Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 42

— Я не об этом, дурак, — сказала она нежно. — Студии нужно твоё внимание, это даже не обсуждается. Мне нужно твоё внимание… Но чего хочешь ты? Подумай об этом, Лёша, и не спеши принимать решение.

Аня… Она, как никто другой, обладала уникальной способностью заставить меня думать. Вот вроде ничего толком не сказала, не намекнула, не навела на мысль, а просто задала обычный вопрос: чего хочу я? Однако почему у меня такое ощущение, будто меня взяли и с головой окунули в омут, после которого в груди поселилось гнетущее чувство неизвестности⁈

Я посмотрел на неё пристальным взглядом, и это заставило её улыбнуться.

— Сейчас я хочу от тебя только одного, — произнёс я, подхватил её на руки и потащил в кровать.

— У меня статья не дописана, да и нам скоро надо ехать в «Юность» на соревнования, — хихикнула она в ответ, оплетая меня ногами.

— Ты забыла, я же незаменимый специалист, — улыбнулся я. — Без меня не начнут.

А ведь действительно не начнут, так как именно в этот момент, когда я потянулся, чтобы её поцеловать, на подушке зажужжал мой телефон.

— Не отвечай, — прошептала Аня, но было уже поздно.

— Это Лысев, — сказал я, покосившись на экран смартфона. — Он сказал, что позвонит, если будет что-то срочное.

Я схватил трубку телефона и под огорчённый вздох Ани ответил:

— Валерий Иванович, давай коротко, я тут… В общем, готовимся выходить.

— Коротко? — переспросил мужчина явно довольным голосом. — Если коротко — то Рыжикова отстранили! Представляешь?

— Как отстранили? — спросил я, всё ещё нависая над Аней.

Она жестом попросила включить громкую связь и с интересом прислушалась.

— Вот так! Взяли и отстранили! Я пока ещё не знаю никаких подробностей, а Морозов молчит как рыба об лёд. Причём отстранили его вместе со спортсменами, двоих только допустили, а остальные сейчас сидят у него в кабинете. Ты сам ничего об этом не знаешь?

— Думаете, я бы стал такое скрывать? — спросил в ответ, попутно вспоминая звонок Горькому. Неужели это отголоски моей просьбы?

— Не думаю, — радостно заключил Лысев. — Просто странно как-то всё получилось, не находишь? В общем, ладно, чёрт с ним, сейчас дело в другом. Мы все уже на стадионе, так что собирайтесь и приезжайте. Пропуски не потеряли?

Я покосился на стол, где лежали два бейджика. Мой, как приглашённого специалиста, и гостевой для Ани.

— Нет, как раз на них смотрю.

— Ну тогда всё, ждём вас в школе. Не опаздывай.

Звонок на этом оборвался, и Аня, приподняв левую бровь, задумчиво взглянула на меня.

— Что? — спросил я.

Она некоторое время молчала, хоть и по глазам было видно, что ей имелось что сказать, а затем схватила мой телефон и отбросила его на соседнюю подушку.

В общем… Поехали в «Юность» мы не сразу.

Как назло, когда мы добрались до школы, пошёл мелкий и противный дождик. Для лёгкой атлетики погода так себе, но хотя ветра почти не было, что уже само по себе неплохо.

До начала соревнований оставалось около двух часов, однако возле школы уже вовсю кипела жизнь. На парковку заезжали автобусы других школ, спортсмены таскали сумки и чехлы со снарядами, а у входа толпился тренерский состав вместе с родителями. Аня выбралась из маршрутки с ноутбуком и камерой, а я на всякий случай ещё раз проверил карманы. Телефон, кошелёк, документы. Вроде бы всё на месте.

У стойки регистрации нас нашли в списках практически сразу.

Я повесил бейдж приглашённого специалиста на шею и поправил рубашку. Спортивную форму решил специально не надевать, чтобы не сойти случайным образом за тренера. Сегодня эта обязанность полностью висела на Валерии Ивановиче. К тому же, здесь и так хватало людей в костюмах с эмблемами школ. Моя задача сегодня — это лишь смотреть на результат. Всё, что я мог, уже сделал.

Лысев встретил нас возле входа в разминочную зону, и выглядел он так, словно спал от силы часа три. Под глазами залегли лёгкие тени, щёки слегка осунулись, зато движения мужчины оставались привычно собранными и уверенными.

— Волнуетесь? — спросил я, пожимая ему руку.

— Не волнуется только тот, кому всё равно, — ответил он сурово. — Я в этих ребят несколько лет своей жизни вложил, а нервов — ещё больше.

— Морозов?

Валерий Иванович кивнул вправо, где стоял Сергей Аркадьевич возле представителей областной федерации и о чём-то с ними разговаривал. Увидев нас, он коротко кивнул и тут же вернулся к беседе.

— Держит лицо, — сказал Лысев. — Мы, как обычно, на областных принимающая сторона, поэтому всё держится на его плечах.

— Насчёт Рыжикова не было информации? — тихо спросил я.

Тренер покачал головой.

— Ещё раз пытался спросить Сергея Аркадьевича, но он чётко дал понять, что сосредоточиться нам надо на соревнованиях, в чём, собственно, и прав. Я сейчас просто рад, что не придётся видеть эту ехидную рожу, хотя и признаю, было бы приятно посмотреть на него, когда наши победят.

— Мы сделали всё, что могли, Валерий Иванович, — уверенно заявил я, подтягивая Аню к себе от толпы проходящих спортсменов.

Лысев усмехнулся.

— Что, Алексей Николаевич, теперь и у тебя коленки затряслись? Ничего, так всегда бывает. Пошли уже на стадион, скоро Сазонов будет выступать. Такое нельзя пропустить.

Не успели мы и шагу сделать, как на парковку въехала знакомая машина, и из неё вышел Рыжиков.

Несмотря на вчерашнее вроде бы отстранение от основного состава, он явился при полном параде со взглядом человека, который расценивал это мероприятие как собственную песочницу. Следом за ним выбрались трое спортсменов, как раз те, которых, опять же, вроде бы должны были отстранить.

Он заметил меня сразу, но прошёл мимо, повернув голову в противоположную сторону, и только когда поравнялись, он негромко бросил:

— Я смотрю, уже всех подряд в тренеры назначают.

— Надо же было кому-то занять твоё место, — с ухмылкой бросил я в ответ.

От такого поведения даже Лысев поморщился. Вообще, Валерий Иванович был человеком, обладающим неимоверным терпением, что, несомненно, было только плюсом для тренера. Однако всему был предел. Постоянные закидоны, остроты и язвительные ремарки насчёт него и его атлетов порядком ему надоели и вылились в весьма интересную сцену.

— Виктор Степанович, — окликнул он его в спину.

Тот обернулся.

— Что?

— Иди-ка ты нахер, — зло бросил Лысев.

— А твои дружки пускай бегут перед тобой, — добавил я, цитируя известный всем фильм.

Ну прям два подростка, ей Богу. Однако этого было достаточно, чтобы Рыжиков заметно ошалел, и между нами повисла долгая пауза. Аня рядом кашлянула, пряча улыбку, а Морозов окинул взглядом происходящее и обратился уже к нам.

— Вам нечем заняться?

Он был прав. Несмотря на то, что Рыжиков всё же появился, первым делом нас должно волновать выступление подопечных, а уж потом всякие личные разборки. Поэтому я мысленно плюнул на отстранённого ублюдка, и мы втроём пошли на стадион.

Разминочная зона находилась под длинным навесом возле основной дорожки. Вдоль неё стояли лавки, стойки с инвентарём и свёрнутые гимнастические коврики, между которыми сновали спортсмены. Они уже готовились к забегу и попутно наблюдали за тем, как выступают младшие соратники под свистки и команды тренеров и судей.

Сазонова я нашёл возле крайней лавки. Парень был в форме собственной школы и выглядел вполне спокойно. Причём настолько, что даже перекидывался фразами с каким-то знакомым барьеристом, однако стоило ему отойти, как Илья тут же наклонился к ноге и в очередной раз затянул шнурок на правой шиповке.

— Если ещё сильнее затянешь, стопа посинеет, — сказал я, когда мы к нему подошли.

Сазонов поднял голову и посмотрел на нас троих.

— Да нормально всё.

Я присел рядом и нащупал пульс на его запястье. Девяносто два удара в минуту. Не катастрофа, особенно учитывая разминку, но для человека, который сидел на лавке, всё же многовато. Волнуется.

— Давай, вдохни на четыре счёта, задержи дыхание на четыре, а потом такой же выдох на четыре и снова задержи. Квадратичное дыхание. Мне помогает.