Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 48

Правда, кое-что мне всё же удалось выяснить. Пускай он не подтвердил мои слова, но, видимо, московское начальство Горького, узнав, что в области ведут какого-то нечестного тренера, захотело присвоить лавры задержания себе. Так что вполне возможно, что сейчас где-то кусают себе локти калужское отделение СОБРа. А может, и нет…

В любом случае, задержание Рыжикова оставило меня пребывать в прострации, которую неплохо бы заполнить чем-нибудь полезным.

— Ань, — спешно заявил я, пока она не начала перебирать гипотезы. — Я ничего не знаю. Как, думаю, сама догадываешься, всё произошло слишком быстро. Его встретил СОБР, повязал, зачитал права и засунул в фургон. Всё.

Она звучно выдохнула, и её взгляд приобрел неожиданную серьёзность.

— А если бы ты пострадал? Если его задержали, значит, Рыжиков связан с криминалом. А значит, у него могло быть оружие.

— И он пронёс ствол на стадион школы, где работает? — вовремя заметил я.

Аня покачала головой.

— Это не важно. Важно то, что ты за ним побежал. Ты всё ещё пытаешься заниматься тем, чем не должен.

Я слегка прищурился.

— О чём ты?

Она отвела взгляд.

— Ни о чём. Просто в следующий раз не надо так рисковать. Я тебя прошу.

— Хорошо, не буду, — с улыбкой ответил я и обнял её. — Пойдём, там, наверное, уже начала выступать Миронова.

Когда мы вернулись на стадион, соревновательные прыжки в длину действительно начались. Света уже успела отметиться в одной попытке, а Лысев, завидев наше возвращение, кивнул в сторону трибун.

На них сидела мама Мироновой вместе с маленькой Евой, и они обе махали нам руками. Я же поздоровался в ответ и проводил Аню до трибун. Она посмотрела на меня так, будто сомневалась, а не решу ли вдруг посреди соревнований броситься на очередную амбразуру или сделать что-нибудь глупое. Пришлось ещё раз её успокоить и пообещать, что после выступления Мироновой мы отправимся домой, оставив всё это позади.

— И помни, что мы с тобой практиковали последний месяц, поняла? — раздались слова наставления Лысева, когда я подошёл.

— Помню, Валерий Иванович, — уверенно заявила Света и улыбнулась мне.

— Умничка! Тогда вперёд. Мать с сестрой на тебя смотрят!

Света кивнула и отправилась к стартовой полосе.

— Что там, мать твою, случилось? — процедил сквозь стиснутые зубы Валерий Иванович, не отводя взгляда от Мироновой. — Весь стадион на ушах стоит.

— Рыжикова повязал СОБР. Сразу налетела куча зевак с телефонами, и новости распространились быстро.

— Охренеть! — всё так же не отрывая взгляд от Светы, выпалил тренер. — СОБР? А сказали за что?

— Что-то с наркотой связано, — спокойно ответил я.

Лысев на мгновение задумался.

У меня в голове невольно проскочила мысль: а что, если и сам Валерий Иванович с этим как-то связан? Однако в ту же секунду отбросил её в сторону и даже не стал рассматривать. Не потому, что Лысев казался мне примером человеческой добродетели или я настолько проникся к человеку и не видел истинной сущности. Нет. Правда была намного проще: за последний месяц он вкалывал настолько усердно с подопечными, что у него попросту не оказалось бы времени на другие дела.

По крайней мере, мне хотелось так думать.

— Этого не мог не знать Морозов, — наконец заговорил он. — Наверное, поэтому и не рассказывал, за что отстранил Рыжикова.

— Думаете, он был в курсе? — спросил я.

Лысев пожал плечами.

— Не знаю, может, его предупредили, может, попросили отстранить. В любом случае, от одной проблемы мы избавились. А Кравцова-старшего ты там не видел?

Я тут же вспомнил, как он уходил вместе с Рыжиковым, и задумался. А ведь в какой-то момент они действительно разделились, и бывший тренер вышел на улицу один.

— Он так и не вернулся?

Валерий Иванович покачал головой и кивнул в сторону Мироновой.

— Нет, но потом это обсудим. Думаю, у нас у обоих есть вопросы к Морозову. Теперь всё, сейчас Света будет прыгать.

Со словами Валерия Ивановича было трудно поспорить, тем более что первую попытку Светы мы уже благополучно пропустили.

— Что мы пропустили? — спросил я, наблюдая, как Миронова возвращается к началу разбега.

— Заступ. Совсем немного, но судье плевать. В целом, прыжок не засчитали.

Белого результата напротив фамилии Мироновой действительно не было, и у неё осталась ещё одна попытка. До Светы выступали четыре девушки. Две из них были калужанками, одна из Малоярославца и высокая длинноногая спортсменка из Обнинска, которую звали Ксения Котова.

Первые трое, ожидаемо, показали так себе результаты. Пять метров сорока два сантиметра, пять пятьдесят пять и пять тридцать восемь соответственно. Вполне достойные показатели для областного уровня, но после того, что показывала Миронова на тренировках, я уже невольно начал относиться к таким цифрам несколько высокомерно.

А вот Котова заставила меня насторожиться.

Девушка ещё на разминке выглядела так, будто приехала не соревноваться, а попросту забрать медаль и поехать домой. Высокая, с длинными как у модели ногами, с уверенным разбегом и таким наглым взглядом, что его вполне можно было использовать как отдельное оружие.

Причём способности девушки подтвердил первый же прыжок на шесть метров и пять сантиметров.

— Серьёзно, — произнёс я.

— Поэтому её и считали главной соперницей, — ответил Лысев. — Но Светка может дальше. Я знаю, что может.

И это подтверждал взгляд Валерия Ивановича. Когда выступали Сазонов и Кравцов, он едва ли не жевал собственные губы, и то и дело постоянно промакивал карманным платочком испарину на лбу. Однако сейчас он просто смотрел на спину Светы, будто уже был уверен в её победе.

На тренировке Миронова уже улетала на шесть пятнадцать, и если бы повторила этот прыжок сейчас, вопрос первого места можно было считать закрытым. Вот только проблема была в том, что тренировка и соревнования — совершенно разные вещи.

Света нашла меня взглядом и украдкой улыбнулась. Я кивнул в сторону трибун, где сидела её семья, и молча поднял большой палец. Никаких финальных наставлений, никаких мотивационных речей. Она и так всё знала.

Девушка на несколько секунд закрыла глаза, глубоко вздохнула и сорвалась с места. Разбег был на тридцать три метра или, если считать в шагах, то около двадцати. Причём каждый до последнего шаг после наших тренировок я мог воспроизвести чуть ли не во сне.

Она начала спокойно, слегка наклонив корпус вперёд. Стопы мягко касались дорожки передней частью, без тяжелых ударов или заметного торможения. С каждым шагом её скорость росла, а сама девушка целеустремленно смотрела перед собой. На мгновение мне показалось, что она вновь начнёт искать взглядом этот клятый брусок, но Миронова приятно удивила.

Я активировал интерфейс и наложил поверх тела девушки сетку умения биомеханики. Стопы, колени, таз, положение корпуса. Всё горело ярким зелёным светом, а бежавшая рядом голографическая проекция идеального исполнения чётко ложилась поверх тела Мироновой.

И примерно за шесть шагов до бруска публика на трибунах замерла, а Света оттолкнулась от бруска и взлетела. Причём — да, именно взлетела. Другого слова описать увиденное у меня попросту не нашлось. Она вынесла ноги вперёд и рухнула в песок значительно дальше отметки Котовой.

По стадиону прокатилась волна удивления, и все разом перевели взгляд на табло.

Судья возле ямы несколько секунд сверял отметку, а затем поднял белый флажок. Света выбралась из песка, отряхнула ладони и замерла возле сектора. Трибуны постепенно затихли, и все ждали финальных цифр.

После нескольких секунд ожидания экран моргнул, и на нём высветилось: 6,28.

И вот после этого весь стадион взорвался. Люди повскакивали с мест, засвистели, а на дорожку без всяких затей выбежали Сазонов и Кравцов и принялись обнимать Свету. Я же улыбнулся и спокойно пожал руку Лысеву со словами:

— Ну что, у нас получилось, Валерий Иванович.

— Три из трёх, Алексей Николаевич, — ответил он. — Все трое с личными рекордами. Я считаю, это больше, чем просто получилось.