Час волка (ЛП), стр. 24

— Живо! — рявкнул Боб.

Они нехотя повернулись, уперлись руками в стену и расставили ноги. Боб подошел к самому старшему из них, сбил с его головы шляпу порк-пай, заломил ему левую руку за спину, прижав к стене. Затем правую и, зафиксировав оба запястья за спиной, защелкнул наручники.

— Джамар Кларк.

Слова были произнесены негромко, но Боб повернулся к заговорившему чернокожему парню.

— Что ты сказал?

Парень смерил Боба полным ненависти взглядом, но ничего не ответил. Пару лет назад чернокожий Джамар Кларк был застрелен полицией Миннеаполиса при задержании, и подстрекатели к бунтам пустили слух, будто Кларк в тот момент уже был в наручниках. Боб ни на секунду не сомневался, что дурная слава MPD, известного жестокостью и расизмом, вполне заслуженна — достаточно было послушать, как Хансон и Кьос с восторгом цитировали слова Дональда Трампа о том, что полиции следует жестче обходиться с задерживаемыми. Но даже в MPD не стали бы убивать беззащитных людей.

— Сюда.

Боб повёл Порк-Пая к пассажирскому сиденью, помог ему забраться в салон и без всякой иронии придержал рукой его голову, чтобы тот не ударился о крышу. Он пристегнул его ремнем безопасности, после чего сел за руль и тронулся с места.

— Что за хрень? — подал голос задержанный. Его акцент указывал на то, что он родом из Мексики или какой-то другой латиноамериканской страны, как Боб и надеялся. Боб прижал палец к губам.

— Какого черта, мужик! — закричал Порк-Пай.

Через три квартала Боб свернул на тихую улочку и припарковался.

— Мне нужна кое-какая информация, амиго.

— Какой я тебе, на хрен, амиго!

— Ладно, но информация мне всё равно нужна.

— Я думал, у вас для этого есть стукачи. Или мы их всех уже перерезали? — В широкой ухмылке мужчины не хватало трех передних зубов.

— А теперь слушай внимательно, — сказал Боб. — Времени у меня в обрез, поэтому вот мое предложение — пожалуй, лучшее, что ты услышишь за свою, скорее всего, недолгую жизнь.

— Я тебе ни слова не скажу, гребаный ты легавый козел!

— Еще как скажешь. Потому что я предлагаю тебе отличный стимул — или, выражаясь проще, сладкую морковку. Компренде?

Глаза мужчины блеснули.

— Я не угрожаю тебе тюрьмой, не собираюсь тебя бить и не запугиваю тем, что может случиться с твоим младшим братишкой, который мотает срок в тюрьме штата MCF.

— У меня нет младшего брата, придурок!

— Всё, что я делаю, — это предлагаю тебе вот это.

Боб бросил на приборную панель перетянутую резинкой пачку. Сидевший на пассажирском сиденье мужчина уставился на давно умершего генерала и президента, чей портрет украшал пятидесятидолларовую купюру.

— Здесь две тысячи долларов, — сказал Боб. — Можешь пересчитать.

Мужчина смерил его взглядом, говорившим: «Ну надо же, какой шутник», — его челюсти яростно двигались.

— Ах, прости, забыл, ты же в наручниках, — спохватился Боб.

Мужчина еще немного пошевелил челюстью и сплюнул. Желтоватый сгусток заляпал серьезное лицо генерала.

— Если это отказ, я настоятельно советую тебе подумать еще раз, — сказал Боб. — Ты зарабатываешь по три доллара в час, рискуя получить пулю от банд, быть обчищенным клиентами или арестованным ребятами вроде меня. А сейчас я предлагаю тебе круглую сумму за то, что твои подельники в любом случае сочтут слитой тобой инфой. Потому что через пять минут я отвезу тебя обратно и высажу живым-здоровым, без единой царапины, а на прощание весело крикну: «Спасибо за помощь!» Предоставляю тебе самому догадаться, что твои дружки подумают о том, какую информацию я из тебя вытянул. И каковы будут последствия.

Мужчина уставился на Боба. Он захлопал глазами, пока его мозг пытался переварить слова этого копа-козла. Боб ждал.

— Что тебе нужно знать? — буркнул мужчина.

— Расскажи мне о Томасе Гомесе.

— О ком?

Боб вздохнул.

— Я выбрал тебя не за красивое лицо и не за большой ум, а просто потому, что ты тут явно самый старший. И, возможно, приехал из-за южной границы. Так что покопайся в памяти, отмотай несколько лет назад и вспомни Томаса Гомеса. К тому же ты сдаешь не своего.

— Да что ты об этом знаешь?

— Гомес больше не в банде X-11. Он вышел из игры, верно?

— Многие выходят из игры, это не значит, что мы должны их сдавать.

— И это возвращает нас к двум тысячам, амиго.

Мужчина посмотрел на деньги на приборной панели. Боб ждал, позволяя силе логического притяжения делать свое дело. Наконец латиноамериканец тяжело вздохнул.

— Он пришел из-за южной границы несколько лет назад. Называл себя Лобо.

— Волк? [27]

— В смысле одинокий волк. Держался особняком, настоящий одиночка. Но с тем же успехом он мог бы назваться Локо — психом. Болтал мало, но ходили слухи, будто на родине он работал на один из картелей, завалил кучу народа, и полиция объявила награду за его голову. Босс нашей банды в это не поверил — Лобо ведь был совсем пацаном, — поэтому дал ему «Узи» и велел убрать конкурентов. Лобо пошел прямиком на вечеринку «Черных волков» и всех там перестрелял.

— Погоди. Ты имеешь в виду того самого Лобо?

— Ну, не знаю, я знаю только одного Лобо.

Боб ошеломленно уставился на собеседника. Лобо. Человек с «Узи». Боб вспомнил легенды, которые слышал об этом парне в самом начале своей службы в полиции: призрак, который возник и снова исчез в середине девяностых, оставив за собой лишь кровавый след. Поскольку кровь эта принадлежала бандитам, в MPD разыскивали его без особого энтузиазма. А когда Лобо пропал с радаров, в MPD решили, что его, скорее всего, убили свои же, и закрыли дело.

— Продолжай, — сказал Боб.

— После этого Лобо сделали правой рукой начальника охраны. Но он был слишком отмороженным, никакой дисциплины. Он шел и выкашивал людей из других банд, даже когда те никак не угрожали нашей территории. Им приходилось мстить, из-за чего начинались бандитские войны, гибли люди с обеих сторон, а это вредило бизнесу. В итоге боссы убрали Лобо с передовой и поручили ему внутреннюю безопасность.

— И в чем это заключалось?

— Проверять, чтобы никто не тащил деньги из кассы или дурь из фасовочной, всё в таком духе. Лобо отлично справлялся. Он выявлял не только воровство, но и стукачество. Нам пришлось убрать кучу парней, которым доверяли вслепую. Но потом под раздачу начали попадать и наши люди — Лобо утверждал, что они хватались за оружие, когда понимали, что он их раскусил. Это происходило слишком уж часто, так что боссы решили, что Лобо им в банде больше не нужен. Его вышвырнули.

— То есть убивать его не стали?

Мужчина пожал плечами.

— Лобо всегда говорил, что всё еще состоит на довольствии у того картеля, на который работал у себя на родине. Наши боссы побоялись, что те устроят им проблемы. Ты говорил — пять минут, легавый. Если я задержусь дольше, босс решит, что я сливаю тебе гребаные государственные тайны.

— Ладно. Так что случилось с Гомесом?

— Откуда мне, черт возьми, знать? Поищи к югу от границы.

— Ты знаешь, кто такой Марко Данте?

— Нет.

— Глупый вопрос. Конечно, ты знаешь его и знаешь, что вчера его подстрелили. Слышал в новостях, что это Гомес в него стрелял?

— Я же тебе говорю: всё, что я знаю, — Лобо был наглухо отбитым психом. Вези меня обратно.

— Последний вопрос. Данте продавал оружие X-11?

— Думаю, он продавал его любой банде, которая в то или иное время владела территорией, где стоит его автосервис. Так что да, конечно.

— Ну что ж, спасибо. Наклонись вперед. — Боб снял с него наручники. — Дальше пешком.

— Пешком?

— Я что, похож на таксиста?

Дилер потянулся за пачкой денег, но Боб оказался быстрее и перехватил ее.

— Эй!

— Только верхняя была настоящей, — сказал Боб, вытаскивая пятидесятидолларовую купюру и отдавая пачку мужчине, который уставился на стопку нарезанных газетных полосок у себя в руке.