Час волка (ЛП), стр. 23

Боб сделал глоток кофе. У него есть машина и крыша над головой, что еще нужно человеку? Зачем мужчине работа, если ему не о ком заботиться? Он сложил газету и бросил ее на пассажирское сиденье. Он легко мог бы купить выпуск «Стар Трибьюн» в любом другом месте, а не ехать за ним к самому зданию редакции, но ноги сами принесли его сюда. Он посмотрел на противоположную сторону небольшого парка. Солнце слепило глаза, отражаясь от стеклянного фасада здания, где располагался кабинет психолога Элис. Сколько раз он стоял у этого входа, поджидая ее в те жутко холодные зимние дни, когда не хотелось ехать на велосипеде или ждать автобуса? Или когда на улице темнело? Не то чтобы у Элис была боязнь темноты — темноты боялся как раз он. Как и фильмов ужасов. Она без устали напоминала ему о том случае, когда он взял в видеопрокате кассету с фильмом «Психо». Это случилось вскоре после их знакомства. Она сказала ему, что любит ужастики. Они дошли до сцены, где Лайла Крэйн под истеричный визг скрипок подходит со спины к старухе в кресле-качалке. Элис знала: Боб понимает, что в кресле сидит мумифицированный труп, — они ведь уже обсуждали, что оба смотрели этот фильм раньше. Но в темноте Элис заметила, что Боб сидит, крепко зажмурив глаза. Позже, когда у них собрались друзья, Элис со смехом рассказывала эту историю и призналась, что именно в тот момент поняла, что влюблена в него.

Боб посмотрел на время. Как же чертовски медленно оно ползло. Может, поискать какой-нибудь бар?

Спокойно, спокойно, спокойно.

«Мы разговаривали об одиночестве».

Он посмотрел на телефон. Принял решение. Нашел нужное имя и нажал кнопку вызова.

— Привет, Роубл, это Боб.

— Привет.

— Слушай, мне очень жаль, я так и не успел завезти тебе гриль.

— Да забудь ты, Боб. Серьезно. Ты делаешь мне одолжение, придерживая его у себя.

— Ну, в этом ты прав, мне вообще-то стоит брать с тебя плату за хранение. Наш дом — это тебе не платная парковка.

Роубл рассмеялся.

— Слушай, чисто из любопытства: как продвигается расследование по Гомесу?

— Скверно, — ответил Роубл. — Он словно сквозь землю провалился, никаких зацепок.

— Ты предпринимал что-то еще, кроме рассылки ориентировки?

— Поговорили со всеми, кто имел к нему хоть какое-то отношение, но таких людей немного. Дворник, хозяин дома, соседи. Но они мало что знают. Точнее, вообще ничего.

— А отчет Майерс по поводу соседки, с которой мы беседовали, ты получил?

— Конечно, получили. Но это тоже мало что дало. С такими людьми, как Гомес, которые нигде официально не зарегистрированы, всегда сложно. Ни тебе работодателей, ни родственников, ни школьных друзей. Идеальное прикрытие для какого-нибудь киллера, конечно.

— Ну, повезло, что он не из таких, — заметил Боб.

— Ты в этом уверен?

— Профессиональный киллер не станет стрелять в собственного соседа. Он не промахивается. И он не оставляет в квартире оружейный кейс с кучей следов.

— Тут ты прав, Боб. Но то, как бесследно он исчез, — это впечатляет.

— Пропасть на два дня не так уж трудно. Вот на третий день без четкого плана уже не обойтись.

— Всё именно так, как ты говоришь, Боб.

Роубл. Всегда дипломатичный, всегда готовый выслушать. Скромный, когда этого требовали обстоятельства, твердый, когда необходимо. Парень далеко пойдет.

— Мне пора, Роубл. Но ты ведь сможешь держать меня в курсе дела?

— По делу Гомеса?

— Да. У меня тут висит похожее убийство, так что интересно, нет ли тут связи. Просто звони на этот номер, я сейчас работаю в основном из дома.

— Хорошо. А что за убийство?

Боб помедлил.

— Полезно знать, вдруг там есть зацепки, которые я смогу использовать, — добавил Роубл.

Боб понадеялся, что Роубл не заметил этой затянувшейся паузы перед его ответом.

— Это на самой границе с Сент-Полом, так что там пока неясно с юрисдикцией. Я дам тебе знать, если мне поручат это дело.

— Ладно, — сказал Роубл. — Рад был поболтать, Боб. Передавай привет Элис.

Они закончили разговор.

Боб посмотрел на газету, которая по-прежнему была открыта на разделе вакансий. Он вырвал страницу, достал из бардачка швейцарский армейский нож, разложил маленькие ножницы и принялся резать лист на тонкие полоски.

Элис стояла у окна на кухне. Она заварила себе зеленый чай и смотрела вниз, на парк. Ее мысли всё еще были заняты последней пациенткой — девочкой-подростком с расстройством пищевого поведения. За те четыре года, что девочка ходила на терапию, у нее наметился заметный прогресс. И у самой Элис тоже: она больше не видела свою Фрэнки в каждой пациентке моложе двадцати лет, переступавшей порог ее кабинета, и не мучилась мыслями о том, как бы выглядела ее дочь сейчас. Взгляд Элис упал на «Вольво», припаркованную на противоположной стороне парка. Не марка машины, а ее цвет всколыхнул воспоминания. Горчично-желтый. Боб обожал этот цвет, поэтому в свое время они договорились, что она выберет марку — безопасный, надежный семейный автомобиль, — а он, пижон, подберет цвет. Она поймала себя на том, что бессознательно улыбается. Но тут же вспомнила сообщение, которое он оставил на ее автоответчике три дня назад — о том, что он нарушает их договор по поводу дома, — и улыбка исчезла. Оценка стоимости дома оказалась настолько высокой, что они оба понимали: Боб не сможет выкупить ее долю. Поэтому они договорились, что дом переходит ей по рыночной цене, а ему остается машина без каких-либо долгов. Всё, что оставалось сделать, — поставить подписи под бумагами о передаче прав собственности. Это была бы последняя формальная нить, связывавшая их. Будет ли она скучать по нему? Нет, она так не думала. Но она могла ошибаться: порой на нее накатывала щемящая тоска по нему. По тем временам, когда она выходила из офиса зимой и садилась в прогретый автомобиль, где Боб уже включал песню, которой хотел с ней поделиться, и смотрел на нее так, будто это она делает ему огромное одолжение, позволяя забрать ее и везти домой как принцессу. И вот всё, что осталось после двенадцати лет совместной жизни, — одна подпись. Могло ли всё сложиться иначе? Если бы того, что произошло в тот день, никогда не случилось, остались бы они парой?

Машина на другой стороне парка плавно встроилась в дорожный поток. Элис посмотрела на часы. Следующий пациент через пять минут. Она вздохнула, сделала последний глоток чая и вернулась в свой рабочий кабинет.

Глава 17

Амиго, октябрь 2016 года

В шесть вечера солнце низко висело над крышами Филлипса.

Боб припарковался у детской площадки на Блумингтон-авеню. Он сидел в «Вольво», ел гамбургер и наблюдал за сделкой, которая разворачивалась у соседнего дома. Всё та же троица, что и раньше. Заправлял всем латиноамериканец в шляпе порк-пай. Богачи из западных пригородов частенько наведывались в северные районы вроде Джордана, чтобы купить травки, кокса или мета. Здесь же, в Филлипсе, клиентура была в основном местной. Да и товар — потяжелее. Героин. Крэк. Похоже, именно его они сейчас и толкали. Каждый раз при появлении клиента разыгрывалось одно и то же па-де-труа. Пара слов, наличные, мелкие свертки из рук в руки, плотно сжатые кулаки, чтобы скрыть товар, и всё это было организовано так, чтобы банкноты и дурь никогда не оказывались у одного человека одновременно. Наказание за сбыт наркотиков суровее, чем за дарение, поэтому торговец всегда мог заявить, что просто отдал товар даром, если никто фактически не видел, как он берет деньги.

Боб прожевал последний кусок, вытер пальцы бумажной салфеткой и завел машину.

Он доехал до угла и вышел из машины.

— Полиция! — громко крикнул он, предъявляя удостоверение и наручники, которые откопал в одной из коробок у себя в квартире. — Всем стоять лицом к стене! Кто дернется — стреляю на поражение!

Троица уставилась сначала на Боба, потом по сторонам, явно изумленная тем, что он один.