Час волка (ЛП), стр. 27
Остановиться? Бежать? Сорвать с винтовки плёнку и напасть?
Я остановился. Медленно повернулся.
Коп бежал ко мне. Он ещё не вытащил пистолет из кобуры, но что-то держал в руке. Я напрягся, пока толком не понимая, к чему готовиться.
— Джим говорит, вы забыли это, сэр, — произнёс он, поравнявшись со мной.
Теперь я увидел, что у него в руке. Мишень. Должно быть, я оставил её на прилавке.
— Большое спасибо, — сказал я и попытался улыбнуться, заталкивая мишень под пузырчатую плёнку.
— Всегда к вашим услугам — MPD, — рассмеялся полицейский. И я понял, что этот человек вполне мог бы мне понравиться. Я тоже рассмеялся. Ведь он и понятия не имел, что стоит лицом к лицу с человеком, который два дня назад подстрелил торговца оружием в Джордане, а через несколько часов снова примется за работу.
Глава 20
Глаза, октябрь 2016 года
Было полчетвёртого, когда зазвенел колокольчик над дверью «Town Taxidermy».
Майк Лунде вышел из подсобки за прилавком, сдвинув очки для чтения на лоб.
— Детектив Оз, — сказал он, вытирая руки насухо о грубый синий фартук.
— Лунде. — Боб огляделся. Если не считать чучел животных, здесь было так же безлюдно, как и в прошлый раз.
— Чем могу помочь?
Боб улыбнулся и похлопал по боку белохвостого оленя.
— Я подумал, вы не против, если я посижу сегодня у вас часок-другой?
Лунде посмотрел на Боба с лёгким удивлением.
— У нас нет других зацепок по Гомесу, — пояснил Боб. — Это единственное место, где мы можем ожидать его появления.
— Конечно, оставайтесь, — сказал Лунде. — Но я бы не слишком на это надеялся. Точной договорённости о встрече у меня с Томасом нет.
— Я знаю.
— Ну ладно тогда. Кофе будете?
Боб последовал за Лунде через дверь за прилавком в просторное помещение, которое, судя по всему, служило мастерской. Это была большая комната с несколькими верстаками и развешанными по стенам инструментами. Запах — вероятно, клея — напомнил ему что-то из детства, связанное с Рождеством и конфетами, только был чуть резче. Лунде переставил четыре желтовато-белые фигуры, выглядевшие так, словно их вырезали из полистирола, освобождая для Боба стул. Одна из фигур походила на оленя, другие изображали млекопитающих поменьше — возможно, рысей или волков.
— Что это такое?
— Мы называем их манекенами, — ответил Лунде, наливая кофе из покрытого пятнами кофейника. — Мы заказываем их, и они приходят уже отлитыми по форме.
— Но это же обман.
Лунде рассмеялся и протянул Бобу кружку с надписью «Национальная ассоциация таксидермистов».
— Мне всё равно приходится немного дорабатывать их напильником — вон там, где я поставил крестики. Но в целом — да, те времена, когда мы использовали формалин и мягкие ткани животных, давно прошли. Теперь остаются только шкура и рога. Ну и зубы, если клиент об этом просит.
Лунде подошёл к закреплённой на подставке голове оленя. Шкура вокруг носа и глазниц была усеяна крошечными точками, похожими на следы от уколов иглы. Он вдавил маленький шарик глины в одну из глазниц, выдвинул ящичек пластиковой коробки и достал два глаза.
— Пластик?
— Стекло. Это спецзаказ. Я очень придирчив к глазам. Даже слишком, по мнению некоторых моих поставщиков. — Лунде вдавил стеклянный глаз в глину. Изучил его, слегка повернул. — У оленя продолговатые зрачки, которые должны располагаться горизонтально, — пояснил он.
— Почему?
— Чтобы они могли охватить взглядом весь горизонт. Они ведь добыча.
— И высматривают хищников?
— Именно так.
Когда оба глаза были на месте, а глина вокруг них уложена и разглажена, Лунде присел на край одного из верстаков, взял шкуру и показал Бобу отверстие.
— Пулевое отверстие.
Вывернув шкуру наизнанку, он сделал отверстие чуть шире, а затем принялся зашивать его. Опалил кончик нити зажигалкой.
— Здесь тихо, — заметил Боб.
— Да, — согласился Лунде. Он подошёл к манекену оленя, нанёс клей на глину вокруг глаз и надел шкуру на голову, натягивая её вперёд, словно свитер.
— Сейчас он больше похож на осла, — сказал он, приподнимая обвисшие уши. — Но этим мы займёмся позже.
— Сколько времени у вас уходит на то, чтобы… э-э, сделать чучело животного?
— По-разному. От недели до полугода. С головой работы куда меньше, чем со зверем целиком. Многие процессы требуют времени. Снятие шкуры, засолка, сушка кожи. А потом нужно ещё придать морде правильное выражение.
Он взял со стола скальпель и принялся подрезать и расправлять белую кожу вокруг глаз.
— Этому оленю, например, мне нужно придать уверенный и мощный вид. Сделать из него так называемого альфа-самца.
— Вот как?
— Таким клиент запомнил зверя, когда стрелял в него, так что именно это он и заказал.
— Охотник, который хочет запечатлеть момент своего триумфа над зверем, считавшим, что контролирует ситуацию, — заметил Боб.
— Очень поэтично. И в данном конкретном случае — очень точно.
— И у вас получается? Придать животному такое… подлинное выражение?
— Ну, — протянул Лунде, — конечно, я не знаю, насколько оно подлинное. Что чувствует животное? Мне просто приходится задействовать воображение, и в итоге, я уверен, оно приобретает более-менее человеческий вид. Как бы то ни было, главное — увидеть зверя глазами клиента. Показать то, что клиент хочет видеть.
— А если вам не нравится то, что клиент хочет видеть?
Лунде пожал плечами.
— Я как парикмахер. Клиент заказывает причёску. Но в определённых рамках у меня есть некоторая свобода творчества, чтобы создать нечто, превосходящее ожидания заказчика. Их радость — это и моя радость тоже. — Лунде поднял голову. Снова зазвонил колокольчик над дверью. Он вышел в зал, Боб последовал за ним в трёх шагах позади.
В магазине стояла женщина. Очевидно, они с Лунде уже встречались раньше и сразу же заговорили о работе над чучелом собаки. Лунде объяснил, что ждёт новые стеклянные глаза, поскольку те, что ему прислали, его не устроили.
Боб вернулся в мастерскую к своему кофе.
Через некоторое время Лунде вернулся и продолжил прерванную работу.
Боб на мгновение прикрыл глаза, вслушиваясь в тишину и негромкие звуки, сопровождавшие работу Лунде. Наблюдение за тем, как трудится мастер, как медленно проступают очертания будущего изделия, расслабляло его. Это действовало как лекарство. Успокаивало лучше любых таблеток.
— Значит, тебе тоже нравится наблюдать, — заметил Лунде, словно читая мысли Боба.
— Пожалуй, да. Но почему ты сказал «тоже»?
— Томас. Он сидел точно так же, как ты. Говорил мало, время от времени задавая вопросы о технических тонкостях моей работы. Судя по его вопросам, можно было подумать, будто он знает о таксидермии достаточно, чтобы самому сделать чучело кошки. Я как-то сказал ему об этом. Он ответил, что ничего в этом не смыслит, но у него просто хорошо работают руки. — Лунде улыбнулся. — Но, возможно, у него были скрытые мотивы. Может, он принёс кошку только ради того, чтобы подсмотреть мои секреты.
— Скрытые мотивы, — повторил Боб. — Вроде банды X-11.
— X-11? — Лунде взял скальпель поменьше.
— Да. Я думаю, он внедрился в X-11, чтобы отомстить за смерть своей семьи.
— Серьёзно?
— Он наплёл им какую-то историю о том, что работал на наркокартель к югу от границы и был прислан сюда, потому что его разыскивает полиция. Поскольку рассказ Гомеса ничему не противоречил, в X-11 ему поверили. Он организовал убийства наркоторговцев как внутри X-11, так и за её пределами, развязав войну банд. Когда боссы убрали его с передовой, он продолжил свою вендетту уже против собственных людей.
— И его не раскрыли? — Лунде отступил на шаг, чтобы оценить свою работу.
— Каждый четвёртый наркоторговец погибает в течение четырёх лет. Подумай об этом. В нашей стране у приговорённого к смертной казни преступника меньше шансов быть казнённым, чем у уличного торговца крэком — быть застреленным в подворотне. Боссы X-11 привыкли к естественной убыли личного состава. Наверное, они не сразу сообразили, в чём дело, но как только сопоставили факты, просто выставили Гомеса вон. Похоже, после этого он затих.