Час волка (ЛП), стр. 34

— Можешь скинуть мне этот снимок на почту?

— Конечно. — Охранник кликнул на иконку отправки. — Куда слать?

— Нам нужно разослать его всем патрульным экипажам в городе, — пробормотал Боб скорее сам себе, забирая у охранника клавиатуру и вводя адрес дежурного офицера главного управления MPD.

Он нажал «Отправить», поблагодарил охранника и направился к торговому центру дожидаться Майерс.

Я вышел из автобуса у торговой галереи на Николлет-Молл. На этой пешеходной улице всегда было полно народу, даже в самый лютый зимний холод. Я проходил мимо ресторанов и баров, из открытых дверей которых доносилась музыка. Прошёл мимо двух латиноамериканцев, стоявших у киоска и куривших одну сигарету на двоих.

— Ола, — поздоровался я.

— Ола, — хором отозвались они.

Я подошёл к великолепному столетнему зданию, в котором когда-то располагался универмаг «Дейтонс». Название сменилось, но ассортимент остался прежним. Я окинул взглядом фасад. Заметил камеры видеонаблюдения над входом. Покрепче перехватил свёрток в пузырчатой плёнке — похоже, никто ни о чём не догадывался. Я глубоко вздохнул, точно ныряльщик перед погружением, и вошёл внутрь. Едва переступив порог, я ощутил это. Чувство, будто оказался в совершенно ином мире: теперь я был частью крытых галерей Миннеаполиса, раскинувшихся на восемь квадратных миль и соединённых надземными переходами. Здесь буквально можно было прожить всю жизнь. Родиться в одной из клиник, поселиться в квартире, обедать в ресторанах, ходить в школу, работать в офисе, развлекаться в кинотеатрах и барах. Здесь можно было умереть и найти упокоение в церкви, которая тоже где-то здесь пряталась. И при этой мысли меня внезапно осенило: ведь я уже мёртв. Просто меня ещё не похоронили.

Я пересёк одну из городских улиц по крытому надземному переходу и попал в другой сектор, в другую страну.

Я зашёл в пиццерию быстрого обслуживания, присел у стойки и заказал пиццу, за выпеканием которой можно было наблюдать прямо в огромных красных печах, похожих на адское пекло. Я смотрел, как плавится сыр, поднимается тесто и кружочки пепперони исходят жиром. Я был голоден и утомлён. Настолько утомлён, что на мгновение потерял концентрацию, упустил нить происходящего, утратил бдительность, и в голову снова полезли сомнения: какого чёрта ты делаешь? Я взял себя в руки, как делал всегда, дав себе чёткий ответ. Выпрямился на стуле. Посмотрел прямо в объективы камер безопасности, закреплённых на стене над печами.

— Ваш коллега только что был здесь, я показал ему те же кадры, — сообщил охранник парковки.

— Понятно, — отозвался Олав Хансон, изучая снимки на экране компьютера. Освещение и качество картинки оставляли желать лучшего, да и прошло уже тридцать лет с их последней встречи. Но он не сомневался. Эти шрамы на лице. Это был Лобо. Он выжил. И он здесь.

Зазвонил телефон. Джо Кьос.

— Да?

— Только что звонил дежурный из управления. Оз отправил им снимок Томаса Гомеса с парковки и потребовал запустить программу распознавания лиц по всем камерам города.

— Чёрт! Кентуки Фрайд? Но ведь парня отстранили от службы!

— Вот именно это дежурный только что и выяснил. И теперь звонит нам, недоумевая, что делать и кому докладывать.

— Докладывать о чём?

— О том, что Томас Гомес только что засветился на камере в пиццерии на Трэк-Плаза.

— В торговом центре на Николлет?

— Да.

Олав Хансон кивком поблагодарил охранника и поспешил к выходу, направляясь к своей машине.

— Джо?

— Да?

— Дай мой номер дежурному и скажи, чтобы обо всех перемещениях Гомеса он докладывал лично мне. Только мне. Понял?

Олав сел в машину и уже собирался прилепить мигалку к крыше, когда увидел въезжающий на парковку «форд». Машина была из полицейского гаража, и, если он не ошибался, за рулём сидела Кей Майерс.

— Олав... — заговорил Джо Кьос тем самым медлительным и раздражающим тоном, который он всегда включал, когда не хотел сразу выполнять указания. — Мне не нужны проблемы. Я обязан передать это Майерс, она как раз едет туда. Так что потом сами будете спорить, чьё это дело.

— Ладно, — согласился Олав. — Но дай мне двадцать минут фору.

Джо помедлил.

— А разве мы не должны вызвать туда SWAT?

— Предоставь это решать мне, Джо. Просто дай дежурному мой номер и обеспечь мне эти двадцать минут. Договорились?

— Но...

— Слушай, Джо. Помнишь про должок? Ты мне должен, и я требую ответную услугу, идёт? Бог свидетель, вы мне все задолжали, верно?

Он услышал, как Джо сглотнул. Система негласных должков была одним из неписаных правил в MPD. Проще говоря, это означало: если ты прикрыл коллегу — будь то мелкое нарушение правил или что-то серьёзное, — у тебя появлялось право на ответную услугу, которую ты мог потребовать в следующий раз, когда тебе самому понадобится помощь.

— Двадцать минут, — вздохнул Джо Кьос и повесил трубку.

Боб сидел в кофейне «Карибу Кофе» в торговом центре «Саутдейл». Он посматривал на часы, гадая, получила ли Кей Майерс его сообщение о том, где он находится, когда наконец увидел, как она входит в зал.

— А вот и ты, — сказала Кей, опускаясь на стул напротив. — Извини, эксперты провозились дольше, чем планировалось.

— И что они говорят?

— Отпечатки пальцев на скотче на лобовом стекле. Отпечатки пальцев и следы обуви на краю крыши парковки. А вообще, за это дело у нас уцепились абсолютно все. Слишком много поваров на одной кухне, сплошной хаос.

— Ты имеешь в виду Хансона?

— Он уже успел здесь наследить и заявил всем, что раз он первый детектив на месте, то до дальнейших указаний дело ведёт он. И это при том, что у него сегодня даже смены нет.

— Зачем ему это дело?

Кей пожала плечами.

— Наверное, со скуки, да и дело кажется интересным. Впрочем, тебе, похоже, тоже.

— Мне?

— Я заходила к охраннику парковки, просила показать видео с крыши. Он сказал, что я уже третий детектив с такой просьбой. А когда я попыталась разослать ориентировку, мне сообщили, что ты это уже сделал. Слишком много поваров на одной кухне, тебе не кажется, Боб?

Боб пожал плечами.

— Время не ждёт. Для меня это не вопрос уязвлённого эго, я просто хочу повысить наши шансы поймать Гомеса до того, как он снова исчезнет. Где сейчас Хансон?

— Не знаю, он уже уехал. Но скажи мне: если это не вопрос эго, почему ты скрыл от отдела нападений всю информацию, которая у тебя была по Гомесу?

— Разве я скрыл?

— Да. Уокеру звонил врач, к которому ты приходил. Интересовался, не нужна ли ему охрана.

— Ах, этот... парень, который выписывает Гомесу инсулин, — хмыкнул Боб, поднимая чашку. — Знаешь что, наверное, это просто вылетело у меня из головы. — Он сделал глоток, встречая красноречивый взгляд Кей поверх края чашки.

— Вопрос в том, — произнесла Кей, — известно ли тебе о Гомесе что-нибудь ещё, что могло бы нам помочь?

Боб поджал губы и покачал головой.

— Ладно, Боб. Я обратилась к тебе за помощью. Что думаешь по этому поводу?

Боб улыбнулся ей. Они с Кей пришли в убойный отдел примерно в одно время. Как тогда, так и сейчас находились те, кто считал, что двери перед ней открылись лишь потому, что она женщина и чернокожая — то есть идеально вписывалась в стремление MPD отразить этнический состав населения города. Но Боб всегда знал, что как следователь она на голову выше него, и если в мире есть хоть какая-то справедливость, она пойдёт гораздо дальше него. И всё же в сложных делах она неизменно шла советоваться именно к нему. Сама она говорила, что его голова работает иначе, чем у неё, и он часто помогал ей увидеть дело под другим, более продуктивным углом. В остальном они никогда не были близки. Возможно, потому, что она была слишком серьёзной и всегда шла домой, когда Боб с коллегами отправлялись в бар отмечать очередную маленькую победу. А может, потому, что она была не из тех, кто откровенничает о личном. Тем большим сюрпризом для него стало то, что именно она оказалась рядом, когда после гибели Фрэнки всё в его жизни полетело кувырком. Она прикрывала его, когда он не выходил на дежурство, говоря Уокеру, что они поменялись сменами. Отвозила его домой, когда он был не в состоянии вести машину. Но при этом всегда держала дистанцию. Всё, что она получала взамен — кучу лишних проблем, иначе и не скажешь. В итоге Боб пришёл к выводу, что Кей Майерс — человек несравненно лучше, чем он сам.