Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 43
Он послушался, и уже через минуту пульс снизился до восьмидесяти четырёх. Уже лучше.
Я активировал интерфейс, и полупрозрачная модель легла поверх сидящего Сазонова. Суставы, оси направления усилий, остаточное напряжение — всё находилось в пределах нормы и отображалось на виртуальной простыне зелёным цветом. Лишь только слабое свечение вокруг правого голеностопа в виде старой проблемы, которую мы за последние недели так и не смогли полностью стереть.
Настала пора скомпилировать всю информацию и посмотреть, что скажет мне Система.
«Подопечный: Илья Сазонов.»
«Функциональное состояние: 89%.»
«Готовность к соревновательной нагрузке: 89%.»
«Технический паттерн движения закреплён: 78%.»
«Остаточное ограничение: правый голеностоп.»
«Рекомендация: контроль постановки правой стопы на старте и первых барьерах.»
Да-да, всё примерно, как и ожидал, но парень при этом всё ещё откровенно нервничал. Можно было ещё минут десять рассказывать Илье про Бернштейна, сенсорную коррекцию и двигательные стереотипы, но сегодня он в этом не нуждался. Поэтому я решил выключить режим провинциального недоостеопата, вспомнив слова Лысева о том, что я смотрю на спортсменов как на механизмы вместо того, чтобы видеть в них людей со своими проблемами и горестями, и просто положил ему ладонь на плечо.
— Постарайся вообще не думать о времени.
Сазонов нахмурился.
— Легко сказать. Я только об этом и думаю.
— Предстартовая горячка свалила много хороших спортсменов, — добавил за спиной внезапно подошедший Лысев. — Иногда полезно нервничать, она заставляет тебя не расслабляться, но на дорожке она же тебе ничего не даст. Там будешь только ты и твои соперники.
Илья поднял голову и постарался натянуто улыбнуться. Получилось у него, конечно же, отвратительно, и никто ему не поверил.
— И что, никаких наставлений? Даже дураком не назовёте?
Я улыбнулся.
— Ну, если тебе настолько это нужно — то могу назвать. Валерий Иванович вас каждый день гонял по стадиону, так что ты и сам должен знать каждый сантиметр дорожки. Вряд ли у нас будет что-нибудь, что можно добавить.
Сазонов глубоко вдохнул и выдохнул.
— Значит, настало время.
На дорожке заканчивали выступления младшие юниоры. Один из них заслуженно праздновал, обнимаясь с тренером, а Илье, первому из всех трёх, только предстояло выйти на рубеж. Выйти и победить.
Трибуны постепенно заполнялись гостями и родителями спортсменов. Когда мы вышли, на дорожку ещё выпускали младшие возрастные группы, потом девушек, а затем снова кого-то переставляли в расписании. Так что наше бодрое «настало время» растянулось ещё на полчаса.
Из колонок играла музыка, которую каждые несколько минут прерывал голос диктора, объявляющего очередной забег. К счастью, дождь к тому времени прекратился, однако над стадионом всё ещё висела плотная серая пелена, а мокрые дорожки неприятно блестели под рассеянным светом.
Мы устроились ближе к финишной прямой.
После недавнего посыла в пешее путешествие на всем известный половой орган, Рыжиков больше к нам не подходил. Он устроился на трибуне неподалёку и часто заглядывал в телефон, который, судя по всему, отвлекал его каждые несколько секунд.
— Видишь высокого в синем? — спросил Лысев, указывая на атлета на дорожке.
— Ага.
— Это Артём Ковалёв, один из Рыжиковских, кого не отстранили. Личный рекорд — пятьдесят целых и восемь десятых секунды. На два года старше Сазонова.
Выглядел парень уверенно. В отличие от остальных, которые то и дело проверяли шиповки и переступали с ноги на ногу, он прошёл пару тренировочных ускорений, спокойно вернулся назад и даже не посмотрел в сторону соперников.
Я перевёл взгляд на Илью.
— Он готов, — вновь послышался голос Валерия Ивановича с соседнего места справа.
Когда диктор наконец объявил возрастную группу Сазонова, шум на трибунах стал громче. Восемь фамилий, восемь дорожек, и Илье досталась четвёртая.
Спортсмены начали снимать разминочные костюмы, и Сазонов остался в майке «Юности» и короткой беговой форме. Он несколько раз встряхнул ноги и руки и направился к старту. Рядом с ним уже стоял Ковалёв и что-то коротко сказал ему. Илья тут же ответил, но с трибуны, учитывая расстояние и гомон толпы, расслышать слова было невозможно.
Система утверждала, что дыхание у парня было стабильным, пульс перемежался между ста десятью и ста двадцатью ударами в минуту, а мышечный тонус был оптимальным. Правый голеностоп по-прежнему светился слабым жёлтым цветом, но главное, что хуже не стало.
Илья присел возле колодок, поправил один носок, а затем второй и выдохнул. Именно в этот момент настал момент проверки. Момент, который покажет, насколько хорошо мы справились с Валерием Ивановичем и подготовили их к одному из главных соревнований в жизни.
— На старт! — раздался голос судьи.
Восемь человек одновременно опустились к колодкам. Стадион, ещё секунду назад наполненный гулом голосов, внезапно притих. Я поймал себя на том, что тоже задержал дыхание, будто бежать предстояло именно мне. Сердце заколотилось, заходило ходуном, в кровь выплеснулся адреналин. Сейчас станет известно, зря я занимался и тратил время или нет.
Выстрел!
Сазонов сорвался с места первым и постепенно начал набирать скорость до первого барьера. Зелёная линия змеей потянулась за ним и почти идеально совпала с движением правой стопы.
— Хорошо пошёл… — пробормотал Лысев.
Ковалёв на соседней дорожке стартовал следом. Однако уже после второго барьера он начал понемногу наращивать темп и отрываться, и это сразу оживило противоположную трибуну. Рыжиков вскочил с места, чуть не выронив телефон из рук, и что-то заорал своему спортсмену.
Атлеты перешли через третий барьер, а затем и четвёртый.
— Не гонись за ним! — прокричал Лысев, но Илья его вряд ли услышал. — Держи свой темп!
А я даже не успел выдохнуть, как Система показала совершенно другую картинку. Частота шагов держалась на одном и том же уровне. Правая стопа не выворачивалась, а траектория над барьерами оставалась стабильной. Получается, Сазонов не проигрывал, хотя со стороны могло показаться и иначе.
Ковалёв же, напротив, идущий по пятой дорожке, явно почувствовал преимущество и на выходе из четвёртого барьера добавил скорости. Правда, стоило ему перепрыгнуть пятый, он снова попытался ускориться и начал растягивать шаг.
— Рано… — тихо произнёс Лысев.
Шестой они прошли почти одновременно по ритму, хотя визуально Рыжиковский всё ещё оставался впереди. А потом началось то, ради чего мы столько гоняли Сазонова по одному и тому же чёртову отрезку.
Клятый седьмой барьер.
Ковалёв подошёл к нему слишком агрессивно, выскочил с рвением гепарда, и задняя нога зацепила планку. Хлопок металла о дорожку даже сквозь шум трибун прозвучал отчётливо, и Артём дёрнулся после приземления.
Он потерял всего несколько сотых секунды, но этого хватило, чтобы к восьмому барьеру они подошли почти вплотную. Ковалёв попытался вернуть потерянное одним ускорением и совершил именно ту ошибку, которую Илье мы последние недели буквально вбивали палкой. Причём я не шучу. Валерий Иванович действительно хлестал его бамбуковой палкой по заднице, когда тот отказывался слушать.
В общем, вместо того, чтобы сосредоточиться на дистанции, Ковалёв полностью переключил внимание на Илью в попытке обойти его, а не выиграть гонку. Шаг парня стал всё чаще сбиваться, ритм давно был нарушен, поэтому неудивительно, что Сазонов, выращенный в стенах родной школы «Юность», вышел вперёд.
И именно в этот момент трибуны взорвались.
Ковалёв остался позади, но сдаваться даже не собирался. На прямой он начал сокращать расстояние, и к последним двадцати метрам между ними осталось совсем немного.
Аня настолько крепко сжала мою руку, что на мгновение показалось, будто у меня вот-вот начнут хрустеть кости.