Час волка (ЛП), стр. 64
— Знаете что, Эмили? Я вижу, что Майк оставил мобильный в своей комнате, а мне очень нужно с ним связаться. Так что чай придется отложить до другого раза.
Она посмотрела на него с улыбкой, слегка удивленно.
— Конечно, Боб. В любое время.
Боб выбежал к машине; в ушах у него звенел стрёкот газонокосилки, а пульс частил словно спешащие часы.
Глава 46
Выход, октябрь 2016 года
Брентон Уокер смотрел в спину Кевину Паттерсону, который стоял у проёма занавеса, готовый выйти на трибуну навстречу приветственным крикам и солнечному свету. Его должны были представить по громкой связи, как только закончится этот музыкальный номер. Паттерсон поднимал и опускал плечи, разминал шею, словно боксёр перед боем, застёгивал пуговицу на пиджаке, расстёгивал, снова застёгивал. Бушевавшее в Уокере чувство тревоги начало утихать — возможно, потому, что пути назад уже не было и исправлять упущенное было слишком поздно. Этому уроку Брентона научил отец: нужно принимать то, чего не в силах изменить. Впрочем, сам отец никогда не следовал этому правилу, что и привело к краху его политической карьеры.
На сцене всё ещё играла группа, толпа подпевала.
— Десять секунд, пожалуйста, — сказал мужчина в гарнитуре. — Ни пуха ни пера, господин мэр.
Спрингер стоял рядом с Уокером. Его рация затрещала, и скрипучий голос доложил.
— «Фокстрот», вижу белого мужчину лет пятидесяти, рост примерно пять футов девять дюймов, входит в одну из VIP-лож.
Уокер увидел, как Спрингер побледнел. Тот поднёс к губам рацию и тихо произнёс в неё.
— Он у тебя в поле зрения, «Фокстрот»?
— Нет, он скрылся в глубине ложи, в темноте.
— Слушайте все! — крикнул Спрингер в помещение. — В одной из лож посторонний! Кто-нибудь знает, как он туда попал и кто это такой?
Вокруг Уокера воцарилась тишина. Слышны были лишь звуки группы и пение толпы да голос распорядителя в гарнитуре, говорившего в свой микрофон:
— Норма? Будь лапочкой, попроси группу сыграть ещё один номер. Тут у нас за кулисами, э-э... возникла заминка.
Глава 47
Красный свет, октябрь 2016 года
Боб гнал по шоссе к центру города так быстро, как только осмеливался — и насколько позволял «Вольво».
Он вёл машину одной рукой, а в другой держал телефон. Да, он хотел бы иметь при себе пистолет. Да, хотел бы иметь мигалку Коджака. Да, хотел бы соображать получше и вовремя разглядеть знаки беды. Когда она ответила на звонок, он услышал, что она бежит.
— Что происходит, Кей?
— Я бегу к машине. Я сделала несколько звонков, кое-что проверила, и, похоже, дом в лесу принадлежит группе художников, которые занимаются тем, что называют альтернативной таксидермией. Я только что говорила с одной из них, и она сказала, что после того, как они сняли новое помещение в городе, дом в Сидар-Крик почти не использовался. Я спросила про холодильную камеру, и она сказала, что ею пользовались несколько художников, включая некую Эмили Лунде, владелицу мастерской, где лежит тело.
— Эмили Лунде?
— Живёт в Чанхассене. Прямо сейчас отправляю туда патрульную машину.
— Не надо этого делать. Во всяком случае… пока нет. Она, скорее всего, ни при чём.
— Вот как?
— Она сестра человека, которого мы ищем. Его зовут Майк Лунде. Эмили Лунде прикована к инвалидному креслу, она уже много лет физически не могла бывать в лесу, где нет ни единой тропы. Этой мастерской пользовался именно Майк Лунде.
— Кто такой Майк Лунде?
— Таксидермист. Он всё это время носит маску Томаса Гомеса.
Боб подождал, давая ей время осознать услышанное, пока в её голове выстроится цепочка от тела с содранной кожей к Томасу Гомесу на записях камер видеонаблюдения.
— Господи, — прошептала Кей, словно не смея произнести это вслух. — Ты хочешь сказать, что…
— Да. Он использует лицо и кисти рук Томаса Гомеса.
— Но… где он сейчас?
— Его нет дома, сестра говорит, что он ушёл на работу. К сожалению, мобильник он оставил дома, так что отследить его по сигналу мы не можем. И он забрал с собой винтовку.
— Боже. Он на стадионе. Гомес… или, да, тот парень, которого камеры засекли там вчера на разведке. Он собирается кого-то там застрелить.
— Кого-то?
— Самая очевидная цель — мэр Паттерсон. С минуты на минуту он будет выступать перед шестьюдесятью тысячами зрителей, и это будут транслировать в прямом эфире по телевидению.
Теперь настала очередь Боба сопоставить факты.
— Это Паттерсон, — тихо сказал он. — Его шедевр.
— Что?
— Он сказал сестре, что собирается явить сегодня свой шедевр. Я думал, он имеет в виду того лабрадора, над которым работал.
— Что?
— Майк Лунде собирается увенчать дело всей жизни показом своего последнего шедевра. А показу нужна публика.
Боб услышал, как изменилась акустика вокруг Кей, и понял, что теперь она, должно быть, сидит в машине.
— Дай приметы, — сказала она. — Мне нужно позвонить Уокеру и предупредить их, что они ищут не того человека.
Боб быстро описал Кей внешность Майка Лунде и сообщил те немногие личные сведения, которые у него были. Она повторила за ним, он подтвердил, после чего она повесила трубку.
В субботу машин на улицах было немного, и Боб уже добрался до центра города. Он встал на красный свет. Заколебался. Поворот налево вёл к мастерской, направо — к стадиону. Кей не спросила, почему Боб не упомянул этого Майка Лунде раньше. Может быть, потому, что не было времени. Может быть, потому, что она не хотела знать. В какую бы сторону он ни повернул сейчас, за многое всё равно придётся держать ответ. Но прямо сейчас ему было на это наплевать. Прямо сейчас важно было только сделать правильный выбор, срубить дерево с нужной стороны, а там пусть щепки летят куда угодно.
Свет переключился на жёлтый.
Глава 48
Пиво на свежем воздухе, октябрь 2016 года
Люди О’Рурка заняли позиции у дверей ложи. Он заметил логотип одного из спонсоров «Викингов» на матовом стекле. Двое бойцов замерли наготове с компактным тараном, ещё трое целились в дверь из-за их спин; подствольные фонари были включены.
— «Кило» и «Лима» готовы, — прошептал он в рацию.
О’Рурк медленно дышал, ожидая ответа. По пульсу он чувствовал, что это правильное напряжение — то, которое бодрит, а не парализует. Знание того, что он настолько собран, приносило странное чувство безопасности. Они были полностью готовы практически к любому развитию событий. С другой стороны, они никогда не могли знать наверняка, что именно их ждёт. Но именно это он и любил в своей работе. Сочетание пьянящего контроля и остроты риска. Словно ты трахаешь и тебя трахают одновременно.
Затем в рации раздался голос Спрингера.
— «Альфа». Обязательно использовать светошумовые гранаты?
— Обязательно, — сказал О’Рурк.
— Мы опасаемся, что это может вызвать панику на стадионе.
— Скажите группе играть громче.
— Ничто не сыграет громче светошумовой гранаты, а вспышки будут видны по всему стадиону. Шестьдесят тысяч перепуганных людей. Вы понимаете, к чему я клоню…
О’Рурк прекрасно всё понимал. Отказ от светошумовых гранат лишил бы их тактического преимущества и повысил бы риск потерь. С другой стороны, любые действия SWAT сопряжены с риском, и если внутри был замечен всего один человек, то риск был приемлемым. Решение далось легко.
— Ладно, тогда заходим без светошумовых гранат, — сказал О’Рурк.
Брентон Уокер стоял в углу, наблюдая, как Спрингер говорит по рации, пока женщина из личной охраны мэра объясняла ситуацию Паттерсону. Телефон Уокера зазвонил, и он увидел, что звонит Майерс. Он нажал «Отклонить». Спустя секунду телефон коротко вздрогнул, словно от озноба. Он прочитал сообщение:
«Гомес — белый мужчина, 58 лет, настоящее имя Майк Лунде».