Час волка (ЛП), стр. 62

— Я говорю: Данте сказал, что с руками Гомеса что-то неладное.

— Что именно?

— По бокам кистей шли стежки, совсем как швы. И кожа словно смещалась, когда он шевелил пальцами. Словно на руки были надеты перчатки.

Глава 44

Кот, октябрь 2016 года

Боб свернул на Эри-авеню в Чанхассене. Добротные дома среднего класса стояли на приличном расстоянии друг от друга; по обеим сторонам росли деревья и зеленели аккуратно подстриженные газоны.

Он остановился у дома по адресу, который дала Кари.

Два этажа. Большой, но типовой семейный дом с палисадником, коротко скошенной лужайкой и гаражом на две машины.

«Каприса» он не увидел, но, конечно, тот мог стоять в гараже.

Его телефон завибрировал. Он уже собирался сбросить звонок, но передумал, когда увидел, что звонит Кей Майерс.

— Кей, спасибо за отчёт. И за список.

— Не за что. Теперь твоя очередь помогать мне. — Возможно, дело было просто в плохой связи, но казалось, будто она замерзает.

— Ты где?

— В заброшенном доме в лесу, где нет никаких троп. Послушай, я залезла сюда без ордера на обыск. И кое-что нашла.

Боб ничего не ответил. Копы называли это автоголом — когда находишь то, что могло бы послужить уликой в суде, если бы только действовал по правилам.

— И что мне теперь делать? — В её голосе звучало отчаяние. Боб никогда ещё не слышал Кей Майерс такой.

— Уходи оттуда тем же путём, каким вошла, — сказал он. — Замети следы и сделай вид, будто ничего не нашла. Получи ордер на обыск, а потом возвращайся.

Боб услышал её дрожащий вздох. У нее зубы стучали? Или она собиралась заплакать?

— Я взломала дверь, но если это считается «оплошностью», то какой вообще смысл быть копом? Скажи мне. Я отправила тебе те отчёты, потому что наша работа — защищать людей от... от таких чудовищ. Мне не нужен кабинет побольше, Боб, мне просто нужно остановить эту... эту болезнь.

— Тише, Кей, ты меня слышишь? У тебя стресс. Что там происходит? Что ты нашла?

Кей глубоко вдохнула и выдохнула. Посмотрела, как облачко пара застыло и на мгновение повисло в воздухе, прежде чем раствориться.

— Тело, — ответила она.

— Связь только что прервалась. Ты сказала «тело»?

— Да.

— Чьё тело?

— Не знаю. Предполагаю, что одной из жертв Томаса Гомеса. Поступила информация, что его здесь видели.

— Хорошо, — сказал Боб. — Ты уверена, что это убийство? — Он говорил медленно, тихо и спокойно, словно беседовал с кем-то в истерике, а не со своей коллегой из убойного отдела, которая просто делает свою работу. Обычно она бы такого не потерпела, но прямо сейчас была за это благодарна.

— Нет, — сказала она, чувствуя, как пульс начинает замедляться. — Но думаю, что да.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не вижу, от чего он умер. — Она посмотрела на мужчину на стуле и снова потеряла контроль над голосом.

— Но? — спросил Боб спокойно, но настойчиво.

— Но сам он этого сделать точно не мог. — Кей почувствовала внезапное желание рассмеяться. На теле обнажённого мужчины, привязанного к стулу, не было никаких следов. Но с лица содрали кожу. Глаза белели на фоне застывшей плоти там, где она когда-то была. То же самое — с кистями рук. Казалось, будто он натянул пару красных резиновых перчаток до середины предплечий.

— Кей? — позвал Боб. — Связь очень плохая. Ты...

— Я всё ещё здесь. Если это дело рук Томаса Гомеса, то он и правда садистская тварь.

— Покойный — что насчёт возраста? Этнической принадлежности?

— Тут многого не хватает, но мне кажется, что он латиноамериканец, — сказала Кей. Теперь она чувствовала себя спокойнее. Вопросы Боба помогли ей вернуться в рабочее русло, и сейчас она просто злилась на себя за то, что на миг поддалась эмоциям. — Возраст тоже навскидку, но я бы сказала, лет сорок или пятьдесят.

— Хорошо. Сделай для меня кое-что: можешь взглянуть на его спину?

— На его спину?

— Да.

— Я попробую.

— Попробуешь?

— Он привязан к стулу. Мне нужно только ослабить ремень на груди.

Боб ничего не ответил.

Кей пришлось сначала затянуть ремень, прежде чем она смогла его ослабить. Замёрзший труп при этом скрипнул. Она встала позади деревянного стула и толкнула тело в спину. Оно не шевельнулось. Кей налегла сильнее. Ей казалось, что если приложить слишком много силы, труп может переломиться пополам. Затем ягодицы и бёдра словно приподнялись над сиденьем, и всё тело скользнуло вперёд на несколько дюймов. Этого хватило, чтобы разглядеть.

— У него есть татуировки.

— Какие?

— Бандитские. «X-11» и «Черные волки».

— Я так и думал.

— И о чём же ты подумал?

— Позвони в участок и попроси их выехать туда.

— Я же сказала, у меня не было ордера на обыск. О чём ты подумал?

— У тебя были веские основания для подозрений. Трупный запах.

— Здесь нет никакого трупного запаха.

— Нет? Он мёртв как минимум дней пять, а то и гораздо дольше.

— Он промёрз насквозь. Его держали здесь в каком-то холодильнике или морозильнике. Боб, скажи мне, о чём ты подумал? Что именно тебе известно?

— Я знаю, что человека на стуле убил не Томас Гомес.

— Откуда?

— Потому что человек на стуле — это и есть Томас Гомес. Более известный как Лобо. Мне сейчас нужно кое-что сделать, Кей, я перезвоню позже.

— Боб!

Но Боб Оз уже повесил трубку. Всё тело Кей теперь била дрожь от холода, и она знала, что согреется ещё нескоро. Очень нескоро. И причиной тому было вовсе не изувеченное, промёрзшее тело, из-за которого она запаниковала и выронила железный лом. Всё дело было в лежавшем у него на коленях животном с жёлтыми глазами. Чучеле кота.

Боб убрал телефон обратно в карман куртки и вышел из машины. Было на удивление тихо, никого вокруг. Хотел ли он прямо сейчас, чтобы при нем было оружие? Ответ на это был прост. Да.

Боб медленно приблизился к дому, не сводя глаз с окон.

Тишину нарушил звук заработавшей где-то газонокосилки. У двери висела керамическая табличка с именами — явно детская поделка, вероятно, сделанная на уроке рисования в школе. «Здесь живут Сэм, Анна, Моника и Майк Лунде», — гласила она. Те же четыре имени Боб нашёл в сети в отчётах об убийствах в «McDeath» в 1986 году. Выжил только отец. В одном из отчётов была опубликована фотография семьи: они официально позировали в стильной одежде, очевидно, снимок был сделан профессионально в фотостудии. Боб подумал, что Майк Лунде выглядит на фото счастливым. Счастливым, молодым и наивным. Одна его рука лежала на плече дочери, Анны, сидевшей перед ним. Её длинные светлые волосы ниспадали до самого инвалидного кресла, а улыбка была лучезарной.

Газонокосилка смолкла.

Боб нажал на кнопку звонка. Услышал, как он зазвонил внутри дома. Нажал снова. Услышал звон внутри, но приближающихся шагов слышно не было.

Он подумал о теле, которое описала Кей. Теперь всё начинало вставать на свои места. Боб позвонил в третий раз. Затем он обошёл дом сзади, приставил ладони к стеклу двери веранды и заглянул внутрь. Как раз в этот момент газонокосилка заработала снова.

В полумраке он увидел аккуратную комнату. Мебель была слегка старомодной и консервативной, чего он отчасти и ожидал. Там была открытая кухня со стойкой. Над камином висела большая картина с изображением семьи. Похоже, художник использовал ту же фотографию, что и в отчёте в сети. Глаза Боба постепенно привыкли к полутьме, и теперь он разглядел, что предмет, который он сперва принял за обычный стул, стоявший спинкой к нему в дальнем конце комнаты, на самом деле был инвалидной коляской. В ней кто-то сидел. Солнце играло на блестящих светлых волосах, свисавших по спинке кресла. Боб крикнул: «Здравствуйте!», но сидевший человек не отреагировал. Подумав, что крик мог потонуть в шуме газонокосилки, Боб постучал в окно. Снова никакой реакции. Человек сидел совершенно неподвижно. Возможно, она просто спала. Он дёрнул дверь веранды. Она была не заперта.