Час волка (ЛП), стр. 57

— Эй, приятель! — громко и весело крикнул Гуннар. — Пора просыпаться!

Фигура на коне не шевельнулась. Гуннару стало не по себе. В ней было что-то... ну, что-то мёртвое. Голова мужчины, судя по всему, свесилась на другую сторону шеи этого угловатого коня-оригами, и её не было видно. Гуннар обошёл скульптуру. Первой мыслью было, что он ошибся, потому что головы не оказалось и там. Затем он увидел красный обрубок шеи, торчащий из воротника рубашки. У Гуннара перехватило дыхание; читая про себя «Отче наш», он торопливо нащупал в кармане телефон и набрал номер службы спасения. Пока шли гудки, он огляделся по сторонам в поисках головы, но ничего не увидел. Он снова перевёл взгляд на скульптуру: во всём своём гротескном ужасе она представляла собой завораживающее и почти поэтичное зрелище. Словно конь вот-вот взмоет ввысь и унесёт безголового всадника прямо на небеса.

Суперинтендант Уокер поправил солнцезащитные очки. Он предпочёл бы провести это субботнее утро со своей семьёй, но понимал, что не сможет расслабиться. Он стоял рядом со скульптурой драккара викингов перед «Ю-Эс Банк Стэдиум». Люди уже тянулись внутрь, хотя мэр должен был официально открыть съезд только в час дня — почти через полтора часа. В ожидании Уокер уставился на то, что висело на мачте над его головой. Предмет был размером примерно с теннисный мяч и, судя по всему, почти ничего не весил, раскачиваясь на порывистом ветру, однако Уокер никак не мог разобрать, что это такое.

— Уокер!

Это был Спрингер из JTTF. Он вышел из дверей стадиона вместе с О’Рурком из SWAT. Спрингер казался расслабленным, а вот О’Рурк не сводил цепкого взгляда с людской очереди.

— Как обстановка? — спросил Уокер.

— Наши снайперы заняли позиции и держат под прицелом весь стадион, — сказал Спрингер. — В комнате видеонаблюдения сидят наши люди и отслеживают картинку с каждой камеры. Если кто-то на трибунах достанет из кармана хотя бы шоколадный батончик, мы это увидим.

Спрингер взглянул на О’Рурка, и тот, кивнув в знак согласия, продолжил:

— Каждого входящего досматривают гораздо тщательнее, чем обычно. Если кто-то в очереди поймёт, в чём дело, и попытается уйти, наши люди отслеживают и такие попытки. У всех сотрудников стадиона есть допуск службы безопасности, но досматривают и их. Короче говоря, если Гомес попробует что-то предпринять, он влипнет задолго до того, как окажется внутри стадиона.

— Хорошо, — сказал Уокер. Он поёжился в своём пальто, хотя светило солнце.

— Что слышно из отдела убийств? — спросил Спрингер. — Есть что-нибудь новенькое?

Уокер покачал головой.

— Он отлично прячется. Кстати, вы допускаете мысль, что он мог замаскироваться или даже надеть какую-нибудь маску?

— Разумеется, — сказал Спрингер. — Сегодня для нас любой человек — потенциальный Томас Гомес, как бы он ни выглядел.

У Уокера зазвонил телефон. Наверняка Хансон: тот опаздывал, и Уокер уже однажды пытался ему набрать. Но на дисплее высветилось другое имя: Роубл Исак.

— Исак, — сказал Уокер. — Давненько не слышались. Послушай, я сейчас немного занят, это может подождать?

— Уокер, — сказал Роубл Исак своим рокочущим голосом, — думаю, вы согласитесь, сэр: то, что я должен вам сообщить, не терпит отлагательств.

— Да?

— Я в больнице, у Марко Данте — того самого торговца оружием, которого, как мы считаем, Томас Гомес пытался убить во вторник.

— Да-да, я знаком с этим делом.

— Мы здесь потому, что после нападения нам удалось обыскать гараж Данте, где нашлась целая гора нелегального оружия. Улики против него железные, но Данте выставил адвоката и требует сделку в обмен на информацию о Томасе Гомесе.

— И?

— Вопрос в том, насколько ценна для нас эта информация? И для вас тоже, ведь Гомес теперь ещё и подозреваемый в убийстве.

— Очень ценна, — сказал Уокер. — Очень. И ты прав, это срочно.

— Это всё, что мне нужно было знать. Я скоро свяжусь с вами.

— Спасибо, Роубл.

Они дали отбой.

— Где, чёрт возьми, Хансон? — спросил Спрингер.

— Сам хотел бы знать. Похоже, твой человек застрял в пробке.

«Твой человек». На том совещании JTTF, когда Спрингер ясно дал понять, что предпочитает видеть Хансона, а не Кей Майерс в качестве представителя отдела убийств, первым порывом Уокера было вмешаться и заявить, что это решение принимать ему. Но Майерс опередила его, сказав, что её это вполне устраивает. Конечно, он мог бы произвести замену и после совещания, но что-то во всём этом деле подсказывало ему этого не делать. Какое-то предчувствие, что этот Гомес — препятствие, о которое они могут сильно споткнуться. И в таком случае он предпочёл бы, чтобы удар принял на себя Хансон, а не Майерс. Это решение было столь же циничным, сколь и практичным. С другой стороны, что могло пойти не так?

Уокер не знал, но снова зябко поёжился на солнце.

— Эй, Спрингер, видишь, что там такое висит наверху?

Спрингер посмотрел вверх.

— Похоже на маленькую рыбку, — сказал он.

— На рыбку?

— Ага, на иглобрюха, знаешь ведь таких.

Кей встала пораньше, направилась в «Риальто» и опросила кассиршу и киномеханика — единственных двоих, кто работал накануне. Ничего особенного они добавить не смогли, кроме того, что погибший был завсегдатаем этого кинотеатра. И они — естественно — не могли назвать имена и адреса других посетителей. Кей сообщила им, что два криминалиста уже в пути и что «Риальто» не сможет открыться для публики, пока они не приедут и не сделают свою работу. Она уехала в сторону мэрии, раздумывая, стоит ли связаться с телепроповедником и узнать, не видел ли он чего или не слышал. Она решила подождать, пока криминалисты и судмедэксперты не представят свои выводы. Вместо этого, вернувшись в офис отдела убийств, она сделала то, на что решилась ночью, пока лежала без сна. Оказать Бобу Озу услугу. И — скорее всего — пустить собственную карьеру под откос. Она поднесла чашку кофе к губам, изучая экран компьютера. Это был список всех дел об убийствах с несколькими жертвами. Сначала она искала Переса и 1995 год. Обнаружив отчёт, она расширила область поиска. Сделав скриншот отчёта и результатов поиска, она нажала на иконку «Поделиться». Ввела адрес электронной почты Боба Оза. Секунду помедлила, а затем кликнула по кнопке «Отправить». Услышала характерный свист улетевшего письма — и словно услышала, как вместе с ним улетучиваются её собственные шансы на повышение.

Она тяжело выдохнула, словно до этого задерживала дыхание. В общем зале отдела стояла почти полная тишина; единственным звуком, который слышала Кей, был голос Джо Кьоса, сидевшего через несколько столов от неё и говорившего по телефону. Похоже, он отрабатывал какую-то наводку. И ей самой нужно было проверить одно сообщение, прежде чем уйти на выходные. Она посмотрела на часы. Поездка в Сидар-Крик к женщине, позвонившей с возможной зацепкой, субботним утром должна была занять не более сорока пяти минут.

Она уже направлялась к выходу, когда её словно что-то обожгло; она остановилась, развернулась и зашагала обратно к новому кабинету. К своему удивлению, она увидела, что покраска закончена. Банки и кисти исчезли. Она почувствовала смутное разочарование, но отмахнулась от него и вышла из здания.

Мэр Миннеаполиса Кевин Паттерсон разглядывал себя в большом зеркале спальни. В целом он остался доволен. Если камеры не установят слишком низко относительно трибуны, первые признаки второго подбородка не попадут в кадр. Волосы начинали редеть и седеть, да и сам он прибавил пару-тройку фунтов после переезда в самый просторный кабинет мэрии. Но в общем и целом возраст его щадил, не так ли? Многие искренне удивлялись, когда он говорил, что разменял шестой десяток, и уж точно не каждого можно было заподозрить в банальной лести мэру. Ладно, пускай у него не было стати политиков, которых народ любит всем сердцем. Или их харизмы. Но он знал: если правильно разыграть эту партию, место в Палате представителей будет у него в кармане.