Час волка (ЛП), стр. 31

— Здравствуйте, — сказал я.

Её грузное тело вздрогнуло от неожиданности, и она повернулась ко мне. Я заметил панику в её глазах. А затем — облегчение.

— Ох, слава богу, — выдохнула она.

Она не произнесла этого, но я и так знал: первой её мыслью было, что я чернокожий. Полагаю, латиноамериканец пугал её чуточку меньше. Совсем чуточку. Я улыбнулся.

— Подумал, может, вам нужна помощь?

— Спасибо, не стоит, — ответила она с видом, который ясно говорил: помощь — это как раз то, что ей сейчас нужно. Она уставилась на моё лицо, затем на руки. Я пошёл дальше.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы отыскать ту большую синюю машину, хотя я знал, где она обычно стоит, и ориентировался по высокой опоре освещения в центре парковки. Это был пикап «Шевроле Сильверадо Хай-Кантри» с двойной кабиной. Я заглянул внутрь через водительское стекло. Отметил про себя, что подголовник находится на обычной высоте. Сиденье сдвинуто не слишком вперёд и не слишком назад. Рукавом куртки я стёр капли дождя с лобового стекла, достал рулон широкого белого скотча и оторвал три полоски. Наклеил их на лобовое стекло со стороны водителя, прямо под самой крышей. Получился белый квадрат размером примерно три на три дюйма. Я посмотрел на часы. Полшестого. Это давало мне ещё полчаса.

Глава 23

Колесо фортуны, октябрь 2016 года

Боб остановил «вольво» у обочины перед баром «У Берни». Вывески «Счастливые часы» не было. Он забарабанил пальцами по рулю, глядя на жёлтый свет за жалюзи. И как это теперь назвать? «Несчастливые часы»? И насколько не обрадуется Крисси Хайнд, если он снова объявится так быстро? Есть только один способ узнать.

Стоявший за стойкой мужчина походил скорее на вышибалу, чем на бармена.

— А где Лиза? — спросил Боб.

— Её сегодня нет.

— Я вижу, что нет, я спросил...

— Я слышал, что вы спросили, мистер. Вам налить чего-нибудь?

Боб задышал открытым ртом. Он почувствовал, как в голове снова начинает шуметь. Он выложил на стойку своё полицейское удостоверение.

— Хочешь отвечать на мои вопросы здесь или в участке?

Бармен изучил удостоверение, наливая бокал пива.

— У неё ребёнок заболел, так что она дома, — сказал он. — У неё проблемы?

«Нет», — подумал Боб. Он забрал удостоверение и вышел.

Вернувшись в «вольво», он в бессилии стукнулся лбом о руль.

«Проблемы как раз у меня».

Он набрал букву «Э». Затем «Л». С удивлением посмотрел на «И» и «С», а потом вспомнил, что прошлым вечером удалил её из списка контактов. К сожалению, номер он всё ещё помнил наизусть.

— Стэн.

Голос был глубоким и спокойным.

То, что Стэн ответил на звонок по телефону Элис, назвав лишь своё имя, говорило Бобу как минимум о двух вещах. О том, что Элис доверяет Стэну свой телефон, чего ему она никогда не позволяла. И о том, что Стэн понял, что звонит Боб, и готов к конфронтации. Боб мог бы потереть телефон о бедро и сделать вид, будто набрал номер случайно в кармане. Но шум в голове уже полностью завладел им, и именно этот шум теперь принимал решения.

— Добрый вечер, тупица. Элис дома?

— Она просила тебя не звонить ей, Боб.

Боб взвыл в трубку. Он не понимал, что произошло, на мгновение он словно отключился, а когда пришёл в себя, телефона в руке не оказалось. Он отыскал его на полу и заметил паутину трещин в форме розы в углу экрана. Он набрал: «Не смог сдержаться, не могу сейчас быть один. Нужно было...» В списке контактов у него были записаны только имена; вместо фамилий стояли названия мест, где он встретил этих женщин в первый раз — обычно это были бары. К примеру, судя по списку, он знал двух сестёр по фамилии «Риверфронт».

— Кэрол.

— Привет, Кэрол. Это Боб.

Молчание.

— Боб Оз.

— Я и так вижу, кто звонит. Вот думаю, что тебе сказать.

— Да?

— Я знаю, что ты переспал с моей подругой на следующий день после меня.

— Серьёзно? А... — Боб посмотрел в телефон. — Тоня Ривер... Тоня — твоя подруга?

— Тоня? Ты ещё и с Тоней переспал?!

Боб прижал ладонь ко лбу.

— Ладно, Кэрол, я виноват по уши и заслужил это. Но я звоню не ради секса, мне просто нужно с кем-то поговорить. Ну, просто выпить где-нибудь по чашке кофе.

Боб услышал резкий, горький смех, оборвавшийся яростным.

— Ты больной?

— В смысле подцепил что-то венерическое или как-то иначе?

Он так и не узнал, оценила ли она шутку: она уже повесила трубку.

Он прокрутил список вниз. Раскрутил пальцем имена на экране, словно колесо фортуны. Список остановился, и его взгляд упал на имя. Дори Анвил. «Анвил» — это был бар, он его помнил, а вот Дори — нет. Значит, встреча вряд ли была запоминающейся. Но именно это ему сегодня и было нужно: кто-то, с кем необязательно спать. Он нажал кнопку вызова.

— Привет, Боб! Наконец-то!

Боб замешкался. Судя по голосу, для неё встреча оказалась куда более запоминающейся, чем для него. Возможно, она хотела продолжения. С другой стороны, по её тону не казалось, что она откажется от встречи.

— Привет, Дори.

— Соскучился по мне? — В её голосе сквозила фальшивая, щебечущая нотка, словно взрослая женщина пыталась притвориться ребёнком.

— Невероятно, — ответил Боб, поймав себя на том, что бессознательно перенял сдержанную иронию Майка Лунде.

— Тогда почему не звонил?

— Ну, видишь ли, я потерял твой номер и...

— Оборжаться, я так и знала! — Её смех звучал на такой высокой ноте, что Бобу показалось, будто его мозг пилят циркулярной пилой. — Именно поэтому я и прислала тебе эсэмэску со своим номером, Боб.

— Присылала?

— Да! — Её смех резко оборвался. — Так зачем ты врёшь?

Боб перевёл дух. Он безумно устал. Устал и вымотался. Устал от Боба Оза.

— Если честно, Дори — а я редко бываю честен, — я вру просто потому, что так гораздо приятнее, чёрт возьми. И я думаю, тебе стоит отнестись к очевидной лжи как к спасательному кругу. Хватайся за него, и тебе не придётся терпеть унижение, услышав от меня, что ты просто не показалась мне достаточно интересной.

Затяжная пауза. А затем эта циркулярная пила смеха снова полоснула по его мозгам.

— Оборжаться, Боб!

— Спасибо. Как поживаешь, Дори?

— Неплохо. Я дома, одна. Хочешь приехать?

Боб уже собирался согласиться, но что-то его удержало. Дори-Дори-Дори. Что же такое он никак не мог о ней вспомнить? Она была сумасшедшей? Ханжой? Навязчивой? Подхватила триппер? У неё был муж? Впрочем, какая теперь разница.

— Ну давай, Боб.

— Э-э...

— Слушай, меня так заводит, когда ты ломаешься, Боб. Но я же знаю, что ты меня хочешь. И я сделаю абсолютно всё, что ты пожелаешь. Просто скажи, чего тебе хочется.

— Ты умеешь готовить фрикадельки в коричневом соусе?

— Чего?

— Ничего. Дори, Дори... — А почему ты подчёркиваешь, что ты дома и совсем одна?

— Ну, тебе ли не знать ответа.

— Мне?

— Это ведь ты упёк Тони в больницу.

Та самая Дори. Боб сглотнул.

— И... как он там?

— Тони-то? Не слишком хорошо. Ты сломал ему нос и челюсть.

Он услышал её вздох. И звон кубиков льда в стакане.

— Мне, конечно, жаль Тони, но мне так понравилось, как ты за меня дрался, Боб. Ты дрался за меня, правда. Он же гораздо крупнее!

Теперь Боб услышал, как заплетается её язык. И слёзы в голосе.

— Дори, я тут вспомнил: я сегодня иду играть в боулинг.

— Тогда после боулинга.

— Это турнир, ночь предстоит долгая.

На том конце провода воцарилось молчание. Он услышал, как она пару раз шмыгнула носом.

— А как насчёт завтра?

— С радостью бы, Дори, но, думаю, у тебя завтра другие планы.

— Да? Какие же?

— Ты пойдёшь навещать Тони в больнице и скажешь ему, что больше никогда не сделаешь ему больно.

Дори горько рассмеялась.

— Оборжаться, Боб.

— Может быть, а может, и нет. Но ведь именно он собирался за тебя драться, Дори. А не я.