Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 44
Сазонов наклонился вперёд и на финишной прямой выложился на полную, в итоге оказавшись первым, кто пересёк финишную линию.
Я сразу перевёл взгляд на табло, где появились цифры результатов.
Сазонов И. — 50,42.
— Твою же мать, — выдохнул Лысев, стирая со лба платочком выступившую испарину. — Вырвал победу, мелкий засранец!
Я же инстинктивно бросил взгляд на Рыжикова напротив, который, вместо того, чтобы наблюдать за финишем собственного подопечного, с кем-то яростно спорил по телефону и размахивал руками.
Я даже улыбнулся, как тут же перед глазами развернулось сообщение.
«Подопечный: Илья Сазонов.»
«Подопечный занял первое место на областных соревнованиях по легкой атлетике.»
«Первичная цель наставника выполнена.»
«Награда: +150 очков.»
«Доступное количество очков: 551.»
Первичная? Что это вообще значит? Я думал, победа на областных и была главной целью, к которой мы стремились. Неужели это не всё, и Система ждала от меня чего-то большего?
В любом случае, сейчас не время и не место, чтобы об этом размышлять, так как трибуны буквально разрывались от оваций. Я же решил, что Сазонов действительно заслужил все лавры, поэтому встал вместе с Аней и Валерием Ивановичем и присоединился к остальным.
— Ну что, Алексей Николаевич, — прокричал он мне на ухо, — как тебе первая победа подопечного?
Я улыбнулся.
— Ну, не совсем первая победа, но в таких масштабах — да. Приятно.
Лысев обернулся и с удивлением взглянул на меня.
— Даже так? Ладно, расскажешь мне как-нибудь об этом. А теперь пошли вниз, это ещё одна традиция, которую должен соблюсти каждый тренер. И что ни говори, но для него ты тоже был тренером. Так что давай… Двигаем.
Глава 15
После победы Сазонова мне хотелось хотя бы пару минут спокойно порадоваться результату, но соревнования на этом, естественно, не закончились. Пока Илью окружали товарищи по школе, а Валерий Иванович принялся разбирать допущенные ошибки, я вернулся ближе к разминочной зоне.
Через несколько минут Лысев сам меня нашёл.
— Ну что, одна победа есть, — заявил он прямо с ходу.
— Есть, — согласно кивнул в ответ. — Кто у нас следующий? Кравцов?
— Метание, — ответил мужчина, сверяясь с графиком по часам. — Вот-вот должны начать.
— Что-то я не вижу радости, Валерий Иванович, только не говорите мне, что опять что-то случилось.
Мужчина ответил не сразу, и его молчание мне сразу не понравилось.
— Случилось то, чего я никогда не ожидал увидеть. Явление блудного отца.
— Чьего отца? — тут же спросил я, а затем добавил. — Кравцова, что ли?
Лысев коротко кивнул.
— Да. Три года не появлялся, а тут раз — и заявился. Он сейчас вроде бы где-то под Тулой живёт, с матерью Димы в разводе.
— Так это же хорошие новости, — присоединилась к разговору Аня. — Разве нет?
Валерий Иванович покачал головой.
— Да как тебе сказать, Анюта. Дима как раз весь в отца и пошёл, у них вдвоём одно шило на двоих, причём размером с горы Кавказа. Помнишь, я тебе говорил, Алексей Николаевич, что знаю Кравцова дольше всех?
Я молча кивнул.
— Так вот, парня мне привели в двенадцать лет, когда он чуть на малолетку не заехал по дурости. А Пашку, его отца, я знаю ещё со школы. Учился на три класса младше меня и уже тогда был проблемным парнем. В общем, если он спустя три года появился, значит, ему что-то от Димы надо. Явно не порадоваться успехам сына.
— Понятно. Значит, будем начеку.
Вот тебе и индивидуальный подход.
Только я подумал, что уж с кем с кем, а с Кравцовым будет всё просто, так нарисовалась новая переменная. Если о появлении отца знал Лысев, то явно был в курсе и сам Дима, и сейчас, скорее всего, думал о чём угодно, но только не о броске. А стабильное психоэмоциональное состояние — это половина успеха.
Кравцов сидел в разминочной зоне, наклонившись вперёд, и медленно растирал правое плечо. По его взгляду сразу стало понятно, что парень в глубоких раздумьях, что было совсем нехарактерно для него.
— Плечо болит? — спросил я первым делом, как подошёл.
— Нет, — ответил он, не поднимая головы.
— Тогда чего ты его трёшь?
Он будто только сейчас заметил положение собственной руки и убрал её с плеча.
— Привычка.
Пришлось сесть рядом.
— Ты сейчас совершенно не о том думаешь, — сказал я спокойным голосом, оглядывая зону для метания.
Парень поднял голову и взглянул на меня.
— Уже знаете? Хотя, чему я удивляюсь. Вот скажите мне, Алексей Николаевич, на кой чёрт ему было появляться именно сейчас? Ушёл из жизни, так уходи навсегда. Зачем эти качели?
Я пожал плечами.
— Он твой отец, в конце концов. Разве ты не должен быть рад его появлению?
Дима посмотрел куда-то вдаль, и его взгляд мне сразу не понравился.
— В прошлый раз, когда он появился, меня чуть не выгнали из спорта за хулиганку. Если бы тогда Валерий Иванович не заступился за меня перед Морозовым, не знаю, что бы сейчас делал.
Стоявший рядом Лысев сделал вид, что не слушает наш разговор, а внимательно рассматривает трибуны и табло.
— Давай так, Дим, — сказал я. — Не буду делать вид, что знаю, о чём идёт речь, и уж точно не стану давать семейных советов, как телевизионный психолог. Если захочешь об этом поговорить — не вопрос, но только после выступления. Сам понимаешь, сейчас не время и не место.
Кравцов молча кивнул и продолжил смотреть куда-то вдаль.
Я же поймал на себе далеко не восторженный взгляд Ани, которая всем своим видом порицала мои слова. Однако вмешиваться в наш разговор всё же не стала.
— Семья — штука сложная, — решил продолжить после небольшого молчания. — Уж кого-кого, а родителей мы себе точно не выбираем.
— Это уж точно, — зло добавил Дима и вновь принялся растирать правое плечо.
— Давай поступим следующим образом. Если захочешь поговорить с отцом после — валяй. Если нет, то мы с Валерием Ивановичем позаботимся, чтобы вы не пересеклись. В любом случае, сегодня тебе залететь по хулиганке не светит. Ну и помни, что ты не один. У тебя есть мы.
Кравцов опустил голову и медленно выдохнул. Я уж подумал, что парень вновь начнёт заниматься самокопаниями вместо того, чтобы настроиться на победу, однако вместо этого он поднял глаза и заявил:
— Один раз Валерий Иванович уже рисковал головой из-за моего отца, второй раз я подводить его не стану.
С этими словами он похлопал себя по щекам, фыркнул, нахмурился и уверенным шагом пошёл к бросковой отметке.
— Вы так и будете молчать? — спросил я Лысева, глядя в спину идущему Кравцову. — Я, между прочим, только что нёс полную ахинею.
— Полную, — согласился седовласый тренер. — Но ведь тебя же никто не заставлял.
И правда, тогда чего я вообще начал разговор, вместо того, чтобы предоставить слово тому, кто знает его больше всех?
К началу выступлений свободных мест на трибунах почти не осталось. Всё-таки соревнование копьеметателей выглядело куда зрелищнее долгих забегов младших возрастов. Спортсмен разбегается, делает резкий бросок, и снаряд улетает куда-то на другой конец поля. Было нечто в этом из нашего общего первобытного прошлого.
Человек, способный зашвырнуть острую палку не просто далеко, но быстро и метко, вызывал у всего племени какой-то архаичный и глубоко зарытый внутри восторг. Я уж молчу про то, что, как оказалось, поклонниц юного возраста у Димы оказалось намного больше, чем у того же Сазонова. Ведь он ещё даже не метнул копьё, а его имя уже выкрикивали где-то за спиной.
Мы с Аней устроились неподалёку от сектора, а Валерий Иванович сразу раскрыл блокнот, в котором были тщательно выписаны имена участников. Рыжиков вновь обнаружился напротив, правда, в этот раз его взгляд и руки были полностью поглощены телефоном, и он даже не смотрел на выступающих.