Час волка (ЛП), стр. 63

Боб толкнул дверь. Пронзительный, навязчивый гул двигателя газонокосилки проник в комнату вместе с ним. Фигура в инвалидной коляске по-прежнему не двигалась. Боб подошёл к ней. Сглотнул. Вспомнил слова Майка: «Моя работа — консервировать воспоминания, сохранять их в застывшей форме. Но есть в этом что-то нездоровое».

Истеричный визг скрипок зазвучал у него в голове, когда он протянул руку и тронул плечо человека в кресле. Фигура медленно развернулась, и затем — как в кино [44] — раздался крик. Рот женщины был широко открыт: крик вырывался именно оттуда. Она выдернула наушники-вкладыши с такой силой, что провод выскочил из мобильного телефона у неё на коленях и упал на пол.

Боб услышал едва доносившиеся из наушников звуки классической музыки.

— Боже мой, вы меня так напугали! — воскликнула женщина.

— Вы кто?

Глава 45

Портрет, октябрь 2016 года

— Прошу прощения, я звонил в дверь, — сказал Боб женщине в инвалидном кресле. — Боб Оз. Я друг Майка. Он дома?

— Ах, вот оно что, — сказала она, тяжело дыша и прижимая ладонь к груди. — Дайте мне минутку прийти в себя. Боюсь, вы разминулись с Майком, он только что ушёл.

— Он сказал, куда направляется?

— На работу. К нему должен прийти клиент, чтобы забрать лабрадора, над которым он работал.

Боб кивнул, разглядывая её. На вид ей было за пятьдесят; одета она была строго и почти старомодно — точь-в-точь как Майк.

— Кажется, я где-то видел ваше фото, — сказал он. — Вы ведь?..

— Эмили Лунде, — сказала она, протягивая руку. — Сестра Майка.

Он пожал ей руку.

— Конечно. Вы ведь тоже таксидермист, верно?

— Верно.

— Просто в гостях?

Она удивлённо посмотрела на него.

— Нет. Я здесь живу.

— Вот как. И давно вы здесь живёте?

— Довольно давно, да. С тех самых пор, как... — Она кивнула на семейный портрет над камином.

— Ах да, — сказал Боб. — Та трагедия.

— Да. Чаю или кофе? — Она улыбнулась. Похоже, она была из тех людей, кто легко улыбается. И смеется. — Это займет всего минуту, — сказала она, заметив, как он смотрит на часы. — Признаюсь, я люблю компанию, в наших краях этого начинает не хватать. Но вы всегда можете позвонить Майку.

— Позвоню после чая, — сказал Боб.

Она удовлетворённо кивнула и покатила к кухонной столешнице, пока Боб изучал портрет.

— Рассеянный склероз, — крикнула Эмили, наполняя чайник.

— Что?

— Вы, наверное, гадаете, почему и я, и дочь Майка в инвалидных креслах. У нашей бабушки тоже был рассеянный склероз.

— Понимаю. Значит, это наследственное?

— В какой-то степени да. Нашей семье не повезло.

Боб вгляделся в лица на портрете. Ни на одном из них он не заметил и тени сомнения. Они верили, что впереди их ждёт светлое будущее. Что все они проживут долгую и счастливую жизнь.

— Значит, это вы остаётесь дома и готовите кьётткакер [45] — мясные тефтели в коричневом соусе? — Он произнёс это на ломаном норвежском, и Эмили снова рассмеялась.

— Наша мама нас этому научила, да. А по какому делу вы к Майку?

Боб подумал, что ответить.

— Да просто забрать кое-что из того, что он обещал мне одолжить.

— Что именно?

— Винтовку.

— А. Ну, её он забрал с собой. Может, он неправильно вас понял и решил, что вы встретитесь в мастерской?

— Возможно, — сказал Боб. На её открытом лице он не заметил ни тени подозрения. Должно быть, именно поэтому он почувствовал укол совести. — А где он её хранит?

— Винтовку? В своей комнате.

— Не против, если я взгляну? Хочу убедиться, что он не забыл патроны.

— Патроны?

— В прошлый раз он их забыл.

— Ну, даже не знаю, я никогда не бываю в его комнате, я живу здесь, внизу. — Она указала через открытую дверь в холл, где Боб увидел лестницу. — Вторая дверь слева.

— Спасибо.

Боб вышел в холл и в четыре-пять широких шагов преодолел лестницу.

Он толкнул дверь. Комната была светлой, чистой и прибранной. Постель заправлена, шторы раздвинуты. На стене висел телевизор. Несмотря на оставленные личные вещи — мобильный телефон на комоде, вешалку с парой полинявших джинсов и худи на двери шкафа, — что-то в этой комнате рождало у Боба ощущение заброшенности, будто живший здесь человек больше не вернётся. Точь-в-точь как в той квартире в Джордане, где обитал Томас Гомес. Квартире, которая словно знала, что сюда придут другие люди в поисках ответов.

На кровати поверх подушки покоилась коричневая маска с прорезями для глаз и рта. Точнее, это был целый шлем-накладка, полностью закрывающий голову вместе с волосами. На одеяле виднелась пара тонких коричневых перчаток. Они были разложены точно так, как лежали бы руки человека, растянувшегося на постели.

Боб взял маску и рассмотрел её поближе. Вздрогнул, узнав лицо со шрамом на щеке. Сзади она была разрезана от основания шеи до самой макушки, а сквозь пробитые отверстия продет шнурок, позволявший легко надевать и снимать её.

Он провёл кончиками пальцев по перчаткам из человеческой кожи, задев вытатуированную пятиконечную звезду. Он вспомнил отпечатки пальцев Томаса Гомеса, которые они находили на местах преступлений. На ручке двери в туалете. Теперь всё начинало обретать смысл. Майк Лунде не сбегал через вентиляционную шахту в торговом центре, он просто снял худи, маску Гомеса и перчатки Гомеса. Вероятно, сложил их в сумку, которую спрятал под курткой. Разобрал винтовку, чтобы освободить для неё место в той же сумке. При должной сноровке вся процедура занимала не больше пары минут. После этого он сорвал вентилятор, швырнул один из инсулиновых шприцев Гомеса в вентиляционную шахту и преспокойно вышел из туалета под видом самого обычного белого мужчины, пришедшего за покупками, пройдя прямо мимо Кей и бойцов SWAT. Этот трюк он мог повторять раз за разом, оставаясь непойманным. Взгляд Боба упал на бумажный пакет перед шкафом. Он был из известного магазина игрушек, Боб узнал логотип — мальчик в шляпе-грибе. Филиал этого магазина находился прямо рядом с туалетом в «Трэк Плаза». Он заглянул внутрь. Приподнял скомканный лист подарочной бумаги. Оттуда выпали солнцезащитные очки — точно такие же, в каких Гомес был на видеозаписях.

Боб посмотрел на мобильный телефон. Он был выключен. Эксперт-фоноскопист из полиции сможет подтвердить, что запись звонка якобы Томаса Гомеса Майку Лунде на самом деле была сделана самим Майком Лунде, который стоял в телефонной будке и звонил на собственный мобильный. Это объясняло, почему дыхание на записи то появлялось, то исчезало, словно его включали и выключали.

Боб зашёл в ванную. Здесь тоже было чисто и прибрано. Он открыл дверцу шкафчика над раковиной. Обычные туалетные принадлежности. Несколько упаковок коричневых контактных линз от разных производителей. Конечно. Цвет глаз тоже должен был совпадать.

На нижней полке он увидел знакомый блистер с таблетками. Розовыми. Боб взял его и вчитался в длинное непроизносимое название антидепрессанта. Разобрал подпись врача и дату. Блистер должен был уже опустеть, но, пересчитав оставшиеся таблетки, Боб пришёл к выводу, что Майк Лунде бросил их пить, и по странному совпадению это произошло примерно тогда же, когда и сам Боб перестал принимать свои собственные таблетки.

Он вернулся в холл, спустился по лестнице и остановился в дверях гостиной.

— Нашли патроны? — спросила Эмили, разливая чай.

— Нет, — сказал Боб. — Он забрал их с собой. Он не говорил, куда еще может поехать, кроме мастерской?

— Нет. А куда ещё он мог поехать?

— Да, действительно, куда ещё? — Боб посмотрел на исходящий паром горячий чай на столешнице перед собой. — Так он не говорил, чем собирается заняться сегодня?

— Только то, что собирается представить свой шедевр. Он очень этого ждал.

Боб сглотнул.