Час волка (ЛП), стр. 67

Гектор знал Джерарда всего несколько часов, но по тому, как тот двигался и готовился к действию, понимал, что они, должно быть, прошли схожую подготовку. Им не нужно было переговариваться: они автоматически разошлись, переходя улицу, чтобы их не заметили из мастерской, а затем по отдельности подобрались к витрине с разных сторон. Гектор рискнул быстро заглянуть внутрь, но освещение было тусклым, а чучела животных в витрине преграждали обзор, так что разглядеть удалось немногое. Они с Джерардом на корточках миновали витрину и прижались спинами к стене по обе стороны от дверного проёма. На дверной ручке висела написанная от руки табличка «ЗАКРЫТО». Буква «О» была нарисована в виде смайлика. Но Гектор заметил, что, когда Майк Лунде открыл дверь Джилл и детям, они направились прямиком в глубину мастерской, а дверь за ними захлопнулась, так что, если только там не было пружинного замка, она должна быть незапертой.

Джерард указал на Гектора, прижал ладонь к макушке, а затем указал на себя — тактический жест, означавший «ты прикрываешь меня». Гектор решительно покачал головой и жестом показал обратное: «Нет, ты прикрываешь меня — первым иду я». После секундного колебания Джерард кивнул.

Гектор положил левую руку на дверную ручку, нажал и осторожно толкнул.

Дверь не была заперта.

Гектор указал пистолетом на верхнюю часть двери, затем прижал ствол к губам. Джерард понял и кивнул — он отчётливо помнил звяканье колокольчика, когда Майк Лунде впускал Джилл и детей.

Гектор сделал два глубоких вдоха и выдоха.

Затем с Гектором произошло то, что порой случалось в подобные моменты. Перед его мысленным взором возник силуэт отцовской головы на фоне солнца, и он услышал глубокий голос, одновременно ободряющий и бросающий вызов: «Я вижу тебя».

Гектор приоткрыл дверь шире, стараясь не звякнуть колокольчиком, но ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. Телохранители носят тёмные очки по многим причинам, и стиль среди них не значится. Одна из них — избежать ситуации, когда на ярком солнце зрачки сужаются настолько, что телохранитель временно слепнет при входе в тёмное помещение. Гектор сорвал очки и отбросил их в сторону, после чего снова вскинул пистолет обеими руками. Он успел увидеть семью, сидевшую кружком вокруг Квентина: Джилл была обращена лицом к нему, её рот был заклеен серебристым скотчем, а руки заведены за спину. Он успел увидеть Сири и Саймона на стульях, их руки были привязаны пластиковыми стяжками к перекладинам спинок. И он успел увидеть Майка Лунде, который сидел рядом с Джилл. И он успел увидеть ствол винтовки, которую Майк Лунде наставил на него. Гектор даже успел увидеть вспышку выстрела из дула винтовки.

А затем его словно сбил грузовик: он почувствовал, как летит спиной вперёд, вон из двери, почувствовал, как обо что-то ударился и рухнул на тротуар, почувствовал, что не может пошевелиться, а свет угасает. Почувствовал, как кто-то хватает его за плечевые лямки бронежилета, надетого под куртку, и тащит по бетону, а над ним задыхающийся, громкий голос сотрудника JTTF, чьего имени он уже не мог вспомнить, выкрикивал в рацию:

— Ноябрь [48]. Подозреваемый ранил Херрера, повторяю, Херрер ранен. Оттаскиваю его в безопасное место, сильное кровотечение, состояние, похоже, критическое. Подозреваемый в мастерской с тремя заложниками. Нужны скорая и подкрепление. Живо!

Гектор подумал, что ему нужно снять очки, потому что стало слишком темно. Он искал на небе солнце. Искал лицо. Прислушивался, силясь различить голос, который должен был сказать: «Я вижу тебя». Но голоса не было. Гектор больше ничего не слышал и не видел.

Глава 51

Послание, октябрь 2016 года

Джилл Паттерсон почувствовала, как по её щекам катятся горячие слёзы; на скотче это ощущение пропадало, а когда они снова касались кожи и стекали по подбородку, то казались уже холодными. Ей хотелось закрыть глаза, оградиться от всего этого, но она заставила себя держать их открытыми, заставила себя смотреть на Саймона и Сири, которые глядели на неё поверх заклеенных скотчем ртов, словно она, их мать, была единственным человеком во всём мире, кто мог их спасти. И разве не она на самом деле всегда была единственной?

Голос Майка Лунде рядом с ней звучал спокойно, почти как у человека, говорящего во сне.

— Мне жаль, что вам пришлось увидеть, как застрелили того человека, миссис Паттерсон. Я бы предпочёл, чтобы всё сложилось иначе. Но, как проповедует ваш муж, это право каждого гражданина — защищать свой дом и имущество от незваных гостей. И вообще, на двери висит табличка «Закрыто».

Словно вынырнув на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, Джилл закрыла глаза. На мгновение.

— Сири и Саймон… — начал Майк Лунде, и Джилл тут же снова широко открыла глаза, пытаясь поймать взгляд своих детей, словно думала, что они будут обречены, если хотя бы посмотрят на него. Но она опоздала: их взгляды уже были прикованы к таксидермисту.

— Не бойтесь, — продолжил он. — Это скоро закончится. Обещаю, чтоб мне провалиться на этом месте.

Джилл попыталась сморгнуть слёзы, когда Майк Лунде дважды, медленно, провёл указательным пальцем по горлу.

Боб находился уже в двух кварталах, но вынужден был остановиться, когда светофор впереди загорелся красным. Он выругался. Он знал, что на этом конкретном перекрёстке зелёного света всегда приходится ждать очень долго. Рядом притормозила патрульная машина с раскраской «под зебру», и в то же мгновение он услышал сирены. Он опустил стекло. Звуки исходили от нескольких машин и, казалось, приближались. Боб включил радио и настроился на волну местных новостей.

— …на открытии конференции NRA в «Ю-Эс Банк Стэдиум». На данный момент у нас нет информации о том, почему мэр Паттерсон отменил своё выступление, но, по нашим сведениям, он находился на стадионе. И прямо сейчас мне сообщают, что мэр и его сопровождение только что покинули стадион под охраной полиции. Мы не знаем, что произошло с мэром и произошло ли вообще. Всё, что нам известно…

Боб почувствовал, как завибрировал телефон. Это была Кей.

— Эй, что за чертовщина происходит?

— Майк Лунде, — сказала Кей. — Жена и дети мэра у него в заложниках в мастерской. Он ранил одного из телохранителей. Я сейчас еду туда.

Боб взглянул на красный свет, посмотрел налево, затем направо, увидел приближающуюся фуру. Он понадеялся, что у его «Вольво» сегодня один из удачных дней, поймал на себе ошеломлённый взгляд полицейского из машины-«зебры» и резко вдавил педаль газа в пол.

Боб повернул на улицу, где находилась мастерская «Town Taxidermy», в то же мгновение, когда на другом конце улицы с воем сирен показалась машина скорой помощи. Он высунулся из окна и увидел у мастерской две полицейские машины. Они остановились посреди улицы с включёнными синими мигалками. Боб загнал «Вольво» на тротуар, выскочил и побежал мимо толпы зевак к мастерской, поднырнув под оградительную ленту. Четверо полицейских и мужчина в тёмном костюме укрывались за машинами. Двое держали мастерскую на прицеле табельных винтовок, двое — пистолетов.

— Убирайтесь отсюда! — крикнул один из офицеров, плотный мужчина с покрасневшим лицом, замахав руками на Боба.

— Полиция Миннеаполиса, убойный отдел! — крикнул в ответ Боб и пригнулся за полицейской машиной. Он вскинул своё просроченное удостоверение, показав его краснолицему копу и человеку в костюме, который наверняка был из ФБР. — Детектив Боб Оз. Что происходит?

— Он там внутри с заложниками, — сказал офицер. — Никаких признаков жизни.

— Что вы здесь делаете, детектив? — вмешался фэбээровец.

— Я знаю Майка Лунде. А вы кто?

— Джерард Зиммер, JTTF.

Боб кивнул в сторону внедорожника, у которого обе передние двери были распахнуты настежь.

— Где ваш напарник, Зиммер?

— По пути в больницу. Или в морг, трудно сказать. Пуля попала выше бронежилета.