Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 53

— Сеньор дэ Мачадо, вы знали, что ваш сын третировал и преследовал бывшую жену?

— Вам было известно о планируемом похищении?

— Правда ли, что он угрожал новому работодателю сеньориты Арано?

— Что вы можете сказать об опубликованных материалах дела?

Бальтасар поднял руку и попросил дать ему говорить.

Он выглядел плохо. За последние дни постарел сильнее, чем за несколько предыдущих лет.

— Я не знал ни о чём подобном, — произнёс он после короткой паузы. — Если опубликованные материалы соответствуют действительности, то произошедшее стало для меня таким же потрясением, как для всей страны.

Голос дрогнул. Бальтасар остановился, сглотнул, затем продолжил уже тише.

— Я потерял сына. Каким бы он ни был, для меня он оставался сыном. Я не могу сейчас дать ответы на все ваши вопросы, потому что сам их ищу. Если он действительно совершил то, о чём говорит сеньора Арано, мне остаётся только попросить прощения у тех, кто пострадал.

На последних словах глаза у него наполнились слезами. Камеры это, разумеется, сняли. Соболезнования публики он получил. Спасения — нет.

Через два часа Бальтасару позвонили из собственной компании и попросили срочно приехать на заседание совета директоров.

Он понял всё ещё до того, как вошёл в зал.

Люди за длинным столом избегали смотреть ему в глаза. Те самые люди, которых он десятилетиями знал по именам, с которыми ездил на охоту, пил на свадьбах и заключал сделки, теперь сидели слишком прямо и перекладывали бумаги.

Председатель совета говорил осторожно.

— Бальтасар, ситуация вокруг семьи оказывает слишком сильное давление на компанию.

— На семью, — поправил он. — Не на компанию.

— Те кто нам доверился различий не видят.

— Значит, объясните.

— Мы уже объясняем. Но совет считает, что на время тебе лучше отойти от оперативного управления.

Бальтасар посмотрел вдоль стола. Вот оно. Наконец-то.

Все эти сочувственные лица, осторожные формулировки и пониженные голоса нужны были только для одного. Случился удобный момент убрать его, и они решили им воспользоваться.

— Вы хотите снять меня.

— Ты останешься акционером, владельцем, но перестаешь участвовать в управлении. Слишком высокие репутационные риски, мы уже получили больше сотни писем…

— Засунь себе в задницу свои объяснения! — отмахнулся Бальтасар.

Председатель тяжело вздохнул.

— Да. Совет проголосовал за твоё отстранение от должности.

Бальтасар даже рассмеялся.

— Какие вы быстрые. Сын умер несколько дней назад, а вы уже успели разделить кресла.

Один из директоров, старый мужчина, сидевший почти напротив, устало снял очки.

— Не надо, Бальтасар. Ты сам дал им возможность это сделать.

— Им?

— Нам, — поправил тот без всякого смущения. — Надо было лучше следить за тем, что делает твой сын. Здесь сочувствия не ищи. Мы управляем страховой компанией, и не готовы терять прибыль лишь потому, что ты совершил ошибку.

Бальтасар резко поднялся.

— Пошёл ты! — выплюнул он.

— Вот именно поэтому решение и приняли единогласно. Не вынуждай нас звать охрану.

Бальтасар ещё несколько секунд смотрел на них и вышел, так ударив дверью, что стекло в перегородке задрожало.

В коридоре он впервые за много лет почувствовал себя человеком, которому некуда идти.

На следующее утро мне позвонили из бюро.

Я как раз допивал первый кофе и просматривал сводку по Vida, когда на экране появился знакомый номер.

— Сеньор дэ Фуэго, доброе утро. Хотел сообщить, что основная проверка по инциденту завершена.

Я поставил чашку.

— И?

— Оснований для предъявления вам обвинений нет. Материалы, показания свидетелей, медицинские заключения и записи дают исчерпывающую картину. Ваши действия признаны законной самообороной. Производство в этой части закрывается.

Я несколько секунд молчал, скорее от неожиданности.

— Так быстро?

— За три дня мы проверили всё, что требовалось. Дальнейшее расследование отдельных обстоятельств продолжится, но к вам вопросов больше нет.

— Понял. Спасибо.

Я положил трубку. Из коридора донёсся шум. Сначала несколько голосов, потом кто-то захлопал. Через секунду аплодисменты подхватили ещё несколько человек.

Я поднялся и выглянул из кабинета. Там стояла Ева собственной персоной. Одной рукой она держала Лурье, второй прижимала к груди небольшую сумку. На лице ещё оставались следы произошедшего, рука была аккуратно забинтована, но она улыбалась.

Сотрудники хлопали. Кто-то даже свистнул.

— Я думал, ты в больнице, — сказал я, выходя к ней.

— Выписали.

Я подошёл ближе и обнял её. Ева продержалась секунды две. Потом всхлипнула и прижалась сильнее. Плечи задрожали. Я уже чувствовал, как рубашка на груди становится влажной.

Мария появилась рядом почти мгновенно, словно специально ждала момента.

— Лурье, пойдём со мной. Покажу тебе, где у нас делают игры.

Мальчик посмотрел на мать.

Ева кивнула.

— Ты хотела сказать играют? — спросил он у Марии, как у глупышки.

— Нет, делают, — усмехнулась она.

— Показывай! — согласился Лурье.

Мария взяла его за руку и увела в сторону программистов, где несколько человек тут же начали освобождать место возле компьютера.

Когда мы остались практически одни, Ева заплакала ещё сильнее.

— Эй, всё закончилось.

— Я знаю.

Она попыталась вытереть слёзы здоровой рукой, только размазала тушь ещё сильнее и вдруг рассмеялась сквозь плач.

— Я получила опеку.

— Поздравляю.

— Полную. Лурье остаётся со мной.

Она снова засмеялась, уже почти истерично.

— И это ещё не всё.

Я дождался продолжения.

— Он наследует Гильермо.

Я бы расплылся в довольной улыбке, но слишком много глаз было на нас направлено.

— Всё?

— Почти всё, что осталось после вашей войны.

Она снова вытерла глаза.

— И самое смешное… Ты знаешь, что там осталось?

Я покачал головой.

Ева рассмеялась ещё громче и тут же снова заплакала.

— Почти все те гостиницы, которые когда-то принадлежали моему отцу. Ты понимаешь? Они через Гильермо ушли из семьи, потом он половину потерял, половину заложил, ты разнёс всё остальное, а теперь остатки возвращаются Лурье. Моему сыну.

Я невольно улыбнулся.

Мир иногда обладал очень специфическим чувством юмора.

— А ты?

— А я теперь управляю всем этим до его совершеннолетия.

Она немного успокоилась и добавила уже тише.

— И снова дэ, золотая.

Со стороны кухни к нам шла Катрин с двумя стаканами кофе в одной руке и коробкой пончиков в другой. Она успела сделать всего пару шагов, прежде чем Ева увидела её.

— Катрин.

Та даже поставить кофе не успела. Ева подошла и обняла её здоровой рукой. Катрин замерла от неожиданности, потом осторожно отдала мне кофе с коробкой и тоже обняла Еву, погладила по волосам.

— Спасибо, — прошептала Ева. — Вам обоим. Я даже не знаю, что сказать.

Катрин посмотрела на меня поверх её плеча. Во взгляде читалось столько всего, что разбирать пришлось бы долго.

Я только пожал плечами. Ева отстранилась, вытерла глаза и снова улыбнулась. История с Гильермо наконец закончилась. По крайней мере, хотелось в это верить.

Мы вошли обратно в кабинет.

Мария увела Лурье, устроила его у программистов под присмотром двух совершенно счастливых идиотов, которым вдруг разрешили отвлечься от работы, и вскоре вернулась. Ева уже немного успокоилась, вытерла лицо и сидела в кресле, придерживая забинтованную руку.

Мария остановилась возле двери, несколько секунд помолчала и вдруг спросила непривычно тихо:

— Ты видела Хавьера? Как он?

Ева кивнула.

— Видела. Уже ходит. Врачи хотят ещё подержать, но он спорит с ними с самого утра.

Катрин усмехнулась.

— Да что с ним будет? Этого рельсой не перешибёшь. Я как-то пробовала.