Час волка (ЛП), стр. 33
— Да?
— Привет, Олав. Ты где?
— Неважно. В чём дело?
— Ты просил сказать, если появится что-то новое по Томасу Гомесу.
— И?
— А почему ты им интересуешься, если не секрет?
— Не твоё дело. Что у тебя?
— Только что пришла сводка: на парковке торгового центра «Саутдейл» застрелен мужчина. Там сейчас пара патрульных машин, и, насколько я слышал, Кей Майерс полагает, что это дело рук Томаса Гомеса. Выстрел из винтовки с дальней дистанции.
Олав Хансон принялся сматывать удочку так быстро, как только мог.
— Детективы на место уже выехали?
— Нет. Майерс сейчас на телефоне, но собирается ехать туда сразу после разговора.
«Саутдейл» находился не слишком далеко, примерно посередине между его нынешним местонахождением и ратушей. Он вполне мог успеть.
— Попробуй её немного задержать, Джо.
— Что?
— Ты слышал, что я сказал.
— Но... зачем тебе это?
— Я хочу забрать это дело себе.
— Ты?
Олав прекрасно понимал, почему Джо удивлен: Олав никогда не славился стремлением взваливать на себя лишнюю работу без крайней необходимости.
— Да, я, — отрезал Олав Хансон и повесил трубку.
В квартире Гомеса не было никаких признаков того, что он возвращался. Диван всё так же стоял посреди комнаты. Боб сидел на нём, поглядывая на плавящийся в духовке сыр. Он раздобыл номер арендодателя Грегори Дюпона, забрал у него ключи и купил полуфабрикат пиццы в ближайшем «7-Eleven».
«Что ты творишь?»
Что вообще заставило его сидеть здесь по делу Гомеса, рискуя последними крохами своей карьеры? Дело было явно не в жертве. Может, в самом Гомесе — в том, насколько они похожи? В том, что он прекрасно понимал, что чувствует Гомес? Что Гомес решился на то, о чём сам Боб лишь мечтал и был близок к тому, чтобы совершить: начать тотальную войну, совершенно не думая о последствиях для себя? Но если он действительно ассоциировал себя с Гомесом, почему тогда для Боба было так важно остановить именно его? Потому что остановить Гомеса означало остановить самого себя?
Зазвонил телефон. Он взглянул на экран и ответил.
— Всё-таки согласна на кофе?
— Нет, — отрезала Кей Майерс. — Мне нужно поговорить с тобой.
— Да ну?
— У нас тут что-то вроде казни в «Саутдейл-центре». Я вижу очевидное сходство с покушением на Данте и хочу знать, так ли это видится тебе.
— Я думал, меня отстранили.
— Разумеется, мы не можем официально подключить тебя к расследованию, но консультироваться с человеком, обладающим важной информацией и пониманием сути дела, нам никто не запрещает.
— А если я откажусь?
— Встретимся в «Саутдейле», — ответила Кей Майерс и повесила трубку.
Боб вышел на прохладный вечерний воздух. Оглядел парковку. Точнее, парковки, поскольку вся территория была разбита на несколько секторов, окружавших похожие на обувные коробки здания в центре.
Асфальт ещё блестел от недавнего дождя. Боб направился к центру стоянки, где в небо, подобно сигналам азбуки Морзе, вовсю вспыхивали синие проблесковые маячки. Единственным звуком был монотонный гул шоссе 62, по которому отсюда можно было уехать в соседний округ. Если бы у тебя возникло такое желание. Если бы ты верил, что там жизнь сложится лучше.
Олав Хансон стоял у оградительной ленты, натянутой вокруг пикапа «Шевроле Сильверадо». Заметив приближающегося Боба, он выставил вперёд ладонь.
— Ты отстранён от службы, А-а-а-с-с. Иди домой.
— Меня вызвала Майерс, — ответил Боб, не глядя на коллегу. Дверцы пикапа были распахнуты, вокруг машины копошились эксперты-криминалисты в белых комбинезонах, похожие на пчеловодов. Тело к этому моменту уже увезли.
— Майерс ещё не приехала, так что делом руковожу я. И я говорю тебе: твоя помощь нам не нужна, А-а-а-с-с.
Осматривая место происшествия, Боб заметил полоски белого скотча и пулевые отверстия в верхней части лобового стекла. Крытая парковка на противоположной стороне улицы. Судя по траектории, стреляли именно оттуда. С какого-то возвышения, скорее всего — с крыши.
— Вы проверили, есть ли там камеры видеонаблюдения?
— Мы тут не идиоты, но делаем всё по очереди. Сейчас мы опрашиваем возможных свидетелей, которые могли здесь находиться.
— Находиться здесь? И что они должны были видеть? Как пуля пробивает стекло? Если они не связались с полицией сразу, с чего ты взял, что они захотят говорить с тобой сейчас? — Боб давал себе обещание не поддаваться на провокации при виде Хансона, но это настойчивое «А-а-а-с-с» снова запустило гул в голове. — Нужно делать всё в правильном порядке, Хансон, неужели непонятно? Сначала нужно проверить...
— Офицер! — Хансон помахал рукой одному из патрульных. — Будьте добры, выведите постороннего за пределы места преступления.
Боб развернулся и ушёл. Пересёк улицу под нетерпеливые гудки автомобилей.
У входа на крытую парковку он сразу заметил первую камеру видеонаблюдения.
Комната охраны располагалась на первом этаже и представляла собой странное вытянутое помещение с низким потолком — словно архитекторы втиснули его туда, когда спроектировали всё остальное. Боб показал удостоверение сидевшим внутри мужчинам. Один из них представился начальником смены охраны. Кожа у него была в глубоких, крупных порах, из-за чего он сам казался состоящим из пикселей. Он сказал, что в курсе убийства на парковке, и без лишних вопросов согласился показать Бобу записи с камер.
— Мне нужно видео с крыши, — сказал Боб.
— На крыше камер нет, — ответил охранник. — У нас обычные IP-камеры, а для них там слишком суровые условия, особенно зимой. Зато все этажи просматриваются отлично.
— Мы можем перемотать на полшестого и прокрутить записи со всех камер на высокой скорости? Одновременно. У нас мало времени.
— Конечно, но это уже прошлый век. — Охранник самодовольно ухмыльнулся. — Гляньте-ка сюда.
Он быстро набрал несколько команд на клавиатуре.
— У нас на каждую зону приходится по две камеры. Одна пишет постоянно, а вторая — модель IPCC-9610 — реагирует на движение. У неё есть режим ночного видения и...
— Очень впечатляет, но, как я уже сказал, времени у нас в обрез. — Боб скользнул взглядом по синим сполохам на парковке за окном.
— Ладно, ладно, тогда запустим запись с этой камеры. — Охранник снова застучал по клавишам. — Видите? Пропуски вырезаются автоматически, картинка идёт без пауз, а камера сама наводится на любой движущийся объект и следует за ним. Вот посмотрите на эту женщину, например. — Он указал на одно из крошечных окон мозаики, покрывавшей экран.
— Лифт идёт до самой крыши? — спросил Боб.
— Лифт и внутренняя лестница заканчиваются на верхнем этаже. Оттуда на крышу ведёт отдельный лестничный пролёт.
— Отлично. Мы можем вывести на экран только лифт и дверь этой лестницы на верхнем этаже?
— Без проблем. Смотрите. — Охранник застучал по клавишам с таким азартом, что Боб понял: он сделал счастливым как минимум одного человека за эту неделю.
Камера фиксировала людей и машины по мере их появления. Как только Боб убеждался, что на записи нет ничего подозрительного, он просил охранника мотать дальше. После десятка таких прыжков охранник подавил зевок.
— Простите, день выдался дол...
— Стоп! — оборвал его Боб. — Верни нормальную скорость.
Охранник нажал клавишу, и Боб уставился на человека, выходившего из двери на лестничную площадку. На нём была куртка с наброшенным капюшоном и солнцезащитные очки. В руках он нёс продолговатый свёрток, обмотанный пузырчатой плёнкой.
— Вот ты и попался... — прошептал Боб. Он почувствовал, как сердце забилось чаще.
Человек остановился у подножия лестницы, ведущей на крышу, повернулся и огляделся по сторонам.
— Стоп-кадр!
Реакция охранника была мгновенной.
— Крупным планом сделать?
— Пожалуйста, — кивнул Боб.
Несмотря на то, что лицо на экране было скрыто тенью от капюшона, а глаза прятались за тёмными очками, у Боба Оза не оставалось сомнений. Это был человек с фоторобота. Это был Томас Гомес.