплатила за нее недешево. Вот муж и сказал мне: «Если ты сегодня поймаешь хоть одну рыбу, я заплачу за твою удочку; если же ничего не поймаешь, то плати за нее сама из тех денег, которые я тебе выделяю на хозяйственные расходы». Теперь вы понимаете, почему я так стараюсь!

— А до которого же часа позволил вам муж удить? — спросила Шарлотта, которую эта дама очень рассмешила.

— До восьми часов вечера! — ответила та. — Я здесь с девяти часов утра, и даже принесла с собой завтрак. Как назло, рыба сегодня особенно хитрая и не ловится. Но я не отчаиваюсь: у меня в запасе еще целых три часа!

Шарлотта пожалела, что ей нельзя остаться здесь до вечера, чтобы узнать, увенчаются ли старания незнакомки успехом. Такое терпение и настойчивость чрезвычайно понравились молодой девушке: дама в этом отношении напоминала отчасти ее саму.

Когда на берегу реки бывало слишком свежо, Шарлотта ходила с ребенком в лес: здесь они садились где-нибудь на опушке, и мальчик принимался наблюдать за насекомыми, к которым испытывал особенный интерес. Когда ему удавалось заметить какую-нибудь букашку, которой он раньше еще не видел, мальчик с радостью сообщал сестре:

— Ну, эта, кажется, красивее всех!

И при этом все личико его озарялось лучезарной улыбкой, что с тихим, задумчивым ребенком случалось весьма редко: он почти никогда не смеялся. Особенно нравились ему бабочки, за которыми он постоянно гонялся, но которых ему никогда не удавалось поймать.

Однажды мальчик увидел в лесу белку, от которой пришел в такой восторг, что просто не помнил себя от радости. Однако грациозное животное ловко забралось высоко на дерево и затем быстро скрылось из виду. Напрасно мальчик умоляюще кричал ей вслед:

— Милая белочка, вернись назад! Дай мне еще немножко полюбоваться на тебя!

Она, конечно, не исполнила его просьбы, но малыш не терял надежды когда-нибудь снова увидеть этого проворного рыженького зверька и потому с удовольствием ходил в лес.

Но больше всего Фреди любил гулять по каменистой дорожке, которая шла, извиваясь, по холму возле виноградников и вела на берег реки. Он прозвал ее «козьей дорожкой». Но старшая сестра избегала ходить по ней, потому что дорожка эта была довольно крутая, и ребенок здесь беспрестанно спотыкался о камни. Поэтому Шарлотта всегда крепко держала мальчика за руку. Но Фреди всякий раз норовил вырваться и, когда это ему удавалось, пускался с горки бегом. Шарлотта обычно бросалась за ним, но догнать ребенка ей удавалось только у самого берега.

— Послушай, Фреди, — строго говорила Шарлотта, — дети не должны бегать по пригоркам, как козы! Я больше никогда не пойду с тобой сюда.

Фреди обещал быть послушным, но всякий раз, проходя здесь, снова вырывался и пускался вниз бегом.

Однажды, когда Шарлотта весь день была занята шитьем, мальчик предложил ей немного прогуляться перед ужином. Просидев неподвижно почти целый день за работой, девушка с удовольствием согласилась исполнить желание брата. Они вышли из дому, и ребенок упросил сестру пойти по «козьей дорожке», обещав ей быть послушным и идти все время за руку.

Было довольно поздно, на небе уже появился серебряный серп луны. Фреди, как и обещал, шел смирно, но время от времени лукаво посматривал на сестру. И вот, воспользовавшись моментом, когда Шарлотта о чем-то задумалась, он быстро выдернул свою ручонку из ладони сестры и стремглав побежал вниз по дорожке, ловко минуя камни и радостно крича:

— Я козочка! Я козочка!

Но, пробежав шагов двадцать, малыш вдруг упал на землю и начал плакать.

— Мамочка, мне больно! Я не могу встать!..

Шарлотта в испуге подбежала к нему. Ребенок был бледен, по его лицу текли слезы. Было видно, что он испытывал сильную боль.

— У меня болит вот здесь! — сказал малыш, указывая на левую ногу. — Я не могу встать… — и залился слезами.

Напрасно Шарлотта пыталась осмотреть его ножку: при малейшем прикосновении Фреди начинал кричать от боли.

— Держись за меня, дорогой, попробуй встать! — упрашивала его сестра.

Но Фреди не мог двинуться с места, уверяя, что ему очень больно и что он останется здесь.

Между тем становилось все темнее и темнее; кругом не было ни души, и несчастная Шарлотта не знала, что делать. Сначала она попробовала было взять ребенка на руки. Но эта ноша оказалась ей не по плечу: крепкая духом, девушка не отличалась физической силой. Кроме того, спуск был довольно крутой, и при малейшем неловком движении мальчик кричал, из-за чего нести его было еще труднее. Ею овладело отчаяние.

— Господи, что же мне делать?! — громко воскликнула она. — Поблизости никого нет. Даже если я начну кричать, меня никто не услышит! Но не могу же я оставить ребенка здесь одного, а сама пойти за помощью!..

— Знаешь что, малыш? — сказала она братику, опустившись около него на колени. — Полезай-ка ко мне на спину! И ты увидишь, как это будет здорово… Да не плачь же! Покажи, что ты настоящий мужчина!.. Ну, полезай — раз, два, три!..

В это время невдалеке вдруг послышались шаги, и скоро на повороте показалась темная мужская фигура.

— Извините, мадам, — произнес приятный мужской голос, — но с вами, кажется, случилось какое-то несчастье… Могу я чем-нибудь помочь вам? Я к вашим услугам…

— Вот счастье-то! — воскликнула девушка. — Само Провидение послало вас!.. Дело в том, что мой малыш, кажется, вывихнул себе ножку, а у меня нет сил донести его до дома!

— Ах, бедняжка! — сочувственно сказал незнакомец. — В таком случае позвольте, я помогу вам! Не беспокойтесь, я понесу его как можно осторожнее, чтобы ему не было больно!..

И с этими словами незнакомец бережно взял ребенка на руки.

«О, да какой же он легкий!» — заметил молодой человек про себя и затем вслух спросил:

— А где же вы живете, мадам?

Шарлотта поспешила сказать свой адрес, и они двинулись в путь.

В этот вечер Гаспара не было дома, так как он должен был обедать у своих учеников в Шампрозе. В столовой уже была зажжена лампа и накрыт стол. Роза и Виолетта, пользуясь отсутствием старшей сестры, поминутно пили морс, дрались салфетками и, гоняясь друг за другом, бегали вокруг стола, роняя стулья и испуская дикие крики. Жермена, не зная, как справиться с непослушными девчонками, только в отчаянии повторяла:

— Подождите, пусть только придет барышня, я ей расскажу, как вы вели себя!.. Вот увидите, она вас оставит за это без сладкого!

Но девочки начинали при этом кричать еще громче, передразнивали прислугу и строили рожицы. Как раз в эту минуту дверь в столовую отворилась, и чей-то незнакомый голос сказал:

— Вот так барышни! Как они, однако, скверно ведут себя!..

Этот твердый мужской голос так не походил на нерешительный голос старшего брата, что Роза и Виолетта моментально умолкли и присмирели, с удивлением глядя на незнакомца.

Это был красивый, стройный молодой человек высокого роста, с правильными чертами лица. Большие, серые, добрые глаза смотрели необыкновенно прямо и ясно. Видно было, что эти глаза не умеют лгать. Вообще вся его мужественная фигура производила приятное впечатление и невольно располагала к себе.

Молодой человек осторожно посадил ребенка в кресло, а затем повернулся к Шарлотте, которую даже не успел разглядеть. Та улыбалась, наклонившись к малышу. Свет от лампы падал прямо на нее. От ходьбы и волнения щеки девушки раскраснелись, волосы при искусственном освещении приняли совсем золотистый оттенок. Красота незнакомки до того поразила молодого человека, что он против воли не мог оторвать от нее глаз.

Подняв голову, Шарлотта заметила этот пристальный, устремленный на нее взгляд и на мгновение смутилась, но тотчас же оправилась от неловкости и произнесла:

— Большое вам спасибо! Вы оказали мне такую огромную услугу, что я, право, не знаю, как и благодарить вас!

Молодой человек улыбнулся и вежливо поклонился.

— Может быть, вы мне позволите осмотреть ножку вашего сына? — спросил он. — Я немного понимаю в медицине.