Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 39
Пришлось взглянуть под другим углом на Диму и на то, как он готовился к броску. Поза уверенная, на лице широкая улыбка, а в глазах огонь, которому позавидует любой атлет. Проще говоря, парень был заряжен на победу.
Лысев заглянул мне в глаза и кивнул.
— Вот, уже начинаешь понимать. Все мы сделаны из мяса и костей, так уж матушка-природа нас сотворила, но к каждому атлету нужен индивидуальный подход. Сазонову требовалось вталдычить в его толстый череп и показать всё на практике. Светке Мироновой ты с матерью помог, не знаю уж как, и девочке требовалась поддержка. А Кравцов…
Он посмотрел на парня и улыбнулся.
— Я его знаю дольше всех. У него батя точно такой же, шило в заднице размером с копьё, которое он сейчас держит. Таких, как он, Лёша, нельзя удерживать в клетке. Он как скаковая лошадь, а таким нужно только бежать.
— И что же делать в таком случае? — спросил я. — В прошлый раз, когда позволили ему бежать, он себе снова чуть плечо не травмировал.
Валерий Иванович кивнул и пожал плечами.
— А кто говорил, что тренировать легко⁈ В случае Кравцова его можно затормозить, отвесить затрещину, если надо, с целью привести в чувства, но поставить в стойло? Нет, такого нужно только направлять, а всё остальное он сделает сам. Пойми, люди же разные, и психологический настрой — это как бы не одна из важнейших частей для победы. Кто-то сдаётся до того, как выходит на поле, и показывает худший результат, а кто-то дерётся до последнего и зубами вырывает победу уже в самом конце.
Я серьёзно задумался над словами Валерия Ивановича и посмотрел на Диму. Он уже был готов к первому броску и начал спокойный разбег. Парень постепенно набрал скорость, вынес копьё назад, прошёл скрестные шаги и резко поставил левую ногу.
На мгновение перед глазами начала появляться сетка интерфейса, но Валерий Иванович просил смотреть на него как на человека. Пожалуй, послушаюсь совета старшего товарища.
Корпус Кравцова развернулся, и плечо рвануло вперёд практически одновременно с ним. Копьё свистнуло в воздухе и ушло далеко за шестидесятиметровую отметку.
— Хорош! — первым заорал Лысев.
По лицу парня сразу стало ясно, что бросок ему понравился.
— Шестьдесят два с хвостиком, — сообщил Валерий Иванович, когда мы дошли до копья.
Дима развернулся ко мне с такой улыбкой, будто только что выиграл областные.
— Ну?
— Чего ты нукаешь? — ответил за меня тренер.
— Ну работает же! — радостно заявил он. — Я же говорил, дайте мне швырнуть как следует!
— Работает, потому что ты, дубина эдакая, начал наконец-то слушать то, что тебе пытался вталдычить Алексей Николаевич, — сурово угомонил его Лысев.
Я ничего не ответил и вызвал интерфейс, но не для того, чтобы оценить состояние Кравцова, а чтобы с точностью измерить результат.
«Дальность броска подопечного: 62,18 м.»
«Фазовая стабильность 81%.»
«Локальная нагрузка на правый плечевой комплекс: слегка повышена.»
Хм, а со стороны и не скажешь, но Система ещё никогда мне не врала.
— Ну, что скажете, Алексей Николаевич? — обратился уже ко мне Кравцов.
Я кивнул в сторону стартовой линии.
— Скажу, что тебе нужно попробовать ещё раз.
Дима широко распахнул глаза и вырвал копьё из песка.
— Что, и всё? Никаких наставлений? Никаких «раскрывай грудь при броске» и «следи за дугой плеча?».
— Ты и так всё знаешь, — коротко бросил я. — Так что либо сделаешь правильно, либо нет.
Кравцов, ошалев от услышанного, перехватил копьё покрепче и побежал к стартовой линии. А Валерий Иванович же похлопал меня по спине и едва заметно улыбнулся.
Мы вышли с линии броска и вернулись туда, откуда лучше всего было наблюдать за подходом. Кравцов приготовился засиять и поставить новый личный рекорд, и Система сразу выделила для меня три точки в его движениях, которые неплохо было бы поправить.
Я уже собирался его тормознуть, но не стал. За проведённые недели тренировок, учитывая старую травму, Дима и так показывал результаты, о которых мог только мечтать. Я же, в свою очередь, сделал достаточно в отведённых мне рамках, так что лучше оставить всё как есть и позволить ему как следует разогреться перед областными.
А время для постановки идеальной биомеханики у нас ещё будет. До Рио целых два года, и я буду не я, если не поставлю ему технику так, чтобы выдавать под сто процентов результата.
Копьё со свистом взмыло в воздух и приземлилось ровно на отметке в шестьдесят метров. По лицу Димы сразу стало ясно, что в этот раз техника подкачала, но вместо того, чтобы расстраиваться, он поднял руку и прокричал.
— Знаю, знаю, слишком рано плечом выбросил. Исправлю!
Лысев улыбнулся.
— Вот видишь, Алексей Николаевич, к каждому нужен индивидуальный подход. Ничего, научится, орёл, особенно теперь, когда проблема с травмой исчезла. Так что иди, спокойно обедай со своей красавицей, а мы тут ещё немного поработаем с парнями.
После кафешки Аня вытащила меня в центральный городской парк культуры и отдыха. Лето уже окончательно вступило в свои права, сменив тёплые весенние наряды на яркие и солнечные. Над головой висело голубое чистое небо, а солнце уже поднялось так высоко, что прилично припекало даже сквозь густые кроны деревьев.
По широким аллеям неспешно гуляли молодые пары, мамаши катили коляски со спящими карапузами, а возле лавочек возились дети. В ближайшем ларьке продавали мороженое и холодную газировку, и, судя по небольшой очереди, торговля сегодня шла куда лучше, чем у некоторых частников в той же Москве.
После стадиона с его секундомерами, командами и вечным желанием выжать из человеческого тела ещё пару процентов, парк казался каким-то другим миром. Здесь вообще никто никуда особенно не спешил. Люди сидели на скамейках, кормили голубей, просто разговаривали и делали фотографии.
— Хорошо как, — выдохнула Аня, расплывшись в широкой улыбке.
Мы шли по одной из узеньких аллей, постепенно поворачивая к дороге в сторону «Юности», и просто наслаждались прогулкой. Вдруг Аня наклонилась и увидела мой задумчивый взгляд.
— О чём ты там думаешь?
Я поднял голову к чистому небу.
— Да так. Размышляю над тем, как кардинально меняет жизнь большой город.
Аня выпрямилась и прижалась ко мне сильнее.
— Вспоминаешь место, где вырос?
— Удивительно, но нет, — спокойно ответил я. — Точнее сказать, в последнее время начал всё реже.
— И тебя это терзает? — спросил Аня, поглядывая на беснующуюся ребятню.
— Не сильно. Раньше, когда у отца были проблемы со здоровьем, постоянно думал об этом, а теперь… Теперь как-то странно. Мама с папой в порядке, впрочем, ты и сама это видишь, когда созваниваемся, и я вообще думаю, что надо будет перетянуть их в Москву, как закрепимся чуть уверенней. Так что ответ на вопрос: скорее нет. Не терзает.
— Большой город меняет людей, ты сам это сказал.
Я повернулся к Ане.
— А ты никогда не хотела уехать в такую тихую глубинку? Сбежать ото всего этого безумия столицы?
Она ответила не сразу.
— Невозможно хотеть того, чего не знаешь, Лёш. Я всю жизнь прожила в Москве и никогда не была в местах, о которых ты говоришь. Может, когда-нибудь побываю и узнаю, каково это — жить там, где ничего не происходит, но пока это всего лишь концепция места в моей голове.
— Ну, почему же ничего? — Улыбнулся я. — С утра выходишь, часов так в пять утра, наступаешь первым делом в коровью лепёшку. А она ещё свежая такая, воняет…
— Фу-у-у, — поморщившись, протянула Аня. — Лёша, мы только поели.
— Ну так сапоги надо надевать, их не жалко. Потом струей с шланга обдал и всё, — не обращая внимания на протест девушки продолжил я. — Потом скотину покормить, напоить и выгулять. Хвосты им покрутить не забыть. Далее с соседями перекинуться парой слов, проверить хозяйство и лишь потом только завтракать.