Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 34

Гильермо поднялся, подошёл к одной из рамок и провёл пальцем по стеклу. Он поступал грязно. И что? Кто здесь не поступал грязно?

В этой дьявольской башне каждому человеку, сидевшему достаточно высоко, давно было заказано собственное место в котле. Кто-то давил поставщиков, кто-то покупал чиновников, кто-то разорял партнёров, кто-то женился ради капитала, кто-то отбирал компанию у родного брата. Просто одни делали это аккуратно и улыбались на благотворительных вечерах, а другие хотя бы не притворялись святыми.

Ева в эту среду никогда не вписывалась.

Простушка из богатой семьи, этим все сказано.

Влюблённая дурочка, которой однажды повезло родиться в правильном доме. После смерти отца она всё равно бы постепенно растеряла наследство, если бы рядом не появился человек, способный принимать решения. У неё не было стержня, не было настоящей хватки, не было той хищной осторожности, без которой большие деньги долго не живут. Какой была, такой и осталась. Менялись только мужчины рядом.

Теперь вот дэ Фуэго.

Одна мысль о Викторе вызывала внутри знакомую волну злости.

Гильермо был уверен, что Ева с ним спит. В обратном его уже никто не убедил бы. Он слишком хорошо знал её, её привычки, её вкус к определённому типу мужчин, эту потребность в сильном человеке рядом, даже если сама она упорно называла это любовью. Да и Виктор смотрел на неё слишком спокойно для человека, которому совершенно безразлична женщина.

А Ева была хороша. Очень хороша.

Гильермо помнил это слишком хорошо. В постели она умела превращаться в совершенно другого человека, будто вся её мягкость, правильность и вечные моральные принципы оставались за дверью спальни. Но даже самая изысканная еда рано или поздно надоедает, а он никогда не понимал, почему должен отказываться от других женщин только потому, что одна решила считать его своей собственностью.

Сколько раз она устраивала сцены?

Он возвращался домой, она находила на воротнике след помады и начинала разговор. Иногда в машине оставалось чужое бельё. Иногда всё происходило ещё проще. Ева возвращалась раньше и обнаруживала в доме какую-нибудь красавицу, которая явно пришла туда не вести нудные разговоры.

Каждый раз одно и то же.

Обвинения, слёзы, разговоры об уважении, верности, семье.

Гильермо никогда этого не понимал.

Мужчины полигамны. Так устроен мир, и Валентия когда-то это прекрасно принимала. В стране до сих пор существовали триады, хотя теперь на них всё чаще смотрели как на пережиток прошлого. Закон позволял женщине иметь до трёх мужей, как мужчине до трёх жён. Формы различались, договоры могли быть сложными, дети наследовали по отдельным линиям, но сама традиция существовала столетиями.

Особенно среди старой аристократии.

Когда-то подобные союзы считались совершенно нормальными, особенно если внутри семьи был маг. Иногда один, иногда несколько. Родители подбирали сочетания происхождения, здоровья, силы дара. Более традиционные страны и сегодня относились к этому спокойно, считая большие семейные союзы полезными и для рода, и для потомства.

Потом пришла республика, последних королей низвергли, старые дома начали терять влияние, а вместе с ними постепенно ушли и привычки. Валентия закуклилась, стала правильнее, приличнее, скучнее. Магов с каждым поколением становилось меньше, зато люди теперь морщились, увидев мужчину с двумя женщинами.

Смешно.

Хотя Виктор, кажется, двигался как раз туда. Гильермо отошёл от стены и налил себе немного виски.

Как ещё следовало понимать его появление на балу кандидатов вместе с Катрин и Карлой? Конечно, официально всё можно было объяснить десятком способов. Карла приехала как представитель дэ Леонов. Катрин работала в прессе. Виктор вообще мог заявить, что встретил обеих уже на месте.

Гильермо не верил в совпадения.

А на месте Виктора мог быть он.

Когда-то он вполне мог бы оказаться в центре такой жизни. Молодой, богатый, известный, окружённый красивыми женщинами, людьми, которые искали его расположения, и журналистами, которым было важно его мнение.

Вместо этого он сидел один в огромном кабинете и прятался. От кого? От какого-то мальчишки. Четвёртого наследника дэ Фуэго, которого ещё недавно никто всерьёз не воспринимал. Гильермо выпил и вернулся к столу.

Вот это было хуже всего.

Виктор разрушил его бизнес так, будто прошёл по нему ураганом. Серией событий, каждое из которых отдельно казалось терпимым. Инвесторы начали нервничать, кредиторы требовали гарантий, партнёры пересматривали договоры, кто-то забирал деньги, кто-то объекты, кто-то доли. Активы уходили, долги оставались, новые сделки срывались ещё до подписания.

Когда запахло кровью, друзья внезапно вспомнили, что они всего лишь партнёры.

Партнёры вспомнили, что вообще никогда не были друзьями. Каждый начал откусывать по кусочку.

Силами отца удалось сохранить примерно двадцать процентов прежней структуры. Какая-то издёвка судьбы. Почти ровно столько, сколько сам Гильермо когда-то забрал у Арано.

Теперь круг замкнулся.

Эти двадцать процентов ещё нужно было собрать во что-то живое. Пересчитать обязательства, вернуть управление, вытащить из них деньги, понять, какие направления стоит сохранить, какие продать, где можно начать экспансию заново. Работа на годы, а может быть, на десятилетие.

От одной мысли об этом становилось тяжело дышать. Постоянные победы расслабляют. Гильермо понял это слишком поздно.

Когда год за годом ты оказываешься прав, когда сделки закрываются, конкуренты уступают, банки сами предлагают деньги, а женщины улыбаются ещё до знакомства, постепенно начинаешь воспринимать всё это как естественное устройство мира. Кажется, что так будет всегда.

А потом кто-то выбивает опору. И выясняется, что мир никогда не лежал у твоих ног. Просто некоторое время позволял так думать. Виктор забрал у него даже сына. Вот это Гильермо простить не мог.

Бизнес можно восстановить. Деньги заработать заново. Недвижимость купить. Даже репутацию постепенно собрать из обломков.

Наследник, это другое.

Нужна защита, срочно.

Нужно было придумать что-то, что заставит дэ Фуэго остановиться. Не уничтожить его, это уже оказалось куда сложнее, чем представлялось сначала. Сделать так, чтобы продолжение войны стало для него слишком дорогим.

Гильермо закрыл глаза и начал мысленно возвращаться назад. С чего всё началось? С неуважения.

Ничего особенного. На его месте он и сам не стерпел бы подобного. Молодой дэ Фуэго упёрся рогом, решил показать характер, потом конфликт начал расти сам собой.

Но настоящий перелом произошёл позже. Ева. Гильермо помнил тот день. Он ударил её. Поставил суку на место, когда она окончательно забыла, с кем разговаривает.

И именно после этого Виктор будто сорвался с цепи. До того он действовал расчётливо. Давил, отвечал, торговался. После стал методично вырывать фундамент из-под всей семьи дэ Мачадо.

Слишком сильная реакция.

Гильермо медленно открыл глаза. Вот оно.

Он несколько секунд сидел неподвижно, проверяя мысль с разных сторон. Виктор мог играть безразличие сколько угодно. Мог появляться с Карлой, Катрин, хоть с половиной Фаворы. Но люди редко разрушают чужие империи из принципа. Сам бы Гильермо уж точно не поступил так глупо, принципы — это пережиток прошлого, влияние должно исчисляться нулями, а не словами.

Для этого нужно что-то личное. Ева была личным. Гильермо взял бокал, но пить не стал. Если он прав, значит у Виктора всё-таки есть слабое место.

Мысль была неприятной даже для него самого, но Гильермо уже давно перестал оценивать идеи по тому, насколько красиво они звучат. Вопрос был только в том, работают ли они.

Он встал и подошёл к окну.

Внизу всё так же двигалась Фавора. Крохотные машины ползли между небоскрёбами, люди входили в Эмеральд-Тауэр, мечтая однажды подняться на этот этаж.

Пора было возвращать то, что его по праву.