Кодекс Магических Зверей X (СИ), стр. 16

Золотоглазый плавно двинулся вдоль строя вправо, и стражники, целясь наконечниками копий в его морду, принялись мелкими шажками разворачиваться вслед за ним. В какой-то момент у молодого сдали нервы — поддавшись эмоциям, он ткнул копьём вперёд. Однако скользень будто этого и ждал: он уклонился от острия и тут же рухнул сверху, впечатывая древко к мостовой. Вместо того чтобы бросить оружие, парень потянул его на себя, развернув корпус и открыв бок соседа.

Заметив дыру в строю, седоусый резко рванул копьё в сторону, пытаясь закрыть брешь выставленным остриём, но пятка древка ушла вбок, а наконечник повело. На миг между стражниками остался просвет в полтора шага. Зверь резко оттолкнулся задними лапами и в один прыжок проскользнул внутрь, чиркнув боком по сапогу молодого. Мгновение спустя стражники попытались развернуться вслед за ним под навес, но в тесноте длинные копья ударились друг о друга остриями.

Дамм резко заслонил меня от зверя, выставив копьё остриём вперёд:

— Какого чёрта он прёт именно к тебе, целитель⁈

Не сбавляя хода, скользень перемахнул через распластанного на настиле раненого и едва успевшего пригнуться Матеуса, и, приземлившись в трёх шагах от нас, оскалился.

В ту же секунду из сотен каналов Кроха потянулись голубые и чёрные нити. Пройдя сквозь белую шерсть, они устремились в сторону и чуть левее сплелись в клубок. Через пару секунд он набух, вытянулся, оброс лапами, хвостами и мордой, и рядом с моим питомцем замер… его двойник!

Тем временем трое стражников всё же развернулись и, обходя зверя с флангов, направили на него острия копий. Остальные позади них тут же сомкнули полукольцо.

Оттолкнувшись задними лапами, двойник рванул к противнику, а следом, забирая вправо, помчался Крох. Скользень наотмашь ударил лапой, пытаясь отбросить несущуюся на него копию, но та тут же распласталась по настилу, и выпад твари лишь опрокинул деревянные козлы. Пока хлынувшая вода растекалась, двойник вскочил и, прыгнув, вцепился в правую переднюю лапу зверя.

Тварь замотала конечностью, пытаясь стряхнуть помеху, и попятилась, но задняя лапа поехала по мокрым доскам, заставив зверя присесть на круп. В этот момент Крох на полной скорости врезался в его правую лопатку и опрокинул тушу на левый бок. Пытаясь сбросить насевшего противника, скользень вскинул лапу и наотмашь полоснул ею, но двухвостый успел отскочить, и когти лишь чиркнули по шкуре, вырвав клок шерсти.

Седоусый стражник тут же ткнул копьём в заднюю лапу скользня, а молодой, зайдя сбоку, вонзил остриё под ребра. Не решаясь лезть в гущу, Врин держал копье нацеленным в морду твари, отвлекая её внимание на себя.

Внезапно двойник разжал зубы и, скользнув к морде врага, вцепился в его нижнюю челюсть. Пока та мотала головой, пытаясь его сбросить, Крох зашёл слева и, поднырнув под шею, вырвал зубами кусок кожи на горле. Кровь ударила толчком, залив белую шерсть двухвостого. Тварь захрипела, помотала головой и, стряхнув двойника, поднялась на дыбы. Однако, качнувшись, она рухнула на выставленное копьё Дамма. Зверь завалился на бок, ударил задними лапами в пустоту, а когда десятник провернул древко, наконец затих.

Чёрная мана хлынула из каналов и, поднявшись над телом, начала испаряться. В то же время золотой клубок размером с кулак просочился наружу сквозь кости черепа и замер. Через мгновение от него отделилась нить и устремилась вверх. Вращаясь на месте, клубок вскоре полностью размотался, и я, задрав голову, увидел, как его светящийся хвост метнулся к крыше дома напротив, скользнул вдоль конька и окончательно пропал из виду. Да что это вообще такое⁈

Едва я опустил взгляд, как стоявший над тушей двойник вдруг покачнулся. Его очертания смазались, лапы истончились, и через пару секунд весь силуэт рассыпался искрами, которые тут же растаяли. Крох отступил на шаг, встряхнулся, обдав ближайшего стражника брызгами крови, и посмотрел на меня.

«Я в порядке», — прозвучало в голове.

— Ты большой молодец, — подойдя к нему, тихо ответил я и опустился на одно колено.

Проведя ладонью по его боку, я с облегчением убедился, что когти твари лишь вырвали клок шерсти, не достав до кожи.

Стражники, бившиеся со скользнем, разошлись по своим местам в полукольце и, вытерев наконечники о край настила, выставили острия копий вперёд. Дамм выдернул древко из туши и скользнул взглядом по спинам своих людей.

— Кетиль, со мной! Аверий, снимай плащ и иди с нами. Вы трое, — он ткнул пальцем в подчинённых, — прикрываете. Остальные — держать строй, никого внутрь не пускать!

Полукольцо расступилось, выпустив их наружу, и тут же сомкнулось. С моего места было видно немного: трое копейщиков образовали клин, а Аврелий, Дамм и Кетиль присели у распластанного костолома.

Из проулка больше не появлялись новые звери, да и с крыши соседнего дома давно перестали сыпаться тела. Последнюю птицу, атаковавшую вал, сбили древками у края настила и докололи на земле — небо над баррикадой очистилось, только легче от этого не стало. Перед строем бившихся из последних сил стражников, перегородивших улицу, всё ещё бесновались твари, а со спины на них наседали те монстры, что успели спрыгнуть раньше.

Вскоре десятник с Кетилем подняли зверя на расстеленном плаще и медленно направились обратно.

— Целитель! — рявкнул мужчина, перехватывая ткань поудобнее. — Спаси его!

Полукольцо вновь расступилось. Донеся костолома, мужчины опустили плащ на настил, и в этот момент из вспоротого брюха зверя толчком выплеснулась кровь.

— Помогите убрать ткань! — бросил я, подсовывая ладони под грудь зверя. — Терон, за таз, и не заваливай на левый бок.

Помощник аккуратно обхватил круп, Кетиль подхватил задние лапы, и мы приподняли тушу. Выдернув из-под неё плащ, Дамм тут же швырнул его за мою спину, а мы медленно опустили костолома на настил правым боком вниз, чтобы разодранное подреберье оказалось сверху. Десятник выпрямился и, задержав взгляд на морде зверя, провёл ладонью по слегка подрагивающей щеке, затем развернулся и в три шага вернулся в строй, где на лету поймал брошенное кем-то копьё.

Опустившись на колени, я откинул клапан ранца и, положив в него шарик со ста пятью дозами, задумался. Кормить зверя перед наркозом нельзя — содержимое желудка может выброситься наружу, и раненый задохнется. Дам ему шарик, когда он придёт в себя.

Быстро свернув пачку тряпиц, я плотно прижал их к разорванному подреберью и крикнул помощнику:

— Зажми здесь.

Терон тут же сменил меня, вдавив ладони. Тёмная струя из-под его пальцев сразу иссякла, однако кровотечение не остановилось — кровь хлынула внутрь.

Освободив руки, я тут же принялся за осмотр. Лапа прошлась по левому боку наискось, оставив три борозды. Крайний коготь вспорол кожу и завяз на рёбрах, другой — лишь рассек мышцу, не пойдя дальше, а вот средний пробил шкуру под рёберной дугой и провалился вглубь. Ничего удивительного — центральные когти у тварей всегда длиннее, да и бок у зверя округлый, так что соседние просто соскользнули по касательной.

Оттянув нижнюю губу костолома, я прижал большим пальцем бледно-розовую десну и отпустил — белое пятно держалось три с половиной секунды, может, четыре. Дыхание зверя было частым и поверхностным, а пульс на внутренней стороне бедра — слабым, торопливым. Потеря крови критическая, счёт идёт на минуты. Что именно там повреждено, я могу лишь догадываться, а значит, выход один — вскрыть брюшную полость.

Осталось решить, где резать. Соблазн работать через готовую дыру велик, но она уходит косо под рёбра, и через неё я увижу разве что то, во что упрусь пальцем, а мне нужен нормальный обзор. Значит, вести разрез придётся посередине, по белой линии, где мышцы сходятся и почти не кровят. Однако, пока зверь на боку, я туда не подберусь.

Я потянулся за склянкой с цветочной водой Серебряного колокольчика.

— Подними его голову, — велел я, вытаскивая пробку зубами.

Едва Терон подхватил морду зверя под нижнюю челюсть, я прижал тряпицы локтем, навалившись всем весом. Пальцами этой же руки оттянул верхнюю губу костолома, а правой — маленькими порциями начал вливать содержимое склянки в пасть. Зверь сделал несколько глотков, осушив её до дна. Опустевшую ёмкость я опустил на настил, и отметил про себя, что в ранце осталась последняя.