Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ), стр. 38

— Я просто боюсь задеть барьер.

— Вот этот страх и не позволяет тебе выполнить идеальный прыжок, — добавил я.

Вдруг Илья замолчал, попросил прокрутить видеозапись два раза, а затем выпрямился.

— Попробую ещё раз.

Валерий Иванович удивлённо поджал нижнюю губу, но говорить ничего не стал. Я же передвинул маркер буквально на несколько сантиметров.

— Не пытайся брать ниже, — бросил ему перед забегом. — Вообще старайся не думать про высоту, просто попробуй попасть сюда после барьера.

Илья разогнался, и Система тут же подсветила точку толчка. На этот раз он получился почти идеально, и интерфейс показал, что центр массы пошёл по более пологой траектории, а когда Илья приземлился, то стопа оказалась всего в нескольких сантиметрах от отметки.

— Во! — неожиданно гаркнул Лысев. — Отлично! То, что нужно!

Сазонов остановился метров через двадцать и обернулся, а у меня перед глазами вспыхнула короткая сводка.

«Потеря горизонтальной скорости при преодолении барьера: снижена.»

«Стабильность фазовой структуры: 71%.»

Вот теперь стало куда интереснее.

— Ставлю четыре за исполнение и пять с минусом за попытку, — бросил ему Валерий Иванович.

Я же кивнул и сделал несколько важных заметок. Бернштейн мог сколько угодно красиво рассуждать о построении движений, а Бальсевич записывать объективные параметры нагрузки, однако на дорожке вся эта наука сводилась к простому вопросу: сможет ли спортсмен сделать правильный подход не один раз, а, скажем, десять? Более того, потом повторить то же самое на соревнованиях, когда ноги забьются, трибуны заорут, а впереди останется последний вираж.

— Чего встал? — хлопнул я в ладоши. — Давай, давай, ещё раз! Мы только начали!

Сазонов глубоко вдохнул, похлопал себя по щекам и отправился на исходную. К пятой попытке точка схода гуляла всего на несколько сантиметров после барьера. К седьмому он перестал смотреть на метки во время приземления, а к десятому я вообще их убрал.

Что самое интересное, Сазонов этого практически не заметил.

Он разогнался, перемахнул через барьер и приземлился ровно туда, где раньше стоял маркер. Мы с Валерием Ивановичем переглянулись, и после двадцатого успешного раза Сазонова он обернулся и обратился ко мне со словами:

— Возьму-ка я у тебя почитать томик Назарова. Ты ведь не против?

Я только кивнул. Интересно будет посмотреть на итоговый результат, когда у нас всё-таки получится соединить существующий опыт с текущими возможностями. И интересно, какую награду выдаст Система за победу на областных, а потом и дальше, вплоть до Олимпиады.

Жаль только, что на Олимпиаду в Сочи в четырнадцатом году не успеваем, потому что для того, чтобы заявиться на Игры, нужно было заранее выполнить определённые критерии, заняв места в определённых диапазонах на международных соревнованиях, да и сам отбор длится чуть ли не пару лет. Хотя тут скорее проблема в том, что она зимняя и виды спорта на ней представлены такие же, всякие коньки и лыжи и переучить на них спортсменов будет сложновато даже мне.

Но если сейчас всё сложится как я задумал, то это будет первым шагом к тому, чтобы я привел людей в большой спорт. Тем более, я обещал Лене, что она у меня будет выступать на Олимпиаде, и какая разница — вести одного человека или четыре?

Когда там следующие Игры после Сочи? В две тысячи шестнадцатом, в Рио-де-Жанейро? Вот, значит, ставим себе план к этому времени туда и заявиться. Посмотреть на карнавал и всё такое.

В конце концов, физрук я или погулять вышел? Так что двигаемся в этом направлении и попутно не забываем развивать бизнес.

Глава 13

Ближе к обеду, когда Сазонов наскакался через барьеры, закрепив технику, Лысев всё-таки разрешил ему отдохнуть. Я тоже планировал сделать короткий перерыв, чтобы выпить на кружечку кофе и накормить Аню, но Кравцов, на свою беду, тут же попал в область моего зрения. Ну, или на благо, тут зависит от того фактора, как он будет выполнять мои указания.

После вчерашней тренировки Дима выглядел настолько довольным жизнью, что в пору было порадоваться за него. Ну, весело парню, заряжен, как и должен перед соревнованиями, и что? Знал бы Кравцова хуже, плюнул бы уже, посчитав, что всё с ним хорошо, и пошёл бы с Аней в местную кафешку.

— Ань.

Она обернулась, снимая камеру со штатива.

— Делаем перерыв? — спросила она, улыбнувшись. — Мне, по-хорошему, надо ещё поработать…

Я вновь посмотрел на Кравцова.

— Подождёшь меня полчасика? Я тут быстро закончу, и сходим пообедаем.

Аня посмотрела на меня, глянула в сторону метательного сектора и сказала:

— Хорошо, я пока закончу отчёт. Тебе точно не понадобится съёмка?

— Нет. Тут проблема совершенно другого характера. Скоро встретимся.

Кравцов был самоуверенным, местами нервным и даже агрессивным. Всё это, несомненно, полезные свойства для будущего чемпиона, но они же могут сыграть злую шутку. Особенно в самый неподходящий момент.

— Алексей Николаевич, сегодня уже нормально кидаем? — спросил он, едва я подошёл к сектору.

В руках парень уже держал копьё, а сам Кравцов переступал с ноги на ногу и явно ждал только разрешения.

— А что, вчера ненормально кидали?

Парень задумался.

— Вчера вы меня тормозили. Вообще, у меня такого рвения не было уже несколько месяцев, а вы продолжаете меня стопорить. Ну, дайте уже швырнуть нормально, что ли. Валерий Иванович, ну а вы чего молчите? До областных осталась неделя, а я всё палки бросаю.

Лысев, стоявший чуть в стороне, усмехнулся и сложил руки на груди. Вместо того, чтобы вмешаться, мне показалось, что мужчина сегодня решил взять на себя роль второго тренера. С другой стороны, раз уж я так сильно рвался вперёд, вполне возможно, что ему попросту захотелось оценить и посмотреть, что буду делать дальше.

А что я собирался сделать?

Да ничего особенного — как обычно, идти по составленному плану, а именно продолжать и дальше отрабатывать биомеханику по Бернштейну.

— Не мудри, Алексей Николаевич, — внезапно раздался голос Лысева. — Ты парень смышлёный и явно понимаешь в биомеханике лучше меня, но тут тебя подводит опыт. А точнее, его отсутствие.

Я повернулся и посмотрел на тренера.

— Разминайся и делай три полноценных броска, — сказал он, обращаясь к Кравцову. — Как на соревнованиях, никаких ограничений.

Дима аж улыбнулся.

— Вот! Наконец-то!

— Будешь опять браться за старое — вернёшься к палке, понял меня? — сурово добавил Лысев, имея в виду старую технику.

— Понял, Валерий Иванович, всё сделаю!

Пока он готовился к подходу, Лысев взял меня за предплечье и отвёл в сторону, чтобы никто не слышал наших разговоров.

— Я что-то сделал не так? — задумчиво спросил, навешивая сетку интерфейса на Диму.

— Да всё ты правильно делаешь, Лёша. Методический подход — это то, в чём нуждались эти ребята. Ты их подлатал, показал проблемы в биомеханике и выпрямил им технику. За это они тебя на руках должны носить, но у тебя не получится вечно сдерживать их.

— Так я и не пытаюсь, Валерий Иванович, — слегка повысив голос, ответил я.

— Не, я тебе не об этом талдычу. У тебя неплохие тренерские задатки, знаешь ли ты сам это или нет. Вот только чего тебе не хватает — это опыта. Точнее, взгляда… Убери ты на секунду своё зрение методиста, глядящего на спортсмена как на механический инвентарь, и посмотри на подопечных как на людей. Вот что ты видишь?

Я мысленно свернул интерфейс и посмотрел на Кравцова.

— Озвучивай вслух мысли. Что ты видишь? — вновь спросил Лысев.

— Крепкие плечи, широкая спина, развитая грудная кле…

Не успел я закончить, как тут же получил указательным пальцем по лбу.

— Как на людей смотри, говорю же, а не как на биологическую машину. Выключи ты хотя бы на минуту мануальщика.