Кровь зимы (СИ), стр. 34

— Стена? — Кая указала на огни. — Там ведь стена? Внешняя… а…

Она обернулась. И княгиня придержала за руку.

— Осторожней. Если ты свалишься, боги могут неправильно понять. Да, в первый раз вид впечатляет. Но я не для того тебя сюда привела. Смотри. Восток. Там террасы с полями…

Лоскуты всех оттенков зеленого и ещё немного — золотого.

— Говорят, что террасы уходят и под землю. Там правит род Твердевых. В них кровь Ярилина. И потому они могут выращивать пшеницу круглый год и так, что хватит всем… дальше — Пыляевы. Это Велесовы дети. Их ещё скотниками именуют, но то дураки… небось, без их мяса пришлось бы туго.

Тоже зелень, но иная. И воздух сизый мешает смотреть. Кая приложила ладонь к глазам, однако легче не стало. Ветер метался, то поскуливая, точно требуя внимания, то взрыкивая, пугая, только Кая поняла, что не боится.

Что здесь, наверху, она… свободна?

Нет, глупость какая.

Скорее здесь дышится легко. И пусть небо лишено синевы, а ветер пахнет сизым мертвым льдом, но так даже лучше. И холод, тот, принесенный извне, очищает.

— Бастионы связаны, — голос княгини звучал тихо. — Они сплелись кореньями, сцепились намертво, и пусть ветви священных дубов давно превратились в ничто, но корни… корни живы. Корни помнят, как оно было когда-то…

— Во время войны богов?

— И до нее, — княгиня отступила на несколько шагов и развела руки. Ветер рванул к ней, расправляя длинные рукава. Шитье вспыхнуло серебром, каменьями, а из ткани вытянулись тонкие перья. И показалось, что вот-вот княгиня превратится в птицу. — Священная роща стояла задолго до нее. Мальчишка рассказал тебе историю? Должен был успеть. Зря, что ли, мы едва-едва ползли… к слову, будут спрашивать, я показывала тебе город. Сначала там, из машины, потом сверху…

Крылья ветра серебрились инеем.

И нет, она не птица.

И говорит правду? Лжет?

Как понять?

— Рассказал, — ответила Кая нехотя. — Про то, как началась война…

— То, что рассказали ему. И им всем… то, что считается сейчас историей, но правды в ней…

— Нет?

— Есть. Боги действительно воевали друг с другом. И мир едва не сгинул… правда будет почти во всем, что тебе станут говорить.

— Но не вся?

Ветер поднял рукава-крылья, расправил их и бросил, наигравшись. И те упали, тяжелые, влажные.

— Не вся. Правда — удобный инструмент… к примеру, твой мальчик…

— Он не мой.

— А скажут, что твой. И не стоит отрицать. Вреда от того не будет, а чем быстрее вы поженитесь, тем скорее я получу свободу. Так вот, он верит в ту свою версию… но есть и другие. Много других…

— Каких же?

— Идем, — рука, которая так и не стала крылом, протянулась к Кае. — Всегда проще показать, хотя теперь почти и не видно… но погода сегодня хорошая.

Кая поглядела на ноздреватое небо, с которого полетел то ли снег, то ли прах.

— Хорошая. Когда плохая, на высоте лучше не показываться… эта башня — самая высокая в городе. Точнее эти башни. Их еще зовут сторожевыми. Нет, погоди, а то будем бегать туда-сюда. Повернись.

Княгиня сама развернула Каю, при этом пальцы ее показались ледяными.

— Бастион — часть цитадели.

— Вы говорили.

— Еще рас скажу. Повторение не помешает. Так вот, пока они стоят единым кольцом, Цитадель неприступна. Здесь многое связано. Магия, люди, техника… и сила источника, само собой, без которой это все рухнет. Но когда-то город вышел за пределы Цитадели. Людей много, места мало. Вот и потеснили они зиму.

Небеса потемнели, и ветер притих, то ли прислушивался, то ли готовил пакость. А сверху вдруг посыпался лёд.

Или пепел?

Кая поймала снежинку. Горькая какая… значит, всё-таки лёд. Там, за стеной, лёд очень похож на пепел.

— Каждый бастион осваивал мир по-своему… говорят, в былые времена весьма и весьма успешно. Настолько, что появились даже деревни в дне пути от города. Их окружали частоколом, возводили свои опорные башни, оставляли големов и не только… А чтобы всё получалось, этим деревням дарили огонь Живы, который и питал землю, а та уже родила.

Звучало сказочно.

Что может родить ледяная пустошь? А они подобрались к стенам вплотную. Кая знает. Кая видела наплывы сизого льда, которые покрывали и землю, и саму Стену, с каждым годом поднимаясь выше.

— Но важно не это. Важно, что город существует. И просуществует, надеюсь, достаточно долго, чтобы я умерла со спокойной душой.

Странная, конечно, цель.

Однако Кая ничего не сказала.

— Но это было давно. Однако успех позволил людям думать, что они способны одолеть зиму. А богам — что им снова есть, что делить…

— Деревни, они…

— Считается, что та зима была особенно лютой. Никто и не выжил. Кто сумел, укрылся в городе. И стену тогда пришлось поднимать… с той поры никто больше не пытается выйти за пределы этой стены. Город окончательно закрылся. Он существует так не одну сотню лет. И порядок более-менее устоялся. За каждым бастионом закреплен свой участок. И род, в жилах которого течет благословенная кровь, обязан следить за порядком и там.

— Как?

— Полиция. Пожарные. Люди, големы. Все это находится на довольствии Скопиных. Это помимо податей храму на содержание и воспитание боевых волхвов. И князю, дружину которого можно призвать в случае беды, но…

— Лучше не стоит.

— Именно. Ничего не бывает бесплатным.

— Я знаю.

— Это хорошо. Но знать мало. Надо еще помнить. У Скопиных осталось не так много земель. Часть мы были вынуждены отдать соседям. Ты можешь потребовать обратно…

— Они не обрадуются?

— Само собой. Важны даже не земли, а люди, которые на них живут. Те, что в Бастионе, связаны с ним и тобой узами кровной клятвы. Они твои от рождения и до последнего вздоха. И в твоем праве распоряжаться, что жизнью их, что судьбой. Но аккуратней… порой решения, которые кажутся правильными и разумными, дают вовсе не тот результат…

О ком она?

О крысе?

Его жене?

— Люди в городе считаются вольными. Однако они платят подати. Размер их строго регламентирован князем. Впрочем, с этим разберемся позже. Подати идут в казну рода, из которого тот в свою очередь платит храмам, князю, а также содержит городскую и личную дружины, обновляет сторожевых идолов, големов, оборудование. Чинит мостовые и дома, водопроводы, канализацию…

Заныли зубы.

— Помогает сиротам… и делает многое иное.

— Чем больше земель и людей, тем больше денег?

— Именно, — кивнула княгиня. — К слову, если земли велики, обширны, то управление над ними поручают меньшим родам. И уже тогда все обязательства ложатся на их плечи.

— Я в этом ничего не понимаю.

— Разберешься. Или найдешь того, кто разбирается. Но лучше самой. Меньше шансов, что тебя обманут… пока за землями Скопиных следят Волковы.

Кто бы сомневался.

— И не скажу, что это выгодно… люди там, — она указала на пустоту под ногами. — Тоже не глупы. Они прекрасно знают, как сильно зависят от крепости не столько наружных, сколько внутренних стен. И если Бастион лишен сердца, то… рано или поздно случится прорыв. А это смерть.

Кая смотрела на крыши.

— Беда случилась десять лет тому, — княгиня встала на самый край стены, и ветер закружил, спеша завернуть ее в снежную шаль. — И за эти десять лет мы лишились многих. Закрылись приличные лавки. Мануфактуры предпочли перебраться под более надежную защиту. Работы стало меньше. А следом и людей. Ушли те, кто может позволить себе переезд… и сколько бы боевых големов ни выходило туда, люди… люди не верят големам. И правильно делают.

— А теперь? Я вернулась и всё изменится? — получилось как-то нервно.

— Возможно. Хуже точно не станет. Не должно. Князь точно тебя поддержит. Мальчишка его… тут сложно. Волхвы, по сути, собственность храма. И пусть они не приносят обетов, но… такую кровь попытаются сохранить. Наверняка, уже подкладывали девиц из тех, что подходят… только это одно, а брак с тобой — другое.

— Я не собираюсь…