Час волка (ЛП), стр. 40

— Но ты не можешь дарить тепло, Боб. Потому что внутри тебя ничего не горит.

— Да разве?

— Там темно и холодно, разве я не права?

— «Выгляжу как Чикаго, а чувствую себя как Миннесота» [32], — напел Боб, поднимая стакан в знак салюта.

— Что это?

— Ты не любишь гранж? Ладно, тогда расскажи мне про Чикаго.

— Про Чикаго? — Она осушила бокал. — Я провела детство в Энглвуде, а это совсем не тот Чикаго, о котором тебе захочется слушать.

— Ещё как захочется, чёрт меня дери.

— Нет. Я видела свою мать... — Она закрыла глаза и вздохнула. — Забудь.

— Забудь?

— Это просто алкоголь во мне говорит. Пора ехать домой, кормить кошку.

— Да ладно тебе, Майерс, я же чувствую трещину в твоей броне.

Кей посмотрела на последний стакан перед собой. Он всё ещё был полон.

— Мой отец сбежал ещё до моего рождения, — заговорила она. — В Энглвуде в этом нет ничего необычного. Как и в том, что он стал очередной жертвой эпидемии крэка. Особенным было то, что он возвращался домой и грабил мою мать, когда ему нужны были деньги. Мама вкалывала на двух работах и умудрялась откладывать кое-какие гроши нам с сестрой на учёбу. После того как он в третий раз вломился к нам, избил маму и обокрал нас, она купила пистолет. Ей нужно было просто зайти в магазин, заполнить пару бланков — и она вышла оттуда с оружием. Знаю, ты ненавидишь пушки, но уверяю тебя: когда мы с сестрой спали в маминой кровати, а под подушкой у неё лежал этот пистолет, мы все чувствовали себя в безопасности. И либералам из среднего класса этого чувства не понять, потому что вы воспринимаете безопасность как должное. Но для трёх девчонок в Энглвуде пистолет стал великим уравнителем шансов. Благодаря ему мы не были беспомощными жертвами и не позволяли кому-то терроризировать нас только потому, что он физически сильнее. Оружие не заставило мою маму перестать плакать внутри, но оно полностью изменило нашу жизнь. Из этого пистолета не было сделано ни одного выстрела, но с ним мы были защищены. Мы спали спокойнее, могли ходить в школу и получать образование. Я знаю всю эту статистику о том, что оружие делает с обществом вроде Энглвуда в долгосрочной перспективе. Но, честно говоря, тебе плевать на долгосрочную перспективу, когда твоя жизнь сводится к тому, чтобы просто пережить очередную ночь.

Боб молча поднял стакан за Кей, но она покачала головой: ей нужно было садиться за руль, а она и так балансировала на грани допустимого уровня алкоголя.

Когда они вышли из бара, Боб едва держался на ногах.

— Моя машина осталась в «Саутдейле», — сказал он Кей, когда та садилась в свой «Форд». — Да и мне всё равно нужно проветрить голову.

— Боб, — серьёзно произнесла Кей, — ты слишком пьян, чтобы садиться за руль, да и разгуливать на улице в такое время не стоит. Давай я отвезу тебя домой.

— Спасибо, дорогуша, но всё в порядке. Тебя ждёт кошка, а здесь ходят автобусы.

Когда Боб ждал автобуса, пошёл дождь. Ждавшая рядом молодая пара проверила что-то в телефонах и сообщила остальным трём людям на остановке, что полиция отменила весь общественный транспорт до особого распоряжения, поскольку в районе может скрываться вооружённый преступник. Боб простонал и побрёл пешком, в очередной раз проклиная тот факт, что Миннеаполис и Сент-Пол были крупнейшими мегаполисами страны, не имеющими метро. Идти пешком до самого дома в Филлипсе было слишком далеко, но он надеялся дойти хотя бы до Динкитауна, а оттуда сесть на автобус возле бара «У Берни».

Возможно, пропустить там по последней.

Возможно.

Выпить и найти того, с кем можно поговорить.

Лиза.

Бог весть почему он без конца думал о хромой женщине, которая не проявляла к нему ни малейшего интереса и осыпала исключительно саркастическими замечаниями. Неужели это предел его падения? С другой стороны, в ней было нечто притягательное: это сочетание абсолютного иммунитета к чуши с чёрным юмором и — как он подозревал — добрым сердцем. Конечно, он мог ошибаться. Но ему хотелось узнать наверняка. Не то чтобы ей нужен был такой парень, как он, — она и сама это прекрасно понимала и заявила ему прямо в лицо. Может, всё устроено предельно просто: тебе начинает безумно хотеться того, кто тебе, в сущности, не нужен, стоит лишь понять, что этот человек не хочет тебя. Словно двое неудачников торгуются на понижение, пока один в итоге не останется в выигрыше. Боб рассмеялся вслух, заметил, как пара прохожих обернулась в его сторону, и понял, что всё ещё пьян. И промок. Промок до нитки. Кашемировое пальто висело на нём как мокрая шкура утонувшего зверя. Он проходил мимо витрины магазина, в которой на ночь погасили свет, и прижался лицом к стеклу. Внутри всё напоминало сумеречный лес, из которого вот-вот выберутся лесные обитатели. В самой глубине он разглядел свет, лившийся из приоткрытой двери. Боб долго и упорно стучал в стеклянную дверь магазина, пока наконец дверь в глубине не распахнулась и мужчина не подошёл к выходу и не отпер замок. Майк Лунде снял очки и с тревогой посмотрел на Боба.

— Детектив Оз?

— Томас Гомес несколько часов назад застрелил человека.

— О нет... — Лицо Майка Лунде исказилось в гримасе, словно это известие причинило ему физическую боль.

— Об этом уже передали в новостях, — сказал Боб.

— Я без перерыва работал над лабрадором с тех пор, как закрыл магазин — он должен быть готов к субботе. Вы поймали его?

— Нет, — ответил Боб. — Мы думаем, он передвигается пешком, поэтому ищем его здесь, в центре. Я бы хотел зайти, на случай если он решит укрыться у вас.

— Сомневаюсь, детектив Оз, что вы сейчас находитесь при исполнении.

— С чего вы взяли?

— Вы пьяны.

Боб открыл рот, надеясь, что сейчас родится какое-нибудь правдоподобное объяснение его состояния. Но ничего на ум не пришло. Он просто пожал плечами.

Майк Лунде вздохнул.

— Как насчёт чашечки кофе?

Глава 30

Смертная казнь, октябрь 2016 года

— Значит, теперь он официально убийца, — сокрушённо покачав головой, произнёс Майк Лунде.

Они сидели в меньшей из двух мастерских; Боб потягивал крепкий чёрный кофе, который, как уверял Майк, был ему просто необходим.

— Да, — согласился Боб. Он повесил сушиться одежду и сидел в спортивных штанах и свитере, одолженных у Майка. — Одно покушение, а теперь вот настоящее убийство. Жертва — примерный семьянин, который, насколько нам известно, и мухи не обидел. Гомесу ещё повезло, что мы по эту сторону границы штата.

— Имеешь в виду, из-за смертной казни? — Майк стоял у верстака, орудуя скальпелем вокруг глаз лабрадора-ретривера, лежавшего перед ним на столе.

— Да. — Боб откинулся на спинку стула. Он уже начинал трезветь и чувствовал себя, в общем-то, неплохо. — А ты сам как к этому относишься? Думаешь, нам тоже стоит казнить людей?

Майк оторвался от резки и задумчиво посмотрел в пространство.

— Вопрос сложный. Я против смертной казни, потому что считаю: мы как общество должны идти в авангарде всего цивилизационного проекта, а это значит — не отнимать человеческую жизнь. И, как я где-то читал, в долгосрочной перспективе у нас совершается меньше убийств. По-моему, это относится и к другим штатам, где нет смертной казни?

— Так-то оно так. Но?

— Ну вот тот человек, которого казнили года четыре или пять назад...

— Дональд Мёллер.

— Точно. Он ведь изнасиловал и убил девятилетнюю девочку?

— Да. Она пошла в магазин за сахаром: собирались сделать лимонад. Он изнасиловал её, а потом перерезал горло.

Боб снова увидел, как по лицу таксидермиста скользнула тень боли.

— Извини, Майк. Может, у тебя самого дети?

— Всё в порядке. Собственно, в этом-то и суть. Будь это мой ребёнок, как бы я тогда отнёсся к смертной казни?

— Так же, как Томас Гомес, — сказал Боб.

Майк недоумённо посмотрел на него.