Идеальный мир для Химеролога 12 (СИ), стр. 48

Катерина даже не обратила внимания на его столбняк. Она скинула обувь, зашла на сияющую идеальной белизной и хромом хай-тек кухню, первым делом тщательно вымыла руки в мойке с сенсорами.

Щёлкнула скрытая панель в стене — и специальный климатический артефакт выдал ей ледяное тканевое полотенечко. Она закинула его на шею, сняв напряжение с позвоночника.

Станислав вжался в барную стойку из натурального аквамарина и смотрел, как сестра распахивает гигантский двухстворчатый холодильник, генерирующий густой морозный пар.

«Объедки», — судорожно напомнил себе мозг аристократа, когда Катя сгрузила на стол широкое платиновое блюдо.

На блюде лежало то, за что столичные шеф-повара элитных ресторанов отдали бы душу. Это были накрытые силовым стазис-полем холодные куски химерных стейков из плоти реликтовых зверей. Розово-перламутровые прожилки жира, исходящий от мяса густой энергетический фон. Рядом сестра выставила стеклянные боксы с гарниром из подземных светящихся кореньев и тарелку с какими-то полупрозрачными фруктами из центральных областей Архипелага. Блюда так фонили, что слюноотделение у Станислава заработало на пределе инстинктов выживания.

— Вот, нарезай. Давай кушай, — бросила она, пододвигая к нему вилку и нож из дамасской стали. — Только быстро. Мне потом к завтрашней операции готовиться, а я вырубаюсь. Реально не до твоих лекций сейчас.

Станислав медленно, не отводя глаз от невозможных деликатесов, опустился на высокий стул.

— Но… как? — только и смог прохрипеть он.

Катерина откусила кусок фрукта, запив его чистой водой.

— Что «как»? — не поняла она, проследив за его взглядом, направленным то на потолок, то на химерный стейк.

— Вот это всё… Как? Откуда? Ты… ты продала секреты Рода⁈ Ты вышла на конкурентов⁈ Кто тебя спонсирует?

Она закатила глаза и фыркнула, подавив смешок.

— Ну как-как. Пришла сюда. Нашла работу. Обычную, нормальную работу. Просто работаю, прикинь? И, как оказалось, на этой работе я весьма полезный сотрудник. Учусь у лучших. Развиваюсь. И за это получаю свою официальную зарплату.

Станислав издал нервный смешок.

— Зарплату? Катя, ты мне по ушам не езди. Зарплаты ветеринара не хватит даже на половину эбонитовой дощечки под ногами.

— Наш шеф ценит компетентные кадры, Стасик. Сделала круто работу? Молодец, вот тебе премия. Решила проблему — вот бонусы. Ремонт в этой квартире — это один из рабочих бонусов, потому что мне нужен был отдых. А теперь, пока ты не настроил в своей голове грязных иллюзий, — Катерина строго посмотрела ему в глаза и отчеканила каждое слово: — Нет. Я ни с кем не сплю за эти потолки и полы. Представляешь, в нормальной жизни так тоже бывает. За мозги тоже платят. И нет, я не вычищаю навоз из клеток. Моя работа заключается исключительно в лечении химер.

У Станислава кусок не лез в горло. Мясо было божественным, таяло во рту, заряжая резервы, но осознание собственного идиотизма жгло пищевод кипятком.

Следующий час, пока брат судорожно набивал пустой желудок невозможными блюдами, прошёл в формате сумбурного диалога-интервью. Станислав пытался найти пробоины в её истории, забрасывая сестру сотней наводящих вопросов. О логистике, о ресурсах её клиники, о методах терапии. Катерина отвечала спокойно, опуская большую часть подробностей, но выдавала сложные нюансы работы с эфирными контурами, которые ломали аристократу все шаблоны. Она знала об излечении отторжения имплантов больше, чем главный консультант Рода Белозёрских.

Когда пустая тарелка была отодвинута, Станислав окончательно иссяк. Он не мог найти слов, чтобы крыть аргументы. Девочка, которую отец готовил на роль инкубатора для наследников и молчаливого приложения к мужу-аристократу, сейчас сидела перед ним уверенная, независимая и обеспеченная лучше половины баронов в столице.

Все его домашние заготовки по возвращению блудной сестры рассыпались пеплом.

— Катя… Но ты же понимаешь одну простую вещь. Если я вернусь домой в поместье и расскажу отцу про вот это всё… Про ремонт, про зарплаты в клинике, про твоих химерных котов… Они мне банально не поверят. Они скажут, что мне промыли мозги магией иллюзий. Подумают, что я тронулся рассудком и отправят в лазарет на чистку сознания. Никто не поверит, что ты живешь так.

Катерина снисходительно улыбнулась.

— И знаешь, что я тебе отвечу, дорогой брат? — она забрала его пустую тарелку и закинула в автоматическую мойку. — Это сугубо твои личные проблемы. Как вы там это переварите — мне плевать с высокой колокольни. Если хочешь знать для себя — у меня всё охренительно хорошо. И да, я допускаю, что в нашем генеалогическом древе всё-таки найдутся родственники, которые окажутся более-менее адекватными. Те, кто не станет пытаться ломать мою нынешнюю жизнь и вставлять палки в колёса. И такие родственники обязательно будут приглашены на мою будущую свадьбу. Правда, это пока совершенно не точно. Мы с моим избранником ещё даже не обсуждали формат съезда в одну квартиру. У нас сейчас такие, знаешь… лёгкие, ни к чему не обязывающие рабочие отношения в конфетно-букетной стадии. Но если отвечать честно: да, я по-настоящему счастлива. И счастливее, чем в клетке под папочкиным контролем.

Станислав медленно встал со стула. Картина окончательно закрепилась в его сознании. Возврата в род не будет.

Он пошёл по коридору, чувствуя себя проигравшим по всем статьям. Катерина проводила его до двери.

Взявшись за дверную ручку, брат собирался сказать финальное слово, но Катерина его опередила.

— И вот тебе совет под конец. Бесплатный, исключительно по старой родственной памяти. — Она смотрела на Станислава, чуть прищурившись. — Не вздумайте вредить этому месту. Не пытайтесь задействовать отцовские связи или нанимать бандитов в надежде, что вы сейчас испортите здесь бизнес, вгоните владельца клиники в долги, и меня со скандалом уволят на улицу.

Она усмехнулась.

— Эта клиника и не таких акул, как наш папа, сжёвывали и выплёвывали. А род Белозёрских, увы, родился не в том пруду, чтобы здесь плавать и диктовать свои условия. Если папа попытается влезть — вы потеряете вообще всё, включая собственные жизни. Это тебе мой искренний совет, как брату. Понял?

Станислав проглотил ком в горле, окинул прощальным взглядом парящих под расписным потолком птиц, посмотрел на сестру и коротко кивнул.

— Понял.

— Всего хорошего, Стас. Осторожнее на ступеньках, там темно.

Наследник древнего рода оказался в сыром, вонючем подъезде один. Вытащив из кармана белоснежный шёлковый платок, он прижал его к губам, быстро, чтобы никто не увидел из окна, сбежал вниз по обшарпанной лестнице и нырнул на заднее сиденье бронированного джипа.

Я толкнул входную дверь клиники плечом, потому что руки были заняты, и ввалился внутрь, окутав приёмную такими запахами, что у меня у самого в животе заурчало.

По дороге я не выдержал и завернул в одну частную пекарню. Горячая сдоба, ваниль, корица, свежий вишнёвый джем… Два здоровенных бумажных пакета, и это того стоило. Обычные человеческие радости.

— Лера, расчищай взлётно-посадочную полосу! — скомандовал я, ставя шуршащие пакеты на стойку регистрации.

Валерия оторвалась от монитора, втянула воздух носом и блаженно прикрыла глаза.

— Боже, Вик… Ты принёс нам что-то вкусненькое?

— Принёс. В этом пакете всё для ребят и пушистого спецназа. А вот эта коробочка, — я вытащил небольшую упаковку, перевязанную ленточкой, и пододвинул ей, — персонально для тебя.

Лера открыла крышку и ахнула.

— Фирменный эклер с манговым кремом и базиликом? Серьёзно⁈ Да за ними же очередь с семи утра стоит!

— Моя непревзойдённая харизма открывает любые двери, — я скромно шаркнул ногой, умалчивая о том, что мне просто уступила место влюблённая в нашу клинику постоянная клиентка. — Наслаждайся. Сладкое стимулирует мозговую деятельность. Кстати, что там у меня сегодня по графику?

— У тебя сегодня на удивление лёгкий день. Я всё расчистила, поставила тебе всего одного клиента на вечер. Так что отдыхай и кайфуй.