Кровь зимы (СИ), стр. 33
— Ты умная девочка… именно. Но брак был заключен. И благословение получено… хотя благословение — это вовсе не гарантия счастливого замужества, как и появления детей… и лучше узнать сейчас. Куда более надежный способ — проверить кровь претендента на алтаре рода. Не знаю, почему мой муж этого не сделал.
— Вы не спрашивали?
— Я не имела права задавать вопросы. Или, думаешь, я всегда была такой, как сейчас?
— Не знаю.
— Не была… после смерти Волкова я осталась молодой вдовой с ребенком на руках. А ещё долгами, обязательствами, которые при неисполнении порождали новые долги. И врагами, что не упустили бы случая урвать кусок. И потому, когда мне предложили новое замужество, а с ним и защиту для Волковых и сына, я недолго думала.
Странно.
Об этом Крыс не говорил. Хотя, Кая подозревала, что он очень о многом не говорил.
— Скопину, подозреваю, брак этот навязали. Он любил первую жену и согласился просто, чтобы не перечить князю из-за ерунды.
А это было ерундой?
— Вниз пойдешь сама, — Велислава Изяславовна отняла руку и посмотрела в пропасть. — Учти, это опасно. Смертельно. Ты можешь не справиться… я бы даже сказала, что шанс не справиться выше, чем справиться. Тебя ведь не учили, не объясняли, что делать. Я даже не уверена, что твой отец вовсе представлял тебя… мы не слишком ладили.
— Тоже подозревал вас в желании его убить? — не удержалась Кая. И тоже посмотрела. Впрочем, ничего, кроме черноты, не увидела.
— Излишняя прямота до добра не доводит. Но… нет, скорее они соперничали с Драгомиром. Один возраст. Сила, пусть не одна, но весьма схожей направленности. А Скопин был воином. Это тоже странно… Переплут не любит столкновений, а он вот… воином. И как все воины — человеком прямолинейным. Он ценил силу, а так уж вышло, что Драгомир был сильнее. И супруг не нашел ничего лучше, как ставить его в пример.
Странная откровенность.
Или она тоже обман?
Часть его? Врать ведь можно по-разному. В том числе и правдой.
— Но это уже не важно… он мертв, как и Лад, хотя, видят боги, я не причиняла ему вреда… могу поклясться.
— А надо?
— Если хочешь, — Велислава Изяславовна улыбнулась. И от этой улыбки её, такой безразличной, потянуло холодом. — Но ты права. Здесь давно научились прятать смысл за кружевом слов, так что клятвам стоит верить… избирательно.
— Мы идем наверх?
— Мне казалось, это очевидно.
— Но вы же сказали, что мне надо вниз? Если я правильно поняла.
А поняла Кая правильно. Сложно неправильно, когда вот так.
— Внизу алтарь. И я спускаться не рискну. Он и так едва жив, поэтому… если хочешь стать и вправду главой рода, то не оттягивай. Что?
— Ничего.
— У тебя очень выразительное лицо. Это может стать проблемой… тебе сказали, что я буду против? Что я стану отговаривать?
— Да.
— Будь алтарь поживее, я бы стала. Я бы связала тебя узами брака с кем-то из внуков, дождалась, возможно, появления ребенка… хотя нет. Вряд ли. Алтарь давно не получал крови.
Опять кровь?
— И поэтому год у нас есть, возможно, что и два. Причём на второй год твари уже почуют слабеющую границу. И сделают всё, чтобы прорваться. Так что два — это в идеальном варианте. Больше — сомневаюсь. Поэтому ждать появления твоих детей глупо. А вот если ты выживешь… скажу ещё прямее. Даже если ты не выживешь, алтарь получит свою кровь, и этого хватит лет на десять-пятнадцать. Может, и больше. Тебя ведь боги благословили? Вот, значит, кровь хорошая… за эти десять-пятнадцать лет я постараюсь вложить в голову сына мысль, что этот бастион ему не нужен. Мы отпустим Скопиных в их собственную жизнь. Передадим Великому князю, пусть устраивает браки, ищет наследников и что-то ещё придумывает. Советников вокруг много, — она взмахнула рукой. — А главное, что я буду считать себя свободной от клятвы.
— Вы…
— Я поклялась твоему деду, что присмотрю и за его сыном, и за внуками, когда те появятся… к сожалению, я не понимала, чем обернется это обещание. Впрочем… в тебе есть характер. Может, что и получится.
Сказав это, княгиня развернулась и почти бегом двинулась вверх по лестнице.
Ненормальные.
Они тут точно все ненормальные!
И Кая поспешила следом.
Глава 18
Глава 18
Лестница закончилась как-то вот и вдруг. Она вывела на узкую — двоим не разминуться — площадку. Скошеная, уходящая вверх стена и низкая квадратная дверь.
— Помоги, — то ли попросила, то ли приказала княгиня. И Кая послушно уперлась обеими руками. Дверь поддалась, пусть и не сразу. — Давно ею не пользовались… твой отец не слишком любил высоту.
И первой вышла… вошла? Не побоялась оставлять Каю за спиной.
— Давай же, девочка… — в голосе княгини звенела насмешка. — Покажи, что ты есть!
Кая сплюнула под ноги — вот угораздило-то — и сунулась следом.
Ветер.
Он ударил в лицо, резко, наотмашь, звонкой пощёчиной.
— Не спеши, — княгиня перехватила за руку и не позволила отступить. — Сделай вдох, потом выдохни.
— Справлюсь, — Кая прижала подбородок в груди и шагнула вперёд. Ветер выл.
Он метался вокруг, норовя ухватить за одежду, кружил, толкал, туда, к самому краю…
— Здесь защита не работает… остатки структуры. Он успел рассказать про бастионы?
— Белогор?
— Да.
— Его и вправду прокляли?
— Показал? Надо же… обычно он стесняется увечья, хотя в том не было его вины. Да, прокляли… — княгиня выступила на крышу и ветер притих. — И не только его. Тебе скажут, что здесь правят светлые боги, но… ночь открывает возможности и для других сил.
Ветер лег на камни, потянулся, чтобы робко тронуть край длинного её платья, потом развернулся, задев подвески на ожерелье.
— Зачем я здесь? — Кая пыталась оглядеться.
Небо серое.
Странно. Снизу оно выглядело синим, а тут… тут серое. Почти такое же, как в Трущобах. Даже… даже, пожалуй, серее и плотнее. И ноздреватое, будто тот прокисший хлеб, который раздавали при Храме в честь праздников.
— Осмотрись.
— К краю подойти?
— Если хочешь. И нет, у меня нет желания тебя убивать. К тому же, это можно сделать проще… крупица сонной пыльцы, и ты уснешь. И будешь спать, счастливая… только проснуться не сумеешь. Или вот… хотя, к чему пугать тебя, зимняя девочка.
Ветер заскулил, требуя ласки. И княгиня растопырила пальцы, которые тотчас облизали седые языки.
Странная женщина. И… и Кая распрямилась.
Край? Вот он. Каменные зубцы и провалы между ними. Всего-то пару шагов, но стоило пошевелиться и ветер, очнувшись, снова рванул к Кае.
— Тише, — княгиня подняла руку, останавливая его. И ведь подчинился. — Не стоит опасаться, ему просто одиноко здесь. Вот и радуется гостям.
Ветер заухал, и вдруг обдал холодом, тем самым, из-за стены…
— А меня можешь не опасаться, деточка, — княгиня первой подошла к краю. — Когда-то меня вынудили дать клятву. На крови, душе и силе. Так что я последний человек, который заинтересован в твоей смерти. Если бы ты умерла где-то там… — она махнула и опять же, ветер не упустил возможности схватить за край рукава. — Это меня бы не опечалило.
До края стены недалеко.
Но…
Нет барьера. Есть зубцы и… камень между ними поднимается на ладони две и только. А так — пустота…
— Вот, посмотри, — княгиня указала куда-то в сторону. — Видишь?
— Это…
Башни.
Другие башни. Одинаковые, как… как башни, построенные по одному проекту. А внизу город.
Города.
Два города, разделенные стеной.
— Это цитадель? — Кая сама видела. — И бастионы…
Квадраты домов, что терялись в сером тумане.
И башни.
И стены. Ровный круг, идеальный даже…
— Именно… вот там — Медведевы. Ближайшие наши соседи. С другой стороны — Горностаевы… впрочем, это ты ещё выучишь.
За первым кругом — второй. Этот неаккуратный, где-то он шире, где-то почти вплотную подползает к белой стене Цитадели. И расширяется, расползается покрывалом крыш. Улиц сверху не видно, как и людей, и вообще почти ничего не видно, так разноцветные лоскуты, разбросанные по одеялу-городу. И где-то там, сизая, украшенная огнями дозорных башен, которых уже не видно, граница.