Бастард Великой Орды (СИ), стр. 55

За спиной атамана к тому времени уже тянулась вереница людей. Все двадцать четыре человека.

Каждый подходил с раскрытой ладонью и протягивал её над чашей. Через пару минут чаша была полна до краёв.

Урзул сунул нож в ножны и перехватил её двумя руками, поднося к губам, будто бы хотел испить из неё.

Глаза превратились в две узкие прорези. Губы зашептали слова заклинания. Взгляд устремился к стоящим перед чашей воинам.

Через мгновение кровь внутри пошла кругом, постепенно закручиваясь в воронку. Над поверхностью полыхнуло синее пламя, отразившись в глазах людей голубыми огоньками.

Урзул что-то ещё буркнул и одним движением вылил кровь в другую чашу, стоящую посреди рунного круга. Огонь взметнулся вверх, принимая дань, и угас.

Люди с облегчением выдохнули, рассматривая свои ладони. На месте кровоточащего пореза теперь розовел свежий шрам.

Шаман выпрямился, расправляя плечи. Его взгляд скользнул по сгрудившимся вокруг него людям и остановился на мне.

— Запомните все! С этого момента между вами заключён кровный договор! Любой злой помысл или действие против коменданта Крома обернётся для вас смертельной платой. Ритуал завершён.

Я нашёл взглядом подоспевшего командира стражи.

— Верните им оружие. Отныне они в гарнизоне острога и отвечают за его охрану.

Новоприбывшие взметнули руки к небу, крича от радости. Прохор широко улыбался, оглядывая собравшихся вокруг стражников и селян.

Когда вопли и свист поутихли, я вышел вперёд.

— Теперь пришло время обсудить план.

В главных палатах башни, за дубовым столом, собрались пятеро: я, Молох, Урзул, Зарра и Прохор Сапожник. Посреди стола была расстелена кожаная карта с обозначенными на ней острогом и его окрестностями.

Река тянулась длинной изогнутой линией, разделяя карту пополам. Сверху и по правую сторону в одну точку прямыми линиями сходились два тракта. Посередине, грубыми мазками угля нарисована крепость — Гнилые Зубы. Горы обозначались перевёрнутыми галочками, леса — косыми штрихами, а между ними растянутыми овалами отмечались холмы и возвышенности.

Над столом, рядом с коптящей масляной лампой, испускающей рассеянный жёлтый свет, склонился Прохор. Он ткнул пальцем в основание холма, расположенного за массивом леса в двух ладонях от острога.

— Здесь основной лагерь. Три шатра. Четыре обоза. Есть всадники. Сколько точно, не скажу, но не менее двух десятков. Пехоты больше пяти десятков. Дюжина элитных, в тяжёлой броне. Им ни стрелы ни болты не помеха. Остальные лучники и мечники.

— Сколько одарённых? — спросил я.

Атаман обвёл всех взглядом, остановившись на Урзуле.

— Два шамана. Среди воинов есть стихийники. В основном мастера камня. Это гоблы. Из орков всяких хватает.

Я кивнул, прикидывая расклад.

— Бомбарды?

— Две бомбарды на колёсном ходу. Но сюда их гнать не собираются. Пойдут с ручницами, — покачал головой Прохор. — Налегке придут. Рассчитывают взять быстро. Без лишних движений. С распахнутыми воротами-то.

Тонкий расчёт. Гримма прекрасно понимает, что группу людей никто в здравом уме не примет за вражеских лазутчиков. На то и был главный расчёт.

— Где лёжка? — Урзул склонился над картой, повиснув над ней скалой.

Прохор без заминок ткнул пальцем в опушку леса.

— Здесь. Ждут условленного сигнала. Как только получат, всадник уходит в основной лагерь.

Урзул ударил кулаком по столу.

— Далеко сидят. Бомбарды туда так быстро не притащишь. Да и дозорные заметят.

Я всмотрелся в карту, прикидывая сколько у нас времени. Если план Гриммы с лазутчиками не выгорит, в ход пойдут тяжёлые бомбарды. Будь у острога каменные стены, шанс выстоять бы был, но без них деревянная городьба разлетится в щепки после первых залпов. Такое допустить нельзя.

— Действовать будем так! — я расставил широко руки. — Пусть всё будет так, как задумал этот гобл. Перед рассветом дадим сигнал, как он того и ждёт. Распахнём ворота, будто люди Прохора перебили дозорных.

Зарра взметнулась, как кошка.

— Открыть ворота перед врагами? — оскалилась она. — Чтоб они вошли так легко?

Урзул хитро прищурился, ухватив себя за подбородок.

— Уберём со стен стражу. Селян загоним в башню — там двери крепкие. С плеча не возьмёшь.

Я кивнул.

— Именно! Направим оружие внутрь, а не за ворота, как делают при обороне. Мощью мы их не возьмём, а вот посадить на крючок — запросто. Уберём элиту, проредим пехоту, а потом зажмём с двух сторон в тиски.

На лицах присутствующих появилось понимание.

— Какой сигнал ты должен подать, когда ворота будут открыты? — спросил я, повернувшись к Прохору.

— Две огненные стрелы сразу, через пять ударов сердца — третья, — без заминок ответил тот.

Я повернулся к Урзулу, хищно оголяя клыки.

— Ночка будет жаркая. Созывай всех во двор. Будем готовиться.

Гримма нетерпеливо расхаживал по шатру. По последнему донесению отряд наёмников скрылся за воротами Гнилых Зубов с закатом солнца. Сейчас луна уже клонилась к горизонту. Через пару часов настанет рассвет, а от разведчиков по-прежнему нет вестей.

— Умма! — не оборачиваясь, рявкнул Гримма.

Полог откинулся и в шатёр вошёл долговязый гобл в лёгком кожаном облачении. За спиной позвякивали изогнутые парные клинки.

— Я здесь, хозяин, — откликнулся он.

Гримма стоял, оперевшись на походный стол, на котором были раскиданы обглоданные кости. С края свисала отброшенная в гневе карта Пустошей.

— Скоро рассвет! Оправь к лёжке двоих гончих. Пусть посмотрят, целы ли наши разведчики. Может, они уже с распоротыми брюхами лежат! Не верю я этому наёмнику.

— Будет сделано, хозяин, — Умма попятился к выходу, как вдруг раздался топот ног. Полог откинулся, и в полумрак шатра вбежал запыхавшийся разведчик.

— Сигнал, хозяин! Три огненных стрелы, как и обговаривали. Ворота открыты!

Губы Гриммы медленно поползли в стороны, превращаясь в хищный оскал. Он развернулся, хватая со стола короткий, в три локтя, лабрис из чёрной стали. Двусторонняя секира сверкнула в свете жаровни.

— Выходим, псы! — прорычал он. — Выпотрошим этого Крома. За Зурга!!!

Через полчаса отряд из двадцати всадников и полусотни пеших съехал с тракта на дорогу, ведущую к воротам острога.

Гримма ехал первым, ведя за собой сборный отряд из гоблов и орков. Его пепельно-серый думградский варг жадно втягивал ноздрями воздух, чувствуя запах человеческого мяса.

Солнечный диск ещё не показался на востоке, но то, что план удался, Гримма понял сразу. На стенах почти не горели факелы. Стражи не было. Чёрные силуэты вышек смотрели пустыми стрельницами, а ворота были распахнуты настежь.

На фоне чёрного проёма кто-то размахивал факелом.

— Сучье вымя! — оскалился Гримма. — Они справились!

Ехавший по правую руку Умма откинул личник шлема и повернулся в седле.

— Какие приказы, хозяин?

Гримма навис над варгом, перебирая пальцами правой руки над рукоятью лабриса.

— Отправь два десятка на зачистку бараков гарнизона. Пусть они их в кроватях перережут, — Гримма облизнулся. — За ними панцирников и бомбардистов. Этот грязнокровка наверняка спрятался за стальными дверями башни. Думает они спасут его от «долбилы»!

Умма заржал, гогоча во всю глотку, но сразу закашлялся, чуть не проглотив язык после увесистой оплеухи.

— Харю захлопни, пёс! — скрежетнул Гримма, не смотря на помощника. — Выполняй приказ.

Гобл привстал на стременах, наблюдая, как его воины пятью колоннами вбегают в створ ворот и рассредотачиваются по внутреннему двору. Несколько ударов сердца ничего не происходило, как вдруг послышался звон стали.

Забил колокол, но сразу же оборвался.

Через некоторое время на вал вышел один из воинов передового отряда. Вскинул руку вверх, сжимая в ней голову врага. До ушей долетел крик:

— Острог зачищен, хозяин! Стража мертва. Крома вместе с его сучкой взяли живыми!