Час волка (ЛП), стр. 49

Кей посмотрела на пакет. Она снова оказалась в Энглвуде. Это был её двенадцатый день рождения, и отец стоял на коленях у ступеней крыльца, спускавшихся к улице. Взгляд его был безумен, его жестоко ломало. Он сказал, что приготовил для неё подарок и она должна пойти с ним туда, где он его прячет. Он указал на машину, ждавшую на противоположной стороне дороги. Она увидела сидевшего в машине мужчину. И сделала то, что умела лучше всего, — побежала. Иногда она спрашивала себя, переставала ли вообще бежать с тех самых пор.

— Что ж, тогда с днём рождения её, — сказала Кей. Затем она откашлялась и крикнула Форчуну. — Ладно, они могут идти!

— Простите, — раздался голос с одного из мест, — но вообще-то мы заплатили за просмотр этого фильма, а он ещё не закончился.

Кей ничего не ответила, а просто поспешила к выходу в фойе. Она остановилась прямо за дверью и, прежде чем та закрылась, услышала голос Форчуна:

— Прошу прощения за беспокойство, народ. Гасите свет и крутите кино!

Кей уставилась на дверь мужского туалета, находившуюся рядом со входом в зрительный зал. У неё не было оснований полагать, что женщина в кассе солгала, но с её места невозможно было увидеть, в какую именно дверь вошёл Гомес.

Рядом с Кей появился Хансон.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

— Думаю, он зашёл сюда, — сказала она, указывая на дверь мужского туалета. — Можешь проверить, пусто ли там?

Хансон заглянул внутрь, через пару секунд показался снова и поманил её рукой. Кей вошла. По писсуару стекала слабая струйка воды, зеркало на стене треснуло. Но воздух внутри оказался свежее, чем она ожидала. Она подняла глаза и поняла почему. Окно под самым потолком дальней стены было распахнуто настежь. Она с досадой застонала.

— Ага, — сказал Хансон, который теперь, судя по всему, тоже впервые увидел открытое окно.

— Что там, снаружи? — спросила она.

Хансон приподнялся на цыпочки и выглянул наружу.

— Переулок.

— Чёрт! — Кей с досады хлопнула ладонью по стене и тут же дала себе зарок вымыть руки при первой же возможности. — Вот почему камеры его не засекли. Он уходит закоулками и мог уже незамеченным добраться до самой реки. Он играет с нами. Почему он играет с нами, Хансон?

Светловолосый коллега посмотрел на неё так, словно обдумывал этот вопрос. Затем произнёс.

— Может, ему... нравится играть?

Кей закрыла глаза. Ей нужен был кто-то другой. Ей нужен был Боб Оз. Но когда она снова открыла глаза, перед ней по-прежнему стоял Олав Хансон.

Они меня не видели. Но я мог видеть, слышать и воображать их. То, как они все до сих пор носятся, точно куры без головы, за внезапно ставшим столь знаменитым Томасом Гомесом. Я добрался от кинотеатра до берега реки и теперь сидел там, с бьющимся в груди сердцем, наблюдая за течением воды. Как и время, она уносила всё с собой. Это должно было принести хоть какое-то утешение. Как те древние мудрые слова: «И это тоже пройдёт». Но утешения не было. Рано или поздно те же самые атомы в молекулах воды, что пробегали здесь вчера, вернутся, и история повторится, это лишь вопрос времени. Я достал шприц из нагрудного кармана. Вспомнил, как он дёрнулся, почувствовав укол через сиденье кинотеатра, как повернулся и уставился на спинку кресла — решив, наверное, что это лопнула пружина. Я надавил на поршень, и остатки содержимого дугой брызнули в воду. Ибо водой оно было, и в воду возвратится.

Глава 34

Оранжевый, октябрь 2016 года

Объединённая оперативная группа по борьбе с терроризмом состояла из сотрудников MPD и ФБР. У них было отдельное здание в пешей доступности от мэрии. Едва Кей вошла в приёмную вместе с Уокером и Хансоном, она сразу заметила, что это место во многом превосходит их собственный отдел, — а когда они вошли в хорошо освещённый конференц-зал, где уже сидели восемь человек, она отметила, что костюмы и одежда присутствующих здесь тоже были более высокого качества.

После быстрого знакомства она узнала, что четверо из них были сотрудниками MPD, двое — из ФБР, а ещё двое представляли службу безопасности самого мэра.

— Спасибо, что так быстро прибыли в офис JTTF [37], — сказал Тед Спрингер, на котором был костюм в тонкую полоску в стиле Уолл-стрит вместо стандартного безликого чёрного костюма агента ФБР. Кей сразу поняла, что он назначил себя главным во всём, что должно было произойти. Но Спрингер также понимал, что на данном этапе расследования всей информацией владеет отдел по расследованию убийств, поэтому передал слово Уокеру, а тот, в свою очередь, передал его Кей. У неё не было времени поддаться волнению, которое она иногда испытывала, выступая перед публикой, поэтому она сразу перешла к рассказу об убийстве и покушении, которые, как предполагалось, совершил Томас Гомес, о его поисках и о подозрении, что теперь Гомес нацелился на «Ю-Эс Банк Стэдиум» и мэра Кевина Паттерсона. После её рассказа в зале на пару секунд воцарилось молчание. Затем заговорил Спрингер.

— Значит, этот Гомес уже дважды ускользнул от вас, воспользовавшись туалетами?

Кей заметила скрытую критику, но проигнорировала её.

— Да, — сказала Кей. — Такое ощущение, будто он специально даёт нам знать, где находится, сажает на хвост, а затем исчезает.

— Вы не думаете, что ему просто повезло два раза подряд? Какой мотив может быть у Гомеса для подобной игры?

— Не знаю, — сказала Кей. — Может, он просто хочет передать некое послание.

— И что же это за послание, Майерс?

Кей переглянулась с Уокером, прежде чем ответить.

— Что он — призрак. Что если он захочет убрать Кевина Паттерсона на «Ю-Эс Банк Стэдиум», мы не сможем ему помешать.

— Вы ведь в курсе, что гражданам запрещено проносить оружие на спортивную арену, даже когда там не проводятся спортивные мероприятия?

— Да, — сказала Кей.

— И тем не менее вы всё ещё уверены, будто он считает «Ю-Эс Банк Стэдиум» подходящим местом?

Кей заметила, как Спрингер одёрнул рукава пиджака, хотя тот, как она догадывалась, наверняка был сшит на заказ.

— Да.

— И вы всерьёз полагаете, будто он рассчитывает обхитрить MPD, где только оперативных сотрудников больше тысячи, не говоря уже о ФБР?

— Я не говорю, что он прав, просто, по-моему, именно так он и рассуждает.

— Что ж, мисс Майер, — произнёс Спрингер (Кей заподозрила, что он намеренно опустил букву «с» на конце), — убийства — это ваша забота, за каждым делом стоит куча печальных и банальных историй, а виновные почти всегда оказываются людьми неадекватными. Но террористы, с другой стороны, какими бы безумными они ни были, чаще всего люди рассудительные и с высоким интеллектом, во всяком случае в том, что касается их оперативных методов. Так что если это действительно то, что планирует Гомес, он прекрасно понимает, что, угрожая жизни мэра, навлечёт на себя всех полицейских в городе. Конечно, случаются террористы и с глубокими расстройствами личности, но в большинстве случаев террорист делает всё возможное, чтобы обеспечить успех своей миссии. Грубо говоря, если мы раскрыли план убийства мэра на стадионе, значит, Гомес уже облажался. Это говорит мне о том, что мы имеем дело с дилетантом. Конечно, он всё ещё опасен. Но у нас вполне хватит профессионализма и компетентности остановить его, прежде чем ситуация станет критической.

Что-то в том, как он произнёс «мы», навело Кей на мысль, что «компетентность и профессионализм» вовсе не обязательно распространяются на отдел по расследованию убийств.

— Я понимаю, о чём вы, — сказала Кей, заметив, что её голос прозвучал резче, чем ей хотелось. — Но будь я на месте JTTF, я бы не стала недооценивать Гомеса.

Спрингер тонко улыбнулся.

— Да, но это применимо к большинству вещей в жизни. При борьбе с терроризмом фокус в том, чтобы не недооценивать и не переоценивать противника. У нас попросту нет ресурсов, чтобы отрабатывать каждую угрозу, а значит, сосредоточить усилия нужно именно на реальных опасностях.