Идеальный мир для Химеролога 12 (СИ), стр. 47
Станислав благосклонно кивнул, пропуская мимо ушей странный надрыв в её голосе. Главное, что она готова на компромисс.
— Я рад, сестра, что ты наконец-то всё осознала и одумалась. Умная девочка.
Секунду она молчала, а затем её лицо перекосилось от жалости.
— Понятно… Ещё один безнадёжный идиот. Стас, включи мозг. Это был сарказм!
Аристократ прикусил язык, почувствовав себя полным идиотом. Лицо пошло красными пятнами. Это было совершенно не похоже на ту робкую Катерину, которую он знал с детства. Та никогда бы не посмела в таком тоне разговаривать со старшим братом, будущим главой Рода. Где извинения? Где покорность?
— Я не потерплю такого тона! — рыкнул он.
— Да мне вообще плевать, что ты там потерпишь, — отмахнулась она. — Ладно. Садись в свою шикарную повозку и уезжай туда, откуда приехал. А мне надо отдохнуть. У меня завтра очень тяжёлая смена в клинике.
Сказав это, она просто развернулась и пошагала к той самой облупившейся металлической двери подъезда.
В мозгу Станислава мгновенно вспыхнули картинки того, что она назвала «тяжёлой сменой». Он вспомнил бешеную химеру, которую нужно заталкивать обратно за ухо… И его младшая сестра в этом варится⁈
— Стой!
Он в два скачка настиг её у самой подъездной двери и резко дёрнул ручку на себя. Тут же дёрнулся и поморщился. Пальцы соскользнули по липкой вязкой слизи — то ли въевшейся годами грязи, то ли какой-то неопознанной химии.
— Боже, что за херня…
Мужчина брезгливо стряхнул ладонь, вытянул из внутреннего кармана белоснежный шёлковый платок и обмотал заляпанный металл. Только после этого получилось толкнуть скрипучую створку.
Он бросился следом за сестрой в тёмную лестничную клетку, стараясь вглядываться под ноги из-за густого полумрака.
— Катя, ты ничего не понимаешь! — заговорил он быстро и нервно, перешагивая через выщербленный бетон старых ступеней. — Я приехал вытащить тебя! Вся эта маргинальная жизнь среди неудачников закончена! Тебе больше не нужно барахтаться на самом дне и губить собственную молодость! Просто сворачивай свой бунт. Отыграла в независимую девочку, и хватит, тут давно нет ничего смешного. К чему сейчас-то упрямиться? Получишь нормальную спальню, домработницу, водителя с охраной, безлимитные карточки…
Катерина замерла на площадке между этажами. В неровном освещении тусклой жёлтой лампочки её черты сохраняли полное, почти пугающее спокойствие. Девушка наградила брата долгим изучающим взглядом дежурного врача, чей тяжелобольной пациент упрямо отказывается принимать таблетки.
— Слушай меня, брат, — она произнесла это медленно, словно объясняла очевидное ребенку. — Вот ты приехал? Приехал. Вот точно так же можешь разворачиваться и уезжать. Второе: мне не нужна твоя жалость и твоя помощь. И третье, самое главное. Даже не думай отдавать своим гориллам приказ скрутить меня и затолкать в багажник. Не советую меня силой возвращать. Потому что у меня в рабочем контракте есть один очень специфический пункт, по которому меня никто, даже семья, не сможет вернуть домой против моей воли.
Станислав застыл, нелепо занеся ногу над следующей ступенькой. Он даже не возмутился, ему просто стало до безумия смешно.
— В смысле, «специфический пункт»? — он выдавил из себя смешок. — Ты это серьёзно сейчас? Трудовой контракт во вшивой ветеринарке? Катя, ты думаешь, что если я прямо сейчас прикажу упаковать тебя в джип, какая-то писулька мне в этом помешает⁈ Да мы с такими контрактами в туалет ходим!
Катерина покачала головой.
— Ладно. Ты всегда был забавным, Стасик, но теперь оказался ещё и сказочным дурачком. Держи бесплатный совет. Тебе бы очень не помешало вынырнуть из-под отцовской опеки. Завязывай с этими грандиозными делами Рода, в которых мы с тобой как аристократы решаем примерно ничего. Открою секрет: вся эта махина держится на рядовых администраторах и инженерах. На людях, которые годами работают и подтирают за нами косяки. Начни уже жить нормально и развиваться. Хватит деградировать внутри пузыря собственного величия. А я, с твоего позволения, иду спать.
Катя отвернулась к своей двери, со звоном загоняя ключ в замочную скважину.
Станислав так и замер на ступеньках. За подобную дерзость любого простолюдина давно заставили бы валяться в ногах и вымаливать прощение, однако сестра била по самым неприятным местам, о которых он сам старался вообще не вспоминать.
— Подожди, Катя! — он торопливо дёрнулся следом. — Я хочу нормально поговорить. Просто как брат с сестрой. Дай мне хотя бы десять минут, объясни толком…
УР-Р-Р-Ч-ГХ-Х!
Громкий позорный звук из желудка Станислава разнёсся по пустой лестничной клетке.
Белозёрский замер, краска стыда залила лицо до самых корней волос. Ужасно.
Катерина обернулась, посмотрела на его живот, потом в лицо брата, и тяжело вздохнула.
— Твою ж мать… Так ты ещё и голодный припёрся. Что ж ты со мной творишь. Ты же прекрасно знаешь мою главную слабость. Я физически не могу пройти мимо голодных, несчастных и обездоленных. Заходи давай, накормлю тебя. У меня там вроде со вчерашнего дня в холодильнике какие-то объедки оставались.
«Объедки», — мысль хлестнула Станислава по натянутым нервам. Перед глазами моментально пронеслись образы слипшихся холодных макарон из кастрюли, сухари и заплесневелый сыр, который она, скорее всего, доедала в перерывах между лечением бешеных ящериц. Желудок жалобно сжался, подавляя внезапный приступ тошноты.
— Нет-нет, я не голоден… я поем позже… — пробормотал он.
Дверь распахнулась.
Катерина молча втолкнула брата за порог, и Станислав по инерции шагнул внутрь. Он заранее мысленно приготовился к запаху дешевого хвойного освежителя, криво уложенному коврику, облезлым стенам и мерцанию лысой лампочки под самым потолком.
А в следующую секунду наглухо потерял дар речи.
— Твою…
Станислав непрерывно моргал, безуспешно пытаясь связать грязный подъезд позади себя с местной обстановкой. Убогое жилье на окраине оборачивалось покоями знатного вельможи. Неизвестный хозяин провернул ремонт настолько грандиозного размаха, что особняки некоторых столичных князей из Центрального округа на этом фоне показались бы жалкими сараями.
Помещение наверняка расширили пространственными техниками. Высоко вверху тянулась детальная художественная роспись — эпосы прошедших битв, заключенные в рамки из плотной позолоченной лепнины. Полуколонны из светлого мрамора служили визуальной опорой для тяжелых сводов. По центру потолка сияла артефактная люстра в несколько громоздких ярусов. Собранная из кристаллов эфирного хрусталя, эта массивная штуковина заливала зал мягким внутренним свечением совершенно без электричества.
Затем взгляд парня скользнул по блестящему полу. Станислав подозрительно присмотрелся к рисунку древесины, и его нижняя челюсть сама собой поползла вниз. В элитных породах он разбирался великолепно. Этот пол был выложен не просто из морёного дуба, а из обработанного ствола реликтового железного эбонита — дерева, растущего исключительно в глубинных зонах Диких Территорий. Материал настолько редкий и тяжёлый в обработке, что квадратный метр такой доски на чёрном аукционе уходил за миллионы!
Вокруг бурлила жизнь, не вписывающаяся в концепцию человеческого жилища.
Над головой, выписывая восьмёрки под потолком, носились какие-то поразительно прекрасные птицы, похожие на неоновых фениксов. По полированному полу проскальзывали грациозные коты химерной породы — их шерсть тускло фонила маскировочными контурами.
А затем в коридор, громыхая когтями по эбониту, выкатилась огромная лохматая псина.
Станислав рефлекторно отшатнулся к двери. Монстр напоминал волкодава, а зубы у псины торчали во все стороны в таком жутком шахматном порядке, словно она недавно грызла танковую броню и немого искривила прикус о дуло пушки. Собака радостно фыркнула, вильнула хвостом, лизнула Катю в руку и убежала в соседнюю комнату.
Аристократ ошарашенно оглядывался, боясь сделать лишний шаг. Он шёл за сестрой молча, в полном коматозе, отчаянно пытаясь понять: может быть, это морок? Пространственная иллюзия? Ядовитые пары в подъезде сработали как галлюциноген? Или он спит в машине?