Час волка (ЛП), стр. 13
— Из отдела нападений кто-нибудь был?
— Нет, — ответил полицейский. — Он только-только пришел в себя после операции.
— Ладно, — сказал Боб и вошел в палату.
Тучный мужчина, лежавший на койке, перевел затуманенный лекарствами взгляд со стены на Боба.
— Марко Данте. — Боб пододвинул стул к койке и окинул взглядом аппаратуру, к которой был подключен толстяк. — Я из полиции Миннеаполиса. Хочу, чтобы ты взглянул на этот рисунок.
Боб поднес телефон к лицу Данте. Он скачал эскиз художника-криминалиста с внутреннего сайта MPD. Лицо латиноамериканского типа, широкое, с выдающимися бровями. Боб предположил, что художникам-криминалистам помогала миссис Уайт.
— Мне вот интересно, что этот парень, Томас Гомес, имеет против тебя?
Взгляд Данте скользнул по экрану телефона и снова уперся в стену.
— Понятия не имею, кто это. И кто вы такой — тоже.
Голос звучал хрипло и тяжело, с итальянским акцентом точь-в-точь как в «Клане Сопрано».
Боб не заметил на лице Данте никаких признаков узнавания при виде рисунка. Может, портрет получился непохожим. Или тот умелый лжец. А может, Данте и Гомес никогда не встречались.
— Я человек, который спас тебе жизнь, — сказал Боб.
Данте посмотрел на него, наморщив лоб.
— Искусственное дыхание «рот в рот», — сказал Боб.
Данте скривился.
— Ты врешь.
— Вовсе нет. Тебя вырвало собственным завтраком. Какая-то паста, верно?
Данте моргнул.
Боб пододвинул стул поближе. Кто-нибудь из отдела нападений мог нагрянуть в любую секунду.
— Я думаю, за тобой охотится банда, Данте. Ты в последнее время ни с кем из них не ссорился?
— Ничего не знаю ни про какие банды.
— Да неужели? И не поставлял оружие банде X-11?
— Понятия не имею, что за «X-…»
— Можешь не продолжать, Данте. Мы знаем, что ты снабжаешь их дешевыми стволами в обмен на разрешение сбывать свой товар на их территории. — Боб звонил в оружейный отдел MPD, где имя Марко Данте знали, но не могли ни подтвердить, ни опровергнуть его связи с X-11.
— Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Данте и громко зевнул. — У меня автомастерская в Джордане. А Джордан — это территория не X-11, а «Черных волков». Вы что, не знаете карту банд, детектив?
— Насколько я знаю, X-11 орудует везде, где ей вздумается. Кстати об оружии, узнаешь это?
Боб снова протянул телефон, на этот раз показывая снимок, сделанный в квартире Гомеса.
— Нет.
— Забавно, потому что, по данным оружейного отдела, это кейс от М24. Я не силен в пушках, но даже я знаю, что это классическая снайперская винтовка. Один из моих коллег проверил реестр огнестрельного оружия, и там указано, что ты недавно приобрел такую.
— Ну, так там, наверное, указано и то, что я заявил о ее краже.
— Да. И возможно, тебе стоит бережнее относиться к сохранности своего арсенала. Только за последние двенадцать месяцев ты шесть раз заявлял о краже оружия. В общей сложности — двенадцать винтовок и шестнадцать револьверов.
Тонкая улыбка проступила между аккуратными черными полосками усов и бородки на лице торговца оружием.
— Ну а что я могу сказать? Я живу в очень криминальном районе. И пока MPD отказывается его патрулировать, кражи со взломом, полагаю, так и будут продолжаться.
Боб медленно кивнул.
— Да, пожалуй, будут.
В коридоре послышались голоса. Пора было уходить.
— Ну, спасибо за помощь, Данте.
— Не за что… Как, вы говорите, вас зовут?
— Поправляйся скорее, — сказал Боб Оз. Он толкнул дверь и вышел в коридор.
— Эй, Боб! — Это был Роубл Исак. Боб помнил Исака еще со времен, когда тот был новичком в убойном отделе. Роубл приехал из Могадишо в тринадцатилетнем возрасте вместе с семьей, которая свято чтила сомалийские традиции. Его отец красил бороду в оранжевый цвет, а мать работала в лавке хны в сомалийском торговом центре на углу 29-й улицы и Пиллсбери. Роубл принадлежал к числу тех молодых и амбициозных иммигрантов, столь наивно веривших в посулы страны равных возможностей для всех и столь неутомимых в стремлении к лучшей доле для себя и своих семей. И он вполне заслуженно получил должность детектива в отделе нападений после двух лет службы в убойном.
— Привет, Роубл.
— Что ты здесь делаешь, Боб?
— Дело об убийстве. У нас есть ствол, который мы можем связать с Данте. А ты здесь, надо полагать, по поводу нападения?
— Да. — Роубл кивнул своему напарнику, парню, который густо покраснел при знакомстве и чье имя Боб забыл уже на следующем вдохе.
— Это Боб Оз, человек, который научил меня всему, чего я не знал о детективной работе, — представил его Роубл молодому напарнику, пытавшемуся изобразить интерес. — Живая легенда.
— По-моему, ты учился быстрее, чем я успевал тебя учить. — Боб посмотрел на часы.
— Как поживает Элис?
Лицо Боба застыло в улыбке.
— С ней всё хорошо.
Роубл никак не отреагировал на этот ответ.
— Столько времени прошло. Кажется, в последний раз мы виделись на том барбекю с убойным отделом у тебя на заднем дворе?
— Вполне возможно, — сказал Боб, пытаясь всем своим видом показать, что у него совершенно нет времени на местный обычай, известный как миннесотское долгое прощание [20].
— Ёлки-палки, сколько же мы тогда свиных отбивных нажарили! — рассмеялся Роубл. — Мы с Хани тогда еще свой собственный гриль притащили, помнишь?
— Помню. Слушай, мне пора бежать. Передавай привет Хани.
— Обязательно. Кстати, она снова беременна.
— Ого, поздравляю, молодцы! Увидимся.
— Увидимся.
Но Боб остался стоять на месте.
— Что-то не так? — спросил Роубл.
— Слушай, я тут вспомнил: Хани ведь и тогда была беременна. Вы ушли пораньше и оставили у меня свой гриль. Я убрал его в подвал.
— Ой, прости, я и забыл совсем. Хочешь, я заеду и заберу?
— Нет-нет, я сам его привезу. Завтра.
Боб заметил удивленный взгляд Роубла.
— Спасибо, Боб, но в этом нет необходимости.
— Я настаиваю.
Роубл нахмурился.
— Да это был какой-то копеечный гриль. У нас теперь газовый.
— Мало ли когда может пригодиться второй, — широко улыбнулся Боб, помахал рукой и поспешил по коридору.
Глава 9
Плач, октябрь 2016 года
Я находился высоко, у меня была перспектива. Но на этот раз без оружия — на этот раз я был просто наблюдателем.
Я лежал в постели и смотрел телевизор. Переключался между новостными выпусками на каналах KSTP, WCCO и KARE и лентой в телефоне. Я не мог понять. Я еще понимал, почему убийство торговца оружием в Джордане освещали бы скромнее, чем гибель какого-нибудь богатого белого в Деллвуде, но не понимал, почему о нем вообще не упомянули. В конце концов, Миннеаполис — не Чикаго, где каждый день происходит по два-три убийства. Я закрыл глаза. Они ломили оттого, что я слишком долго пялился в экран. Уши устали от бесконечного гогота и агрессивных звуковых эффектов, которыми реклама привлекает к себе внимание. Всё, чего мне хотелось, — это покоя. Отдыха. Где-то я услышал плач ребенка. Я знал, что детей здесь нет. Знаю: это она.
И вот сюжет вышел. Короткое сообщение на KARE. И я понял, почему оно не попало в главные новости. Ведущий сообщил об утренней стрельбе в Джордане, в ходе которой пострадавший получил ранение в живот возле своего дома. Тяжело ранен. Не убит. Раненый при стрельбе — обычное дело для Миннеаполиса, такое редко удостаивается упоминания в новостях. Кадры, иллюстрировавшие эти десять секунд сюжета, были сняты даже не у высоток, а где-то в другой части Джордана в пасмурный день; единственной связью с местом событий была желтая полицейская лента — архивные кадры из какого-то старого репортажа.
Тяжело ранен.
Не мертв.
Пока еще нет.
Боб припарковался поодаль от дома на тихой улочке в Купере. Пошел знакомой дорогой, которой ходил уже столько раз. Мимо череды небольших домов на склоне, со ступеньками, ведущими к крыльцу и входным дверям. Маленькие, но очаровательные дома среднего класса. Купер считался недорогим районом, но покупка этого отдельного дома из трех комнат и кухни всё равно казалась смелым решением тогда, когда они с Элис только приобрели его — он со своим скромным доходом полицейского, а она — молодым психологом, только начинавшим частную практику. Но им действительно нужно было больше места. И они хотели жить поближе к центру, а не в блеклых сонных пригородах. Возможно, Купер был не самым шикарным районом, но безопасным и со своим характером. И со своими колоритными персонажами — вроде Джесси Вентуры [21], бывшего профессионального рестлера, ставшего губернатором, который вырос в этих краях. Немногие знали, что район назван в честь Джеймса Фенимора Купера, автора множества захватывающих историй об индейцах. Боб натыкался на них на книжных полках у дедушки с бабушкой, и хотя к индейцам там относились с явным сочувствием, книги всё равно отражали взгляды той эпохи на коренных американцев. Возможно, именно поэтому либеральная публика Купера предпочитала не распространяться о происхождении названия района. Как бы то ни было, в Купере можно было жить, здесь свободно дышалось, и здесь можно было растить детей. А с момента их покупки цены на жилье в этом районе выросли как минимум вдвое.