Час волка (ЛП), стр. 26
Конечно, но нам нужно обсудить цену.
Слово в слово — именно это он произнес в самый первый раз, когда сделал свой выбор и выпустил джинна из бутылки. Он сплюнул в сторону реки и проводил взглядом пенный белый комок, уносимый течением в темноту. Что ж, пусть так. Но на этот раз ко дну пойдет не он.
Глава 19
Четыреста ярдов, октябрь 2016 года
В магазине стоял Дональд Дак. Полуденное солнце отбрасывало полосу тени на его клюв. На лбу была нарисована мишень, и он держал пистолет, направленный на меня. Я подошел к прилавку. Стена за ним была увешана винтовками на продажу. Все с коробчатыми магазинами и пистолетными рукоятками — они напоминали скорее об Ираке и Афганистане, чем об охоте на оленей. На колонне висел плакат с изображением пулемёта и надписью: «Потому что иногда единственное, что может поднять вам настроение, — это стрельба из пулемёта».
Появился мужчина в камуфляжной кепке и футболке с надписью «TOTAL DEFENSE».
— Добро пожаловать в «Митро» [28], — сказал он. — Чем могу помочь вам сегодня, сэр?
— У меня забронирован час занятий с инструктором.
Мужчина посмотрел на что-то на прилавке перед собой.
— Мистер… Джонс?
— Всё верно. У меня проблемы с целями, расположенными в низине.
— Да, здесь так и записано. У вас там винтовка?
Я кивнул и приподнял завёрнутый в пузырчатую плёнку свёрток.
— Тогда я только захвачу патроны. Идёмте за мной. Меня зовут Джим.
— Томас. — Это вырвалось само собой. Ничего страшного, но мне нужно быть осторожнее, следить за любыми признаками того, что моя концентрация ослабевает. Думать. Думать. Всё время.
Джим вывел меня на улицу. Мы прошли мимо двух стандартных стрельбищ: одного для стрельбы по тарелочкам и другого с мишенями в форме человеческих силуэтов. Джим рассказал мне, что это трёхсотъярдовые рубежи для стандартных винтовок. Два обычных симпатичных вооружённых подростка, стоявшие на возвышении, вежливо с нами поздоровались — парень был в куртке с американским флагом, девушка — в свитере с надписью «ЗА ОРУЖИЕ».
— Привет, Ола. Не могли бы вы с Сигрид сделать перерыв на кофе?
Оба кивнули и скрылись из виду. За пригорком, в низине, стояла деревянная стена с закреплёнными на ней обычными круглыми мишенями.
— Расскажи, в чём именно твоя проблема, Томас?
Я снова объяснил, что никак не могу скорректировать прицел с учётом разницы высот между мной и мишенью.
— Понимаю. — Джим кивнул с серьёзным видом, точно пастор, только что выслушавший исповедь. — Но не волнуйся, Томас, мы с тобой сегодня это исправим.
— Спасибо, — отозвался я, не найдя других слов.
— Покажи свою изготовку к стрельбе, Томас.
Я распаковал винтовку и лёг на один из двух резиновых ковриков.
— Целься и дыши, — скомандовал Джим. Я послушался. Он обошёл меня кругом, зашел со спины и с кряхтением подтолкнул мою ногу носком ботинка, поправляя позу то тут, то там. Затем лёг рядом со мной на соседний коврик.
— Так, — начал он, прокашлявшись. — До тех мишеней триста ярдов, и они, как видишь, расположены изрядно ниже нас. Многие начинают спорить, когда я говорю, что независимо от того, находится ли цель ниже или выше тебя, целиться нужно ниже, чем обычно. Люди легко соглашаются с этим, когда цель находится ниже, как в нашем случае. Но отказываются верить, что нужно целиться ниже и тогда, когда цель находится выше. Их логика протестует…
— Я не спорю, Джим, я просто хочу…
— …потому что они не понимают, что на траекторию горизонтального выстрела гравитация влияет сильнее, чем на выстрел вертикально вверх или отвесно вниз. А теперь представь, что…
— Я всё это знаю, Джим. У меня один конкретный вопрос.
— Представь, что ты лежишь на склоне холма в трёхстах ярдах от оленя на равнине, который…
— Четыреста ярдов.
— Что, прости?
— Олень находится от меня в четырёхстах ярдах. И с того места, где я стою, угол наклона составляет пятнадцать градусов.
— Конечно, но давай разберём пример с тремястами.
— Нет, — отрезал я.
Джим слегка растерялся, сбившись с мысли. Но я видел, как его мозг лихорадочно ищет способ продолжить игру, правила которой он знал в совершенстве.
— Я не рекомендую новичкам начинать со стрельбы по целям на расстоянии более трёхсот ярдов, — сказал Джим. — На трёхстах ярдах ты уже приближаешься к тому, что мы называем максимальной дальностью прямого выстрела, какими бы патронами ты ни пользовался. На большем расстоянии пуля будет так сильно зависеть от ветра и погоды, что новичок просто ранит оленя или спугнёт его, а тебе ведь этого не хочется, Томас?
Я снял солнцезащитные очки. Наши взгляды встретились.
— Четыреста ярдов, — повторил я. — Мне нужно лишь знать, верны ли мои расчёты или я чего-то не учёл.
Он сделал вдох. Поморгал.
— Как знаешь, — пробормотал он, сдвинул кепку на затылок и задумался, двигая челюстями, словно жевал травинку.
Я ждал. Я не торопился.
Он перевернулся на бок и достал телефон. Запустил калькулятор.
— Ладно, четыреста ярдов, — произнёс он. — Тебе нужно целиться так, будто дистанция составляет четыреста ярдов.
— Я так и думал.
— Отлично. Ну что, Томас, сделаем несколько выстрелов по левой мишени внизу?
Я пожал плечами.
— Каковы параметры?
Он назвал мне расстояние и угол, а я ответил, что косинус мне не нужен — я знаю его для любого угла. И калькулятор мне тоже не нужен, чтобы рассчитать поправку прицела. Я посмотрел на флаги перед магазином у себя за спиной. Лёг на коврик, зарядил оружие, скорректировал прицел.
— Стреляй, как будешь готов, — сказал Джим.
Я вдохнул, затаил дыхание. Увидел перед собой лицо Коди Карлстада — точь-в-точь как на фотографии. На лбу у него была мишень, как у того Дональда Дака. Он целился в меня, в мою жену, в моих детей. Я выстрелил. Зарядил. Выстрелил. Зарядил. Она была такой красивой, когда смеялась, и когда её сердце разбивалось, моё разбивалось тоже. А моё разбивалось часто, потому что её сердце могло разбиться из-за любой мелочи — из-за какого-нибудь незнакомца, которого ей стало жалко, или из-за того, как падал свет, напоминая ей о временах, которые уже никогда не вернутся.
— Пусто, — сказал Джим.
— Что?
— Магазин пуст. Хватит давить на спуск.
— Конечно. — Я отложил винтовку и поднялся.
Мы спустились по склону к мишени.
— Неплохо, — оценил Джим.
Все пять выстрелов легли в радиусе пяти-шести дюймов.
— Могло быть лучше, — сказал я, заметив, что разброс получился скорее горизонтальным, чем вертикальным. — Что посоветуешь?
— Тебе стоит поработать над изготовкой и дыханием, но спуск у тебя от природы мягкий. Повесь дома, Томас. — Он снял бумажную мишень, свернул её в рулон и протянул мне. Я догадался, что он проделывает это со всеми клиентами — вручает им трофей на память об охоте.
Мы пошли вверх по склону. Джим наблюдал, как я упаковываю винтовку в пузырчатую плёнку.
— На кого именно ты собираешься охотиться? — спросил он наконец.
Я продолжал заматывать свёрток.
— А почему ты спрашиваешь?
— М24. Не то чтобы с ней нельзя было охотиться, я имею в виду, изначально она для этого и создавалась. С небольшими модификациями.
— На хищников, — ответил я, не поднимая головы.
— О таком я ещё не слышал, — рассмеялся Джим.
Я смеяться не стал.
— Не то чтобы это моё дело, Томас, но ты ведь знаешь, что волк сейчас находится под защитой закона, верно?
— Правда?
— Ага. Но ты не бойся, я не собираюсь стучать. Волков видели в Сидар-Крик, чёрт возьми, это всего в получасе от центра. А у нас свободная страна, люди имеют право защищаться, как по мне. Или я не прав, Томас?
— Чёртовски прав, — ответил я.
Вернувшись в магазин, я расплатился наличными.
— Нечасто такое увидишь, — заметил Джим.
Я услышал, как сзади кто-то вошёл. Не знаю, почему я обернулся — возможно, дело было в шагах, кашле или хриплом голосе. Двое полицейских в форме, мужчина и женщина. Сердце забилось чаще. Я забрал сдачу, зажал винтовку под мышкой, опустил взгляд и зашагал к выходу. Заметил пустую патрульную машину на парковке. В том, что копы приехали на стрельбище, не было ничего странного, успокаивал я себя, — они наверняка просто тренируются. И всё же я пошёл быстрее, чем обычно. И когда услышал, как хриплый голос крикнул: «Сэр! Подождите!», я понял: как бы тщательно ты ни планировал дела — будь то будущее твоей семьи или то, как пережить её утрату, — против случайности ты бессилен.