Час волка (ЛП), стр. 46

— Ты куда? — спросила Лиза.

Боб уже поднялся на ноги и застёгивал пальто.

— Кажется, я знаю, как его найти.

Глава 33

Порно, октябрь 2016 года

Я подставил лицо небу и прикрыл глаза от яркого утреннего солнца. Всё ещё было тепло, но на рассвете лужи уже затянуло тонкой коркой льда. Я вдохнул воздух, почувствовал, как расширяются лёгкие, ощутил, что тело готово к действию. Почувствовал лёгкое давление шприца с длинной иглой в нагрудном кармане. Я снова открыл глаза.

«Ю-Эс Банк Стэдиум».

Он был похож на корабль. Нет, на подводную лодку. Или на чёрный айсберг. Я стоял на «Медтроник Плаза» рядом с большим кораблём викингов и смотрел снизу вверх на чёрный цинковый фасад. За ним шестьдесят тысяч мест ждали зрителей. Стеклянная крыша стадиона не давала замёрзнуть болельщикам НФЛ. Реакция на него была неоднозначной как во время строительства, так и после его открытия летом. Некоторые его ненавидели и твердили, что старый стадион «Метродом» ни в коем случае нельзя было сносить, но так всегда бывает с местами, с которыми у людей связаны хорошие воспоминания. Этой ночью в лесу я спал хорошо, наедине со своими воспоминаниями. Мне это было нужно — нужно, чтобы сохранить твёрдость духа.

Я видел автобусы телеканалов WCCO-TV и KSTP, кабели, которые разматывали и готовили к завтрашней прямой трансляции выступления мэра Паттерсона на открытии конференции НРА. Я обошёл стадион, и меры безопасности показались мне безупречными. Попасть внутрь без надлежащей аккредитации было невозможно, а над каждым входом висели камеры наблюдения. Особенно здесь, на «Медтроник Плаза», где завтра выстроится в очередь основная часть публики.

Я снова закрыл глаза.

Увидел стоящего там мэра — все взгляды прикованы к нему, все камеры наведены на него. То, как застывает выражение его лица, когда в него попадает пуля. Хаос. Анархия. Топот бегущих ног. Сирены. Приходит в движение вся эта машина, которой мы доверяем, которая, как мы верим, способна защитить и спасти нас и жизни тех, кого мы любим. Но всё это смешивается с уверенностью: что бы кто из нас ни делал теперь, уже слишком поздно. Моё отчаяние наконец-то стало и их отчаянием.

Кей Майерс сидела в кабинете Уокера, глядя в спину суперинтенданта, стоявшего перед жалюзи.

— Как тебе этот город? — спросил он.

Кей задумалась. Этот город мало чем отличался от мест, откуда она приехала. Очень похожий климат, озёра, такой же состав людей, такой же равнинный пейзаж. Ей потребовалось время, чтобы заметить все мелкие различия в социальных нормах — вроде пресловутого «миннесотского дружелюбия», приветливого и вежливого фасада, скрывающего под собой пассивно-агрессивное течение и стремление избегать конфликтов. Но хотя местные жители были чуть более закрытыми и менее прямолинейными, чем там, откуда она родом, люди, которых она встречала, в большинстве своём оказывались порядочными и честными. Конечно, это не относилось к тем, с кем она сталкивалась при расследовании большинства дел об убийствах, — но Кей подозревала, что это применимо к любому городу.

— В общем-то, мне здесь вполне нравится, — сказала она.

— Вот и хорошо, — сказал Уокер, не оборачиваясь. — Возможно, он не так привлекателен, как Чикаго, но я вижу этот город устремлённым в будущее. Это город, где люди готовы мыслить по-новому. Город, где такая, как ты, может наслаждаться хорошей жизнью и успешной карьерой.

Кей неловко пошевелилась на стуле. Не то чтобы она ожидала такого поворота в разговоре, но в то же время это не стало полной неожиданностью. Она, как говорится, улавливала намёки.

— Мне стало известно, что мою кандидатуру рассматривают на должность руководителя следственного отдела, — сказал Уокер. Он раздвинул пальцами две планки жалюзи. — Это значит, что кто-то должен будет занять этот кабинет. Будет объявлен конкурс на вакансию, и решать, кому достанется должность, предстоит другим людям. Но если я дам рекомендацию от себя, это, очевидно, будет иметь вес. Полагаю, даже весьма немалый.

Не видя причин отвечать, Кей промолчала.

— Конечно, когда уходящий руководитель даёт рекомендацию, это сопряжено с определённым риском, — сказал Уокер. — Если со временем выяснится, что в рекомендованном человеке есть что-то, скажем так, предосудительное, это, естественно, бросит тень на того, кто его рекомендовал. Прямо сейчас, например, шеф полиции стоит у меня над душой из-за этих проблем с детективом Озом. Мне нужно знать, Майерс, что ты не преподнесёшь нам никаких сюрпризов.

— Я понимаю, — сказала Кей.

Уокер повернулся к ней.

— Понимаешь?

— Да.

Уокер широко улыбнулся.

— Ты далеко пошла, Майерс. Неплохо для девчонки из Энглвуда. Но это ещё далеко не предел. Ты можешь стать примером для других девчонок из таких мест, как Энглвуд. Путь вперёд для тебя открыт. Единственное, что может помешать, — если ты оступишься и упадёшь.

Кей кивнула.

— Не буду тебя больше задерживать, Майерс. Вид у тебя такой, будто тебе не терпится вернуться к работе.

Возвращаясь к своему столу, Кей размышляла о том, что для Уокера было важнее: пообещать или предостеречь. По пути она заглянула в кабинет, где шел ремонт. Работа ещё не была закончена, банки с краской всё так же стояли на полу, но у маляра, очевидно, был выходной. На стуле она заметила нечто, похожее на пушистого бурого грызуна, хотя это, скорее всего, была рукавица. Она едва не спросила у дежурного, не знают ли там, когда вернётся маляр, но передумала. Подходя к столу, она увидела Олава Хансона, который торопливо натягивал куртку, выходя из-за перегородки, разделявшей их рабочие места.

— Что за спешка? — спросила она Джо Кьоса, который, как она заметила, резался в покер на компьютере.

— Сигнал из центра видеонаблюдения, — ответил он. — Гомеса видели у «Ю-Эс Банк Стэдиум».

Кей схватила куртку и побежала к лифтам.

— Эй! — крикнула она, когда двери уже закрывались. — Подождите меня!

Волосатая рука выметнулась между блестящими створками, и двери лифта снова разъехались.

Она вошла, кивком поблагодарила мужчину с волосатыми руками и уставилась на Олава Хансона, который стоял в глубине кабины. Она встала рядом с ним.

— Почему ты не сказал мне про Гомеса? — тихо спросила она.

— Я пытался, но тебя не было на месте, — так же тихо ответил он.

Она медленно кивнула, пытаясь разгадать выражение его покрасневшего лица.

— Что ж, теперь я здесь, Хансон.

— Хорошо, — сказал он.

К тому моменту, когда Кей и Олав Хансон выскочили из машины возле корабля викингов у «Ю-Эс Банк Стэдиум», там уже стояли три полицейские машины.

— Ну что? — спросил Хансон у полицейского, который ждал их.

— Его здесь нет.

— Какие камеры его засекли?

— Все внешние по периметру стадиона. Похоже, он сделал два круга, прежде чем скрыться.

— Дважды? — сказала Кей. — Он что-то замышляет.

Кей посмотрела на два телевизионных автобуса, припаркованных у одного из входов. Она произнесла это вслух прежде, чем сама успела до конца осмыслить догадку:

— Паттерсон.

— Что? — Хансон уставился на неё.

— Паттерсон должен завтра открывать здесь конференцию НРА. Гомес нацелился на мэра.

— Ты с ума сошла?

— Я думаю, это Гомес сошёл с ума, — сказала она и достала телефон. — Подумай сам. Здесь есть закономерность. Он начинает с малого и идёт по нарастающей. Как круги на воде.

— Кому ты звонишь?

Прежде чем Кей успела ответить, на том конце подняли трубку.

— Мэрия Миннеаполиса.

— Это детектив Кей Майерс, MPD. Я могу поговорить с начальником службы безопасности мэра?

Пока она ждала, увидела, что полицейский только что принял входящий звонок.

— Опять видели Гомеса, — сказал он ей. — Совсем неподалёку.

Я услышал, как приближаются сирены. По обеим сторонам улицы, где я стоял, тянулись невысокие двухэтажные дома. На противоположном тротуаре стоял мужчина в меховой шапке с тележкой и вывеской, гласившей, что он продаёт «kielbasa starowiejska» — польские колбаски. Когда я был здесь раньше и осматривал территорию, я купил у него одну из этих изогнутых подковой колбасок. Её подали с капустняком — чем-то вроде квашеной капусты, — и это было восхитительно. Позади тележки виднелся вход в кинотеатр с большой вертикальной неоновой вывеской красного цвета: «Риальто». Сирены были уже совсем близко. Одна или две машины их выключили. Возможно, они думали, что смогут застать меня врасплох. Я вдохнул запах колбасы, варёной капусты, выхлопных газов и тестостерона. Затем перешёл улицу.