Час волка (ЛП), стр. 12

Уокер вздохнул.

— Как там твои… гм, сеансы по управлению гневом? Ты ведь ходишь?

— О да.

Уокер решил, что Оз врет.

— И как, есть улучшения?

— Трудно сказать, шеф. Говорят, на такое требуется время.

Уокер кивнул в сторону окна.

— Ты бы нам очень пригодился, знаешь ли.

— Гм.

— Таким, каким ты был раньше, — сказал Уокер, разглядывая собственное отражение.

— Что-нибудь еще, шеф?

Уокер вздохнул.

— Нет.

— Ну что, А-а-а-с-с, — подал голос Олав Хансон, выкатываясь на стуле из-за своего стола. — Тебя повысили? Нет? Понизили? В таком случае мне кофе, пожалуйста и три ложки сахара.

Из-за перегородки донеслось фырканье детектива Джо Кьоса. Кьос был фанатом номер один Хансона и его личным поставщиком закадрового смеха.

Боб прошел мимо, не в силах придумать достойный ответ, пока раскатистый хохот преследовал его до самого стола. Не успел он сесть, как зазвонил телефон. Это была Кари.

— В Миннеаполисе нет доктора Якоба Эгеланда. Но есть один в Сент-Поле. Адрес…

— Спасибо, Кари, но позвони в отдел нападений, теперь это их дело.

— Да ну? И с кем мне там поговорить?

— Хороший вопрос. Дай мне адрес, Кари, я сам с ними поговорю.

Он записал адрес в блокнот, повесил трубку, снова снял ее и набрал номер отдела нападений. В ожидании ответа он услышал, как Хансон отпустил какую-то шутку, а за ней последовал заливистый, почти счастливый смех Кьоса. Боб глубоко вдохнул. Какого черта они не отвечают? Сегодня в городе вроде бы не наблюдалось всплеска нападений при отягчающих обстоятельствах. Снова смех. Черт. Боб почувствовал непреодолимое желание сломать что-нибудь и поймал себя на том, что занес трубку высоко над головой. Он медленно опустил ее и вполголоса начал считать, повторяя про себя: «Сначала подумай, потом скажи. Сначала подумай, потом сделай. Скажи себе, что ты способен обуздать свой гнев». Это было примерно всё, что он вынес из двух сеансов по управлению гневом, которые всё-таки соизволил посетить. Он повторил эти слова. Затем с бесконечной осторожностью опустил трубку на рычаг.

Выдохнул.

Улыбнулся.

Посидел совершенно неподвижно несколько секунд.

Затем вырвал листок из блокнота и поспешил к выходу.

Глава 8

Волк, октябрь 2016 года

— Я понимаю, что вы обязаны хранить врачебную тайну, доктор Эгеланд, но речь идет о возможном убийстве.

— По телефону вы сказали «убийство», детектив Оз, а не «возможное убийство». — Эгеланд поправил на носу свежепротертые очки. Полицейский, сидевший напротив — на стуле, обычно предназначавшемся для пациентов, — был одет так, как, по мнению Эгеланда, одеваются скорее боссы мафии или сутенеры, нежели офицеры полиции: почти оранжевое пальто, красный шелковый галстук и коричневые туфли, выглядевшие чересчур щегольскими и тонкими для миннеаполисской осени. Впрочем, в удостоверении гостя не было ничего подозрительного, да и трудно было представить, чтобы кто-то пошел на такие хлопоты лишь затем, чтобы выудить у него сведения о диабете одного из пациентов.

— Раз уж у вас есть аптечная наклейка Гомеса, то вы и сами знаете, что он диабетик, — сказал Эгеланд. — Так что мое подтверждение вам ни к чему.

— Верно. Но есть пара вещей, которые меня интересуют. Во-первых, у вас есть хоть какая-то информация о том, как нам связаться с Гомесом?

— У меня есть его адрес в Джордане.

— Номер телефона?

— Нет.

— Хорошо. Мой второй вопрос: когда ему потребуется продлить рецепт?

— Что вы имеете в виду?

— В коробке осталась одна использованная шприц-ручка. Обычно ручки держат в коробке и выбрасывают её, когда заканчивается последняя, верно?

— Вполне возможно.

— Не знаю, последняя ли это коробка, но знаю, что, когда инсулин закончится, ему придется обратиться к своему лечащему врачу, то есть к вам. Не могли бы вы проверить его карту в компьютере и посмотреть, когда ему понадобится новый рецепт?

Эгеланд угрюмо посмотрел на детектива Оза. Этот человек ему не нравился. От него веяло тем высокомерием, которое присуще лишь людям, совершенно не заботящимся о том, нравятся они окружающим или нет.

— Вести из больницы неутешительные, — добавил полицейский. — Вычеркните «возможное» и считайте, что это убийство.

Эгеланд задумался. Он мысленно взвесил это слово против собственного обета хранить врачебную тайну. Убийство. Это было исключением. Тем рубежом, где этические споры прекращались. Доктор вздохнул и застучал по клавишам, вглядываясь в экран компьютера.

— Инсулин у него закончится через десять дней.

— Значит, до этого момента он появится здесь?

— Нет, скорее всего, он просто позвонит, а я отправлю рецепт по электронной почте в аптеку, расположенную неподалеку от того места, откуда он будет звонить.

Эгеланд наблюдал за тем, как детектив Оз подался вперед и, положив блокнот на письменный стол так бесцеремонно, словно тот принадлежал ему самому, начал писать.

— Теперь слушайте, Эгеланд. Когда Гомес свяжется с вами, я хочу, чтобы вы позвонили в MPD по номеру, который я сейчас записываю. Нам нужно узнать название аптеки, где он собирается забрать инсулин. И вы должны подождать, пока мы не займем там позиции, прежде чем отправлять рецепт. Понятно?

Оз вырвал листок из блокнота и подтолкнул его через стол к доктору.

Якоб Эгеланд был поражен.

— Вы хотите, чтобы я помогал полиции арестовать моего собственного пациента? Разве вы не понимаете…

— Доктор Эгеланд, больше всего я хочу, чтобы вы прислушались к собственной совести и тем самым помешали Томасу Гомесу убить еще людей. Если эта моральная алгебра для вас слишком сложна, я могу уйти и вернуться уже с судебным ордером.

Эгеланд уставился на номер на листке бумаги, словно цифры были уравнением, требующим решения.

— Я сделаю это, — наконец согласился он. — Но я бы хотел получить письменное постановление судьи.

— Хорошо, но я не могу гарантировать, что мы успеем оформить его до того, как Гомес свяжется с вами. Так что я всё еще могу рассчитывать на вашу помощь?

Якоб Эгеланд кивнул.

Детектив Оз убрал блокнот обратно в карман и поднялся.

— Он тихий человек, — негромко произнес Эгеланд. — Но неглупый. Когда он пришел ко мне в первый раз, я удивился тому, как хорошо он понимает медицинскую латынь.

Оз продолжал стоять.

— И я снова удивился, когда он пришел на первый полугодовой осмотр. Он снял рубашку, а вся верхняя часть его тела была в татуировках. Ну, знаете… бандитских татуировках.

Оз сел обратно.

— Каких банд?

— Я не все их знаю, но на спине у него было выбито «X-11».

Оз медленно кивнул.

— X-11. А другие?

— Еще у него была татуировка волка, я видел такую же на граффити. Так что, полагаю, это тоже банда.

Полицейский коснулся экрана смартфона, поднял его и показал Эгеланду изображение черного волка, вытатуированного на голой спине.

— Похоже на это?

— Да, думаю, да.

— И теперь вы переживаете, что, если поможете нам его поймать, его банда захочет вам отомстить?

Эгеланд испуганно поднял глаза.

— Нет. Нет, мне это только сейчас пришло в голову. — Кадык доктора дернулся. — Мне стоит?..

— Ни в коем случае, — сказал Оз, снова поднимаясь. — Мы тоже обязаны хранить служебную тайну. Никто не узнает, что вы были моим источником информации.

— Никто?

— Абсолютно никто. — Оз быстро улыбнулся. — Мне пора возвращаться в приличную часть города. Хорошего вам дня, надеюсь на скорую весть от вас.

Было полшестого, за окнами уже сгущались сумерки, когда Боб Оз шел по коридору больницы «Ридженси». Это был довольно неплохой день. День, в котором наконец появился хоть какой-то смысл. Он смог спокойно поработать по делу Гомеса, поскольку никто другой в убойном отделе не проявлял к нему интереса, и пока что ему удавалось оставаться вне поля зрения отдела нападений. К счастью, ему всегда удавалось сохранять отличные отношения с Кари из отдела мошенничеств. При необходимости она выручала убойный отдел и всегда оказывала неоценимую помощь. Подойдя к палате 531, Боб показал свое удостоверение дежурившему у двери полицейскому.