Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 48

Катрин весь день провела в моём кабинете. Она то читала газеты, то дремала в кресле, вытянув ноги, то ненадолго выходила в коридор и возвращалась с чашкой кофе для себя и для меня. Когда сотрудники начали расходиться, она поднялась, потянулась и выразительно посмотрела на часы.

— Твой телохранитель требует отдыха.

Я выключил монитор, и кабинет погрузился в полумрак. Мы вышли через главный вход, где охрана пожелала нам доброго вечера. На улице пахло мокрым асфальтом после дневного дождя, в лужах дрожали огни вывесок, а где-то за поворотом сигналили машины, застрявшие в вечерней пробке. Катрин просунула ладонь мне под локоть, и до машины мы дошли молча.

Утром в офис мы приехали вместе с Катрин. Ночью по городу снова прошёл дождь, и у входа в здание уборщица сгоняла шваброй воду с плитки. Катрин кивнула ей вежливо.

Мария встретила меня у двери кабинета с новой стопкой газет, заметно выше вчерашней. Поверх неё лежали распечатки с новостных сайтов, скрепленные в углу канцелярской скрепкой.

— Здесь всё, что вышло за вечер и утро. Телевидение я выписала отдельно, на последнем листе.

— Как настроение?

— Сам посмотри. — Она положила стопку мне на стол. — Мне кажется, они запутались.

Катрин опустилась в кресло у окна. Я сел за стол, налил себе кофе из термоса, и взялся за чтение.

Вчерашние намёки никуда не делись, но теперь их разбавили вопросы. «Эвенто» вышло с тем же тоном, что и накануне, только на первой полосе рядом с портретом Гильермо появился стоп-кадр с носилками, на которых выносили Хавьера. Подпись под ним осторожно сообщала, что обстоятельства трагедии остаются невыясненными.

«Комерцио» пересказывало запись почти покадрово и задавалось вопросом, откуда у дэ Мачадо взялась иностранная наёмница класса D. Одна из вечерних газет, из тех, что вчера громче всех проходились по мне, теперь выясняла у читателей, почему бюро отпустило всех участников в ту же ночь. Две колонки в разных изданиях противоречили друг другу даже внутри одного абзаца. Сначала автор называл меня хладнокровным корпоратом, а через пару строк рассуждал о том, что молодой человек, судя по всему, ехал в ангар не убивать, а спасать.

Телеканалы на последнем листе Марии выглядели ничуть не лучше. Видео крутили в каждом выпуске, ведущие приглашали экспертов по мета, бывших следователей и отставных военных, и каждый из них говорил что-то своё.

Кофе успел остыть, и я как раз отодвигал чашку, когда зазвонил телефон. Себастьян не стал дожидаться обеда.

— Что мы будем делать? — повторил он вчерашний вопрос.

Голос звучал хрипло, и я представил Дорадо, стоящего у его двери с папкой.

— У нас уже готов пресс-релиз по этому поводу. Про наше сотрудничество, которое будет постепенно уменьшаться. Мы приготовили план по дистанцированию.

Он тяжело вздохнул, и следующие слова дались ему заметно труднее.

— Виктор, убеди меня этого не делать. Люди меня штурмуют и спрашивают, как так? Будем ли мы дальше сотрудничать с Виктором дэ Фуэго? Весь мой штаб говорит дистанцироваться, и мы уже понесли потери. Я надеюсь, что у тебя есть план, иначе я запускаю программу, и мы с тобой расходимся разными путями.

— План есть, сотрудничество продолжаем. Но завтра я признаюсь в том, что убил Гильермо. Имей это в виду.

Катрин в кресле перестала листать журнал и подняла голову.

— И в этом твой план? — удивился Себастьян.

— Да.

Он надолго замолчал.

— Это может сработать. — наконец произнес кандидат.

— Это сработает. В любом случае пути назад у нас нет. Ситуация ударила как по будущему президентской кампании, так и по нашим прошлым действиям. Люди любят последовательность. Пусть к политике это слово имеет только косвенное отношение, но мы ведь собрались всё поменять? Так почему бы не начать прямо сейчас.

Ответа я ждать не стал и положил трубку.

Мне нужно было додумать.

Себастьян может выбрать последовательность, и тогда выиграет от неё больше, чем потеряет. Если он сейчас начнёт отодвигаться, пусть даже постепенно и аккуратно, как советует штаб, то ничем не будет отличаться от остальных политиков, которые при первом же скандале меняют коней на переправе. Избиратели видели это десятки раз и прекрасно знают, чего стоит такая верность. Кто сегодня отказывается от неудобного союзника, завтра откажется и от неудобного обещания.

Кандидат, который не бросает своего человека, когда вокруг того поднимается шум, для этой страны выглядит непривычно. Но Себастьян с самого начала продаёт людям именно это, другую политику, в которой слово значит больше, чем очередной опрос.

Моя ставка в том, что народ все поймет. Не все и не сразу, но достаточная его часть, чтобы качнуть цифры в нужную сторону. Я не собираюсь ничего доказывать и ни перед кем оправдываться. Я просто скажу правду в той версии, которая записана в протоколе бюро, и дам людям самим решить, как к ней относиться.

Корпораты могут сколько угодно договариваться в своих гостиных и заказывать статьи в послушных газетах. Но пока в Валентии жива избирательная власть, судьёй в этом решении будет народ.

Пресс-релиз о постепенном сворачивании сотрудничества пролежал на столе в штабе до половины одиннадцатого. Андре распечатал его ещё ночью, вычитал и положил поверх всех остальных бумаг, придавив сверху степлером, чтобы кандидат не мог сделать вид, что не заметил.

Себастьян, разумеется, заметил. Прочитал, одобрительно кивнул паре удачных формулировок, а потом убрал лист в нижний ящик стола и попросил подготовить зал к полудню.

Дорадо ничего на это не ответил. Он просто стоял у стены пресс-зала, засунув руки в карманы брюк, и за всё время, пока техники проверяли микрофоны, ни разу не посмотрел в сторону трибуны.

Зал на первом этаже здания «Мундо» рассчитывали человек на шестьдесят, но сегодня журналисты стояли даже в проходах. Лампы над трибуной грели так, что через пять минут у Себастьяна вспотела шея под воротником. Кто-то в заднем ряду кашлял не переставая, в первом ряду без конца щёлкали затворы фотоаппаратов, а динамик у стены коротко взвыл, когда техник в последний раз поправил микрофон.

Первые минуты ушли на вступление. Журналисты слушали вполуха и терпеливо ждали, пока он закончит.

Когда он замолчал и предложил задавать вопросы, в воздух поднялось два десятка рук. Андре со своего места у стены указал на молодого репортёра в третьем ряду, и тот встал, не дожидаясь микрофона.

— Вы неоднократно были замечены в компании Виктора дэ Фуэго. Вы не раз подчеркивали полезность его компании, говорили, что он флагман новой эпохи бизнеса Валентии.

Репортёр умолк и выжидательно посмотрел на трибуну. Себастьян оперся ладонями о её края и чуть наклонил голову.

— А где, собственно, вопрос?

Кто-то в зале коротко хмыкнул. Репортёр замялся, заглянул в блокнот и, собравшись, начал заново.

— Будете ли вы дальше сотрудничать с компанией Вида и с Виктором дэ Фуэго в частности в свете последних событий?

В зале стало тихо, даже фотографы на несколько секунд опустили камеры. Парень первым же вопросом выложил всё, ради чего здесь собрались все эти люди, и остальным теперь оставалось только слушать ответ.

— Да, мы планируем и дальше с ним сотрудничать. — Себастьян обвёл взглядом зал. — Следующий вопрос?

Затворы защелкали с удвоенной силой. Краем глаза он заметил, как Андре у стены прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос.

Следующим поднялся мужчина постарше, с проседью и в мятом пиджаке, из тех, кто работает в профессии долго. Он даже не стал ждать, пока ему дадут слово.

— Каково это, сотрудничать с убийцей?

— Слишком голословное заявление, не находите? — Дэ Гарро не повысил голоса. — Можете подтвердить свои слова?

— Нет, я не это имел в виду…

— Тогда следующий вопрос.

Отвечая, он внимательно следил за собственными словами. Завтра Виктор выйдет к камерам и сам все расскажет. Ни одна фраза, произнесенная сегодня с этой трибуны, не должна превратиться завтра в ложь кандидата. Он всего лишь напоминает, что обвинений никто не предъявлял, а убийца и человек, который защищался, для закона пока ещё разные люди.