Место, где мне хорошо. 7 историй о том, как отправиться в путешествие и остаться в городе своей мечт, стр. 5

Я постепенно привыкала к Рио. Его суетный ритм поначалу давался мне нелегко и отношения с городом складывались двоякие. Город вечного лета, вечного праздника. Его насыщенная, приторная, густая красота повсеместно соседствует с городским шумом, уличной музыкой, всегда наполнена звуками, эмоциями, красками. Кажется, невозможно больше: пестрит в глазах, звенит в ушах. Но Рио может. Больше лиан, оплетающих старинные особняки, больше голосов в каждой его самбе. Это город, которого всегда много, его энергии всегда чересчур, через край, даже для меня, активного экстраверта. Иногда хотелось забиться в угол и взмолиться: «Тишины, люди, пожалуйста, чуть-чуть тишины, капельку уединения, хоть на часок…» Но в стране карнавала, а тем более в сезон, такая роскошь была на вес золота. Иногда я не находила себе места, иногда скучала по Буэносу, иногда сомневалась: зачем я здесь, на своем ли я месте? Пометавшись какое-то время между райскими пляжами и обустройством своего нового быта, я начала действовать. Активная и привыкшая к определенной финансовой независимости, я незамедлительно стала искать себе занятие в этих новых обстоятельствах жизни. Основным пунктом было накопленное годами нежелание возвращаться в офис. Недооцененность моих усилий на предыдущих местах и стремление к самостоятельному планированию своих действий не оставляли другого выбора. Я пока еще не знала как, но внутренне я твердо поставила себе цель независимого заработка. И это желание постепенно сбывалось. Я начала внезапно возникшую и ставшую успешной серию международных вечеринок, выполнила ряд достойных дизайн-проектов онлайн и влилась в местную студию-мастерскую керамики и искусства, расположенную на высоком, заросшем джунглями холме в старинном, богемном районе Рио.

Район Санта-Тереза называют «Монмартром Рио-де-Жанейро». Я не люблю это определение, оно сквозит пошлостью и однобокостью. И тем не менее с самого своего основания этот заросший джунглями, покрытый брусчаткой холмистый район, куда до сих пор пыхтя, словно нехотя, вползают деревянные столетние трамвайчики-bondinho, был заселен артистами и музыкантами, часто вновь прибывшими в страну эмигрантами, людьми творческими, любителями кутежей и танцев, находящими свой уголок в классических португальских домах Санта-Терезы, украшенных бело-голубыми изразцами и львиными мордами на воротах. В начале двадцатого века, когда взгляд городского правительства пал на удаленные от центра, заросшие, не освоенные еще тогда пляжи Копакабана и Ипанема, про Санта-Терезу забыли. Эта внезапная заброшенность и расположение на холмистом возвышении, ставшем препятствием для ленивых, спасла исторический район. Вознесенный над городом изумрудный холм продолжает кипеть своей особой творческой атмосферой, манить и вдохновлять своими обшарпанными фасадами, своей чарующей заброшенной непохожестью. Я полюбила Санта-Терезу с первого взгляда и начала проводить много времени в мастерской, ставшей спасением от утомительного, проникающего сквозь все границы, шумного, раскаленного от жары города. Жизнь кипела, и неожиданно для себя самой я становилась частью Рио, столь же завораживающего своей пышной тропической красотой, сколько опасного, часто утомительного и порой непредсказуемого. Я постепенно привыкала к его ритму, его нравам и жителям, я обзавелась друзьями и идеями, мои миграционные мучения тоже, наконец, закончились — в конце прошлого года неожиданно быстро для самой себя я стала гражданкой Бразилии.

Мое замужество, впрочем, продлилось недолго и завершилось так же стремительно, как и началось. Никакой драмы, просто тихо-мирно разошлись два совершенно разных человека с разными устремлениями и взглядами на жизнь. Передо мной снова встал выбор. Мне было волнительно: как я буду одна в этом пестром, опасном городе? Смогу ли я обеспечивать себя вне офисов, как я хотела, одними лишь моими собственными проектами? А что, если не получится, а вдруг не сложится?

Аргентину тем временем продолжали терзать экономические неурядицы, песо стремительно падал, инфляция и безработица росли. Переезд в Буэнос в лучшем случае сулил пятидневку в офисе за копейки и две недели отпуска в год.

Возвращение туда было как минимум нелогично, хотя очевидно, что во всем моем повествовании сквозит отчетливая предвзятость, нескрываемая любовь к Буэнос-Айресу. Нечто сродни нежным взглядам молодой мамы на расшалившееся чадо. После переезда в Рио я летала туда еще несколько раз. На выходные, на неделю, забрать вещи, повидаться с друзьями. Каждый уголок города уже был мне родным, каждый перекресток сыпал историями. Вот по этому проспекту я шла три года тому назад, тогда все здесь мне казалось странным и большим. А на этой террасе, в баре на третьем этаже, мы проболтали до рассвета, и утро опустилось тогда на город совершенно незаметно. А за тем переулком я жила когда-то, там еще был удивительный черный кот. А в этом ресторанчике на углу совершенно потрясающий сыр и вкусное вино, надо туда вернуться, когда-нибудь… А вон там, помнишь, а вот тут… Невероятные тонны чудесных воспоминаний, оставшиеся частью недавнего прошлого.

Возвращение же в Россию для меня с самого начала было некой внушающей страх мерой, возможной лишь в экстренном случае, которую я не рассматривала ни разу с момента отъезда из страны. Я ценила свои краткосрочные поездки в Москву, радовалась встречам с родителями и друзьями, но ни московский климат, ни обострение политической обстановки, ни напряженная энергетика этого застроенного бесконечными, давно закрывшими собой небо многоэтажками города не позволяли мне и задуматься об этом.

Каждый свой новый приезд в Москву я чувствовала себя эдакой Фросей Бурлаковой. Город рос, нависал своими каменными кручами, его джунгли обвивали некогда знакомые места, раскидывались над ними своими большими и малыми формами. Впрочем, слово «малые» стало неприемлемо уже для Москвы. Здесь не осталось ничего малого. Каждый год здесь вырастают новые эстакады, высятся новые многоэтажки. Когда? Я же была тут в феврале, а до этого в мае была. Город растет быстрее, чем плывет моя разбавленная бразильским солнцем жизнь на обратной стороне Земли. Пять лет уже. Так мало и так много.

Возвращаясь домой, в Москву, я порой теряю ощущение дома. Появляется странное чувство отката во времени. Обратно, в те мои неполные двадцать семь с ледяными московскими зимами, ожиданиями очередного великого путешествия, сальсой на Остоженке и латинскими барами на Таганке. Странная прошлая жизнь, в которой я и догадываться не могла, что однажды я совсем не вернусь домой, а в свой единственный отпуск я буду лететь сюда через полмира, покупая билеты за космические деньги. Чем дольше я живу вне Москвы, тем менее близок мне этот город. Огромный, не соразмерный ни одному живому существу, запертому в его каменной громаде. Ни тепла, ни воздуха.

И где теперь мой дом? В любимом Буэносе? В пышном тропическом Рио?

Взвесив все «за» и «против», я приняла решение остаться в Рио. Определенность с документами, любимая студия и постоянный доход, обеспечивающий мне безбедное существование, оказались весомыми факторами. Собрав небольшое количество своих вещей, я переехала на тот самый высокий зеленый холм Санта-Терезы, где посреди густых тропических крон затерялась наша мастерская. Теперь из моего окна видно море, под балконом растут манговые деревья, а по ночам смешные туповатые опоссумы настойчиво грабят выставленные к входу мусорные мешки. То, что еще недавно казалось экзотикой, стало повседневностью. Привыкнув к Рио, такому изначально чуждому и странному мне, я по-своему полюбила его яркую тропическую пышность. Да что там говорить, жить у моря — это жить у моря. Фантастический подарок судьбы — мой зеленый Рио.

Иногда, конечно, в голове все еще возникают те самые, терзающие каждого эмигранта вопросы: а вдруг что-то не получится? А вдруг я останусь без работы? А правильно ли я поступила? А если? А вдруг? Но, оглядываясь на эти бурные мои, волнительные и нескучные истории, я ни о чем не жалею и, наверное, не так страшусь уже возможных неудач. Да и что такое неудача? Незапланированный отъезд из Буэноса, недолгий брак — считать ли это неудачей или чем-то другим, может быть, совсем противоположным? В процессе всех этих, кажущихся случайными, эмиграций и путешествий мне повезло взглянуть на привычные вещи с разных сторон, впитать в себя все прелести и странности этих таких разных, таких удивительных, совершенно противоположных культур и из этого пестрого веера традиций, привычек и убеждений выбрать то, что важно именно мне. Отделить всю ненужную шелуху и не бояться делать выбор сердцем, пусть интуитивно, необоснованно и будто бы совсем не всерьез. Полушуткой я говорю, что я теперь гражданин трех стран. Россия, родина моего детства, мое потрепанное семейное гнездышко, благодаря которому во мне откуда-то взялась смелость начать весь этот удивительный путь. Бразилия, мой второй дом, так внезапно распахнувший передо мной свои желто-зеленые солнечные объятия. И третий дом, уголок моего сердца, моя Аргентина, которая на всю жизнь останется со мной, которая так много дала мне, так много поменяла во мне и куда я всегда так счастлива возвращаться.