Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 41

Я воспользовался интерфейсом и удивился, когда показатель вырос на три десятых сантиметра.

— Сколько? — спросила она, едва выбравшись из песка.

— Шесть пятнадцать, — ответил я.

Она вскинула обе руки и едва не подпрыгнула прямо в яме.

Наблюдая за Мироновой, я вдруг поймал себя на довольно простой мысли, что за последние дни, кажется, я научился здесь многому, и как бы не больше, чем эта тройка.

Сначала мне казалось, что всё будет относительно просто. Есть Система, есть знания по биомеханике, есть мои руки и голова. Найти слабое место, убрать ограничение, исправить движение и, собственно, получить результат. Звучит красиво и, главное, логично.

Вот только люди почему-то упорно отказывались укладываться в уравнения и будто специально сопротивлялись моим наставлениям. Сазонову нужно было разложить проблему по полочкам и несколько раз ткнуть носом в собственные ошибки, пока он сам не увидит закономерность. Кравцова, наоборот, нельзя было бесконечно держать за руку, так как чем сильнее пытался его контролировать, тем больше он напоминал заведённого коня, которого слишком подолгу запирают в стойле. А Свете вообще не требовалась никакая коррекция. Всё, что ей было нужно, — помочь перестать мешать самой себе.

Три спортсмена, три разных дисциплины и три совершенно разных подхода. И именно этого я раньше почему-то не понимал до конца.

Знаний Бернштейна, Назарова, Бальсевича было недостаточно. Можно видеть движение по суставам, углам и фазам лучше большинства тренеров. Можно даже иметь перед глазами волшебный интерфейс, который услужливо подсвечивает каждую ошибку. Но если не понимаешь человека, который стоит перед тобой, то все эти знания превращаются всего лишь в дорогой набор инструментов.

Пожалуй, Валерий Иванович был прав. Мне действительно не хватало опыта. Причём не медицинского и даже не спортивного, а самого простого, жизненного и обычного тренерского. Умения вовремя промолчать, где-то надавить, а где-то наоборот отпустить.

Наверняка мне ещё не раз придётся набить на этом шишек.

Но если отбросить привычное желание довести всё до идеала, за отведённое время мы сделали всё, что могли. Сазонов снова начал нормально проходить барьеры, Кравцов наконец стал верно выполнять новую технику, а Миронова продолжает ставить личные рекорды.

Так что остальное теперь зависело исключительно от них. А моя задача заключалась в том, чтобы через неделю вывести всех троих на старт и постараться им не мешать.

Ну, и разобраться с Рыжиковым… Только вот Горький всё не звонит и не звонит. Сказал только, что результаты вырисовываются интересные и меня порадуют.

Рука было потянулась набрать капитана, узнать поподробнее, но я одернул сам себя. Он же обещал, что поможет, значит, надо довериться и успокоиться. Прямо сейчас враг затих, и время терпит.

Глава 14

Неделя пролетела в постоянных тренировках и разъездах между Калугой и Москвой. Я принимал клиентов, которые непременно хотели, чтобы их посмотрел лично я, хотя никаких сложных и интересных случаев там не было, следил за тем, чтобы студия не развалилась, хотя, если честно, с этим прекрасно справлялась и Ирина, а затем мчался в соседнюю область и вместе с Валерием Ивановичем занимался со всей троицей.

Ещё и Аня взяла на себя всю финансовую часть «Остео-Арт», хорошенько разгрузив меня, правда, от обязанности просматривать счета это меня не освободило. Первый месяц работы моей студии закончился, и настала пора выплачивать не только зарплаты, но и отдавать жирный кусок банку по кредиту. В итоге, если опустить все подробности, не считая транши от «Юности», мне всё же удалось выйти практически в ноль. Точнее, даже заработать двенадцать тысяч рублей. Я словно снова оказался в Бауманке. Различие было в том, что на еде я теперь не экономил, да и жил в квартире, а не в общаге, но эти деньги тоже уходили в расходы, поэтому двенадцать тысяч были чистой прибылью.

Но если бы не растущая база клиентов и постоянные звонки, на которые еле успевала отвечать Алина, наверное, подумал бы о закрытии. Впрочем, если следующий месяц пойдёт так, как намечался, то прибыль должна будет составлять намного больше.

К счастью, у меня были люди, на которых можно положиться, а после областных соревнований на банковский счёт ещё должен был упасть очередной перевод от школы. Так что вот таким образом и настал день перед началом областных соревнований.

Я сидел в гостиничном номере, оплачиваемом «Юностью», и пробегался глазами по записям. Кравцов уже уверенно метал за шестьдесят метров и справлялся с плечом куда лучше. Миронова на прошлой тренировке улетела на свой личный рекорд в шесть метров пятнадцать сантиметров, а Сазонов уверенно перепрыгивал через барьеры.

На бумаге всё выглядело хорошо, но это и напрягало.

Цифры не могли врать, да и видеофиксация доказывала то же самое. Вот только одно дело — тренироваться посреди родных стен, без беснующейся на трибунах толпы, другое — чувствовать стресс и напряжение от того, что одна ошибка может сломать всю спортивную карьеру. Проигрыш на областных закрывает окно возможностей на ближайший год или даже два.

Поэтому я тоже испытывал мандраж, как и мои подопечные.

— Ты сейчас дыру в листе прожжёшь, — не оборачиваясь, сказала Аня, щёлкая по клавишам ноутбука.

— Кое-что проверяю, — не глядя, ответил я и продолжил читать заметки.

Она наконец откинулась на спинку стула и повернулась ко мне.

— Всё, что ты мог сделать, уже сделано, Лёш. Проделана огромная работа.

Я медленно выдохнул и закрыл записи.

— Речь идёт далеко уже не только обо мне. Если они провалятся, Рыжиков первым скажет, что я им ничего не дал, но этот ублюдок волнует меня в последнюю очередь.

Аня поднялась со стула, заставила подвинуться и села мне на колени.

— А что тебя волнует? — спросила она, проходясь пальцами по моим волосам и начиная легко массировать голову.

— Я… — начал говорить, покрываясь мурашками от приятных прикосновений, но внезапно осёкся в формулировке. — Я вижу, что у них есть потенциал выиграть не только областные, но и пойти на страну.

— Вот об этом мы никогда не разговаривали, — внезапно сказала она.

Я поднял глаза.

— О чём?

— О том, чего ты хочешь. Студия приносит доход, не без помощи одной особы, но приносит. Нам понадобится какое-то время, чтобы выплатить кредиты, и придётся несколько месяцев пожить скромно, но цифры хорошие. Оля их подтвердила. Но это то, что ты действительно хочешь?

— Я не понимаю, Ань.

Девушка прошлась пальцами по волосам и опустила ладонь мне на щёку.

— Задай себе вопрос: почему, когда тебе предложили вести этих ребят и приезжать в Калугу каждую неделю, ты, не раздумывая, согласился? У тебя студия с кредитом в полмиллиона и новые клиенты. Другой бы на твоём месте вкладывал всё время и усилия в её развитие, а ты взял и уехал в другой город, бросив бизнес в центре Москвы на практически незнакомую тебе женщину.

— Не просто так, — поспешил напомнить ей я. — Это тоже оплачиваемая работа. Причём неплохо оплачиваемая, а, как ты сама напомнила, деньги нам нужны.

Аня кивнула и продолжила мягким голосом:

— Однако ты свою работу выполнил. Всё, Лёша, мы можем ехать домой, но почему ты всё ещё здесь?

Я задумался. А ведь вопрос был чертовски хорошим.

У меня вышло сделать не только то, о чём меня просили по контракту, а намного больше. Поставить технику ребятам, помочь матери Светы… Чёрт, да даже ввязаться во всю эту чехарду с Рыжиковым, чтоб ему дети в кашу гадили. Другой бы на моём месте давно бы собрал вещи, забрал обещанную плату и продолжил развивать студию.

Так почему я здесь⁈

— Наверное, ты права, — после долгого молчания заключил я. — Студия действительно должна занимать большую часть моего времени. А я занимаюсь какой-то ерундой.

В эту же секунду закрытая тетрадь полетела на стол гостиничного номера, а Аня посмотрела на меня так, будто я только что её оскорбил. Она медленно повернулась, кончиками пальцев подцепила мои записи и вложила их в мои руки.