Час волка (ЛП), стр. 65

Уокер нажал на значок вызова, и Майерс ответила ещё до того, как он поднёс телефон к уху.

— Я нашла тело Гомеса, — сказала она. — С него содрали кожу. Майк Лунде использует его лицо как маску.

Уокер — любивший думать, что способен сохранять спокойствие в кризисные моменты, — услышал собственный ответ, прозвучавший непроизвольно и резко.

— Что?

— Лунде — таксидермист. Он ушёл из дома, при нём винтовка, это практически всё, что нам известно. Я сейчас еду к стадиону. В JTTF дежурят круглосуточно, они найдут фото Лунде и перешлют вам.

— Хорошо, JTTF здесь.

— Ладно. Итак, имя — Майк Лунде, адрес — Эри-авеню, 1722, Чанхассен.

Он повесил трубку и в то же мгновение услышал, как Спрингер говорит в свою рацию:

— Ладно, погнали, «Кило».

О’Рурк следовал прямо за передовой пятёркой. К тому времени как он завернул за угол, они уже окружили мужчину, сидевшего в одиночестве за столом, и навели на него автоматы. Глаза мужчины были расширены и темны от страха, рот открыт, а руки подняты, хотя никто не отдавал ему такого приказа. Перед ним на столе стояла открытая бутылка пива с этикеткой, по которой О’Рурк узнал местный сорт — «Утепилс» [46]. В шкафчике со стеклянной дверцей позади мужчины он увидел ещё несколько бутылок того же пива. О’Рурк не мог с уверенностью сказать, бутылка или выражение лица мужчины сразу подсказали ему, что перед ним не снайпер и не террорист. Но правила есть правила, поэтому он кивнул своим людям, и те заняли позиции за стулом, на котором сидел мужчина. Они подняли его, уложили на пол на живот и надели наручники. О’Рурк присел перед ним на корточки.

— Где остальные? Говори прямо сейчас, иначе мы разнесём тебе башку и скажем, что ты на нас напал. — Дежурная пустая угроза прозвучала без обычной убеждённости.

— Что? — пролепетал мужчина. — Я один. Я здешний уборщик. Я заплачу за пиво, обещаю!

Уокер стоял рядом со Спрингером и слушал голос О’Рурка по рации. Группа закончила играть, и теперь из толпы доносился редкий свист, пока явно теряющий терпение Паттерсон переминался с ноги на ногу у выхода.

— Оуэн Рууд, — сказал О’Рурк. — У него удостоверение, говорит, что он уборщик стадиона. Похоже на настоящее. И он не латиноамериканец, скорее типичный скандинав. Говорит, у него сегодня выходной. Пришёл просто послушать речь мэра и выпить пива.

— Оуэн Рууд есть в списке! — крикнул один из сотрудников JTTF, сидевший в глубине комнаты за столом с открытым ноутбуком. — Может кто-нибудь попросить их сфотографировать его и прислать мне, чтобы мы были уверены на все сто процентов?

— Отлично! Снова готовы к выходу, — объявил Спрингер на всю комнату. — Мэр Паттерсон, как только будете готовы, сэр.

— Подождите! — крикнул Уокер. — Я только что получил сообщение от коллеги. Похоже, Гомес — белый мужчина, и…

— Господин мэр! — перебил Спрингер. — Если уборщик и есть тот человек, которого мы искали, то теперь он у нас и мы его не отпустим. Вы в полной безопасности, так что вперёд!

— Мы не можем знать, тот ли это человек! — крикнул Уокер, понимая теперь, что все взгляды устремлены на него, включая самого Паттерсона.

— Мы благодарны убойному отделу, — сказал Спрингер. — Но здесь командуем мы, и ситуация под контролем. Господин мэр, все шестьдесят тысяч человек на стадионе были тщательно досмотрены, независимо от этнической принадлежности, религии, пола или сексуальной ориентации. Но окончательное решение, разумеется, остаётся за вами.

Свист снаружи стал громче.

— Объявите по громкой связи, что мэр застрял в пробке, — сказал Уокер. — Это даст нам время получить фотографию подозреваемого и проверить, не засветилось ли его лицо на камерах видеонаблюдения.

— Люди видели, как я приехал, — сказал Паттерсон, выглянув из-за занавеса. — Послушайте их. Мне нужно выходить. Это же прямой эфир, не забывайте.

— Господин мэр, сэр… — начал Уокер.

— А теперь послушайте! — Паттерсон повернулся и уставился прямо на Уокера. — Допустим, поползут слухи, что я стоял здесь и отказывался выходить, хотя спецподразделение по борьбе с терроризмом заявило, что это безопасно, и выяснится, что человек, которого я так испугался, был уборщиком стадиона. Или скажем так: вы бы хотели видеть такого человека своим мэром? — Он повернулся к мужчине в гарнитуре. — Объявляйте меня.

Мужчина в гарнитуре что-то произнёс в микрофон, а Паттерсон тем временем снова повернулся к Уокеру спиной и принялся разминать шею. Уокер сказал себе, что он не оплошал: он сделал то, что должен был, сказал то, что требовалось, а мэр принял своё решение. Скоро он поедет домой ужинать с семьёй.

Глубокий бас затрещал из динамиков стадиона под дробь барабанов, которая, вероятно, вскоре должна была смениться национальным гимном.

— А теперь, дамы и господа, прямиком из мэрии…

Вернее, если уж Уокеру действительно хотелось полностью себя обезопасить, нужно было внести ещё одно маленькое уточнение.

— Подозреваемый — не уборщик, — тихо произнёс Уокер, обращаясь к спине мэра. — Его зовут Майк Лунде. Он таксидермист.

— Перед вами мэр нашего города, мэр для каждого из нас и добрый друг Второй поправки [47], — вещал голос из динамиков.

Уокер увидел, как напряглась складка кожи над воротником на шее Паттерсона. Может, дело было в слове «друг». А может, в чём-то ещё. Мужчина в гарнитуре раздвинул занавес, и все они посмотрели на стадион. Как и ожидалось, барабанная дробь перешла в гимн, который заглушил возможный свист или отсутствие аплодисментов. Но Паттерсон по-прежнему стоял неподвижно перед проходом.

— Что-то не так, сэр? — спросил мужчина в гарнитуре.

Паттерсон повернулся. Не к мужчине в гарнитуре, а к Уокеру.

— Как, вы сказали, его зовут?

Глава 49

Шедевр, октябрь 2016 года

— Он прекрасен, — сказала Джилл Паттерсон, поглаживая собаку. — Просто прекрасен.

— Спасибо, — сказал Майк Лунде.

Они вдвоём и дети, Сири и Саймон, сидели в мастерской небольшим кружком вокруг лабрадора Квентина. Джилл продолжала гладить его, приговаривая, что шерсть лабрадора кажется такой лоснящейся и живой. Снаружи, на другой стороне улицы, был припаркован их «Шевроле», внутри которого сидел личный телохранитель Гектор Херрер. Оттуда, где она сидела, ей было видно, что второй охранник — боец из антитеррористической группы JTTF — занял позицию у машины и следит за улицей в обоих направлениях. Сотрудник JTTF хотел зайти в мастерскую вместе с ними, но Джилл объяснила: Майк просил, чтобы во время осмотра Квентина они всегда оставались наедине. Тот согласился, но попросил их не задерживаться слишком долго. Джилл ничего не ответила. В конце концов, возможно, это был последний раз, когда они видели этого милого таксидермиста, к которому все в их семье так привязались. Майк приезжал к ним домой в Деллвуд и слушал, как она, Кевин и дети рассказывали о Квентине. Лабрадор-ретривер был их любимым питомцем до того дня, когда выбежал на дорогу и попал под соседский «Лексус». Дети настояли на том, чтобы похоронить Квентина у них на заднем дворе, и на похороны даже пригласили пастора. Но горе детей было столь велико, что всего через неделю Джилл сказала Кевину, что нужно что-то делать: дети не отходили от могилы и каждый вечер горько там плакали. Кевин поначалу возразил, что, возможно, у могилы дети выплёскивают все свои накопившиеся переживания, что дело тут не только в Квентине и что происходящее, возможно, идёт им на пользу. Но Джилл заявила, что это горе, а дети не должны горевать, для этого будет время потом. Она поговорила с подругой, у которой была знакомая, сделавшая чучело из домашнего кролика и отзывавшаяся об этом как о настоящем воскрешении. Именно она и порекомендовала Джилл «Town Taxidermy».

Конечно, ни Джилл, ни детей не было, когда вскрывали могилу. Прошло всего две недели, так что шерсть почти не пострадала, и Майк заверил, что устранить любые повреждения не составит труда. Они договорились использовать как можно больше от Квентина, не только зубы, но и весь череп. Так Джилл чувствовала, что сможет сказать детям: это не просто копия Квентина, это действительно он сам. Майк снял с собаки мерки для манекена, который ему предстояло изготовить, и изучил семейные фотографии и домашние видеозаписи с животным. Как он объяснил, это требовалось для того, чтобы точнее передать характер и повадки Квентина.