Кодекс Магических Зверей X (СИ), стр. 48

Попозже до меня долетел стук, который я поначалу принял за возню Люмина у двери. Однако вскоре звук повторился, громче и настойчивее, а от Кроха по связи донеслось: «Опасности нет». Поняв, что кто-то ломится в лавку, я разогнулся, вытер ладони о тряпицу и направился к главному входу.

Вскоре я потянул дверь на себя. За порогом стоял Ортен, прижимавший локтем дощечку с пергаментом, а за его спиной, в подступающих сумерках, виднелась крытая повозка.

— Добрый вечер, целитель Моррис, — произнёс помощник Кринста, вытаскивая перо из-за уха. — Я приехал за кормом.

— Здравствуйте, — ответил я, придерживая дверь. — Сейчас всё вынесем.

Вернувшись в лабораторию, я рассказал всё Элиану, и мы принялись за работу. Сперва вытащили во двор обогащённые порции, а затем я спустился в погреб и принялся подавать наверх ноши парню. Когда с подъёмом было покончено, мы принялись перетаскивать мешки к повозке, а через некоторое время я заметил, что с каждой новой пометкой на листе брови Ортена поднимались всё выше.

— Тысяча восемьсот штук, — после того как последние ноши оказались в повозке, наконец произнёс он и поднял на меня взгляд. — Признаться, я рассчитывал на куда меньшее количество.

— Разве это плохо? — спросил я.

— Скорее наоборот, — ответил он, дёрнув уголком рта.

Тем временем Дунн, стоя у морды толстошкура, поправлял ремень оголовья, что-то бормоча себе под нос. Внезапно из распахнутой двери лавки вылетела Адрия. Малышка дважды описала круг над нашими головами, пронеслась над повозкой, разглядывая натянутый полог, и опустилась на загривок толстошкура. Устроившись между складок серой шкуры, кайрил ткнула крылышком вперёд. Зверь тут же качнулся, налёг на хомут, и повозка тронулась, едва не сбив растерявшегося возницу.

— Куда попёр⁈ Стой, чтоб тебя! — Дунн метнулся следом и вцепился в повод. — Тормози, дубина!

Однако толстошкур, как ни в чём не бывало, продолжал двигаться вперед, волоча за собой и гружёную телегу, и мотающегося на ремнях возницу. Вскоре тот упёрся пятками в мостовую и всем весом откинулся назад, но лишь поехал подошвами по камню. Ортен посмотрел на удаляющуюся повозку и, переключив внимание на пергамент, невозмутимо сделал очередную пометку.

Мысленно потянувшись к нити, я послал малышке образ: она сидит на толстошкуре, вытягивая крылышко вперёд, а я подхожу к дейлору и… выдираю его с корнем! Затем картинка сменилась другой: зверь смирно стоит у лавки, а деревце продолжает спокойно расти.

Адрия испуганно пискнула и мгновенно сорвалась с загривка. Толстошкур тут же остановился, моргнул и уронил голову, принявшись обнюхивать мостовую, отчего натяжение повода исчезло, и потерявший опору Дунн полетел вперёд, растянувшись на камнях перед мордой зверя.

Тем временем Кайрил перепорхнула на моё плечо, устроилась у воротника и принялась рассматривать то небо, то землю, то конец улицы, мол, она тут вообще ни при чём и к случившемуся не имеет никакого отношения.

— Шесть лет с ним езжу, — долетел до нас сердитый голос возницы, который уже отряхивал одежду, — и ни разу такого не было!

— Всё когда-то случается впервые, — крикнул я ему в ответ.

Тем временем Ортен вернул перо за ухо, вытащил из-за пазухи кошель и принялся отсчитывать монеты, выкладывая их на мою ладонь.

— Двадцать одна золотая и тридцать серебряных, — произнёс он. — Также господин Кринст попросил передать, что Ассоциация продолжит выкупать ваш корм по двойной цене, пока не вылечит всех зверей горожан.

— Хорошо, — ответил я, пряча марки в карман.

— Кроме того, он велел добавить, что ему удалось договориться с главой городской стражи, — Ортен опустил дощечку. — Сейчас стражники подыскивают подходящее место, куда будут свозить отловленных зверей. Как только всё подготовят, за вами заедут.

Я машинально сжал монеты в кармане. Значит, получилось. Зверей не будут добивать на улицах.

— Буду ждать, — произнёс я.

Мужчина слегка склонил голову, повернулся и, подойдя к повозке, забрался на козлы. Дунн в последний раз оглядел морду толстошкура, погрозил ему пальцем и, усевшись рядом с Ортеном, щёлкнул языком. Зверь налёг на хомут, и повозка, поскрипывая на выбоинах мостовой, покатилась вперед.

Глава 21

— Пойдём, — произнёс я, повернувшись к Элиану, который всё ещё провожал глазами удаляющуюся повозку. — Нам ещё работать и работать.

Как только она скрылась за поворотом, парень отвёл взгляд, кивнул и первым зашёл в лавку. Заперев дверь на засов, я пересёк кухню и вышел во двор вслед за помощником. Дремавший у бани Крох перевернулся на спину и сладко потянулся, заставив меня улыбнуться.

Едва Элиан переступил порог лаборатории, Астик спрыгнул со своего наблюдательного поста на подоконнике, который занял во время нашей возни с мешками, и в два прыжка оказался у ног хозяина. Оперевшись лапками о сапог, он заглянул в его глаза, мол, как всё прошло? Элиан улыбнулся, подхватил питомца и, усадив обратно на подоконник, погладил.

Налюбовавшись этой сценой, я закатал рукава и взял нож. Какое-то время лабораторию наполняли лишь стук лезвия по доске, скрежет пестика в ступке да шуршание ткани, в которую мы заворачивали готовые шарики. Горка между нами понемногу росла, и всякий раз, когда с её верхушки скатывались шарики к краю стола, мы под мой счёт складывали их в мешок и оттаскивали к стене. Тем временем за окном сгущались сумерки, так что вскоре мне пришлось зажечь масляную лампу и пристроить её на полку так, чтобы свет падал на середину столешницы.

Внезапно сидевшая у моего воротника Адрия вытянула шею и спорхнула на стол. Деловито пройдясь мимо ступки и заглянув в миску с кореньями, она остановилась у весов. Стоило Элиану положить на чашу очередной кусочек железной воли, как малышка, воспользовавшись тем, что парень посмотрел на миску, взмыла на противоположную сторону, к гирькам, отчего коромысло плавно наклонилось, увлекая её вниз.

— Ничего не понимаю, веса всё равно мало, — растерянно пробормотал парень, взглянув на весы, и подложил ещё один кусочек корня.

Однако коромысло даже не шелохнулось. Спустя пару секунд кайрил переступила с лапки на лапку, и чаша под ней тут же качнулась. Элиан ошеломлённо перевёл взгляд на пернатую гирю, однако птичка лишь невозмутимо уставилась на него в ответ своими удивительными розово-голубыми глазками. Со вздохом отложив нож, я протянул проказнице палец, на который она с достоинством перешагнула, и перенёс её на подоконник.

— Посиди пока здесь, — произнёс я, коснувшись пальцем макушки. — Не мешай нам работать.

Адрия тут же распушила перья, издала короткую оскорблённую трель и, демонстративно развернувшись к нам хвостом, ткнула клювом дерево перед Астиком, словно ища у него сочувствия. Понаблюдав за ней, Элиан хмыкнул и, сняв с чаши лишний кусок корня, наконец добился необходимого веса.

Мы работали до глубокой ночи. Когда Элиан наконец завернул последний шарик и, выпрямившись, принялся растирать поясницу, я посчитал порции на столе и, прибавив их к тем, что уже лежали в мешках, подвел итог — четыреста штук. Отличный результат! Жаль только, что сегодня обогатить их не удастся, поскольку мой резерв иссяк ещё до приезда Ортена. Ну ничего, к утру мана восстановится.

Подняв у стены один из мешков, Элиан перекинул его через плечо, свободной рукой подхватил лампу и направился к выходу. Стоило ему приблизиться к порогу, как Астик прыгнул на его ношу. Я же, быстро переложив оставшиеся шарики со стола в холщовую ткань, взвалил тюк на спину и двинулся следом. Всего через несколько шагов пушистому пассажиру надоело трястись при ходьбе: зверёк спрыгнул в траву и тут же растворился в темноте.

Так, в течение нескольких минут, вся готовая партия была перенесена в кладовую. Парень поставил лампу на одну из ступеней посреди лестницы, после чего мы принялись спускать мешки вниз. В погребе, заваленном сырьём Ассоциации, пришлось изрядно покрутиться, прежде чем удалось втиснуть запасы в ниши. Тяжелее всего дался последний мешок: силы были уже на исходе, и я буквально волоком стащил его по стёртым ступеням в зыбком полумраке.