Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 33

— Дай посмотрю.

Мария посмотрела на неё долгим взглядом, но спорить не стала. Видимо, двойная проверка документов, полученных от военных, всё-таки попадала в категорию разумной паранойи. Ева устроилась рядом, быстро пролистала первые страницы, потом замедлилась и уже внимательно прошлась по приложениям.

— Нашла что-нибудь? — спросил я через несколько минут.

— Пока только то, что военные умеют одну мысль расписать на четыре страницы.

— Значит, всё хорошо.

— Это я ещё не сказала.

Она дочитала, закрыла папку и положила её обратно.

— Теперь сказала. Всё нормально.

Я откинулся на спинку кресла.

— Звонил Максимо. Вот статья «Комерцио», материал «Мундо» и приглашения, — начала раскидывать планы Мария.

Она выложила всё передо мной, и первым я взял «Комерцио».

Газета писала сухо, почти без эмоций. Цифры, количество экранов, динамика сборов, расширение проката. От этого результат выглядел даже убедительнее. «Идеальные незнакомцы», стартовавшие менее чем на сотне экранов, теперь шли примерно на трёхстах, причём количество сеансов продолжало расти практически каждый день. Где-то кинотеатры отдавали дополнительный вечерний показ, где-то выделяли ещё один зал, а отдельные сети уже полностью пересматривали расписание.

Самое смешное было в другом. Даже с нынешним количеством экранов фильм по общей кассе уже опережал все картины последней премии Моралеса вместе взятые.

Я перечитал строчку ещё раз.

— Неплохо.

Ева заглянула через плечо.

— Да вы сама скромность, босс.

— Стараюсь, но возможности такой пока нет, — наигранно вздохнул я.

В статье отдельно отмечали то, насколько ненормально выглядела динамика. Обычно после первых выходных фильм начинал постепенно сдавать позиции. «Идеальные незнакомцы» делали всё наоборот. Они стартовали с крошечного проката, затем росли день за днём, получали новые экраны, приводили новых зрителей, после чего включалось сарафанное радио и кинотеатры снова расширяли показы. Получался замкнутый круг, только вместо падения он раскручивал картину вверх.

Для фильма такого масштаба происходящее действительно выглядело почти немыслимо.

Максимо снял картину за смешные по меркам индустрии деньги. Её почти не пустили в прокат, премия Моралеса сделала вид, что фильма не существует, крупные сети поначалу отказались от показов. Теперь эта же картина собирала больше всех тех, кого они предпочли ей.

Я отложил «Комерцио» и взял материал «Мундо». Здесь тон был уже совсем другим.

Последнее время газета всё чаще противопоставляла себя остальной прессе. Если конкуренты предпочитали не замечать мои проекты или упоминали их вскользь, «Мундо» делала наоборот. Vida, игровая платформа, университет, Вифон, теперь ещё и фильм Максимо. Любой повод превращался в отдельный материал, и я подозревал, что тираж у них на этом только рос. Если несколько газет подряд не пишут о том, что люди всё равно обсуждают за завтраком и на работе, аудитория рано или поздно начинает покупать ту, которая пишет.

Статья начиналась с простого вопроса.

Что происходит с кинопрокатом?

Автор подробно прошёлся по всей истории «Идеальных незнакомцев». Сначала крупнейшие сети практически проигнорировали фильм. Потом публика создала спрос, возле небольших кинотеатров появились очереди, билеты начали перепродавать, количество экранов пошло вверх. Только росло оно удивительно медленно.

Именно за это журналист и зацепился.

Если кинотеатры существуют ради прибыли, а фильм стабильно заполняет залы, почему ему не дают больше экранов? Почему владельцы сетей будто нехотя отступают от первоначального решения, выделяя один зал сегодня и ещё два через несколько дней, хотя цифры давно показывают, что картину можно расширять значительно быстрее?

Автор сравнивал происходящее с домино. Одна за другой падали прежние договорённости, отказы и негласные решения не брать фильм, но кто-то будто придерживал костяшки рукой, не позволяя им рухнуть сразу.

Дальше шёл вопрос, который мне понравился гораздо больше сухих цифр «Комерцио».

Не оказывается ли на прокатчиков давление со стороны третьей силы?

Прямых обвинений «Мундо» не выдвигала и никаких фамилий не называла. Зато аккуратно напоминала о премии Моралеса, о позиции крупных студий и о том, насколько странно выглядит нежелание кинотеатров зарабатывать деньги на очевидно успешной картине.

Я дочитал и положил лист на стол.

— Вот это уже интереснее.

Мария кивнула.

— Вопрос начали повторять. Радио, две вечерние программы, ещё несколько газет сослались на «Мундо». В сети об этом говорили и раньше, но теперь появилась нормальная формулировка, вокруг которой все собрались.

— А прокатчики?

— Почти молчат. Несколько комментариев про расписание, обязательства перед дистрибьюторами и ограниченное количество экранов. Один отдельно заявил, что никакого давления нет.

— И тем самым заставил всех подумать о давлении ещё сильнее.

— Именно.

Я усмехнулся.

Самое приятное заключалось в том, что нам даже не приходилось ничего придумывать. Чем успешнее становились «Идеальные незнакомцы», тем нелепее выглядело поведение тех, кто продолжал сдерживать прокат. Раньше можно было говорить, что Максимо снял слишком рискованный фильм, потом — что неизвестно, будет ли спрос, затем — что свободных экранов мало. Теперь у них оставалась картина, которая заполняла залы, приносила деньги и продолжала расти спустя недели после премьеры.

Каждый следующий отказ уже выглядел не как деловое решение, а как вопрос.

А вопросы журналисты любили гораздо сильнее ответов. Я наконец взял со стола конверты.

— Что за приглашения?

Мария посмотрела на них и едва заметно улыбнулась.

— Телевизионная премия, получасовой эфир с актёрами, режиссёром и вами в лице спонсора и вдохновителя, ассоциация кинопрокатчиков зовёт на закрытый ужин, а ещё студия которая работает с Максимо хочет так же обсудить нечто за ужином, — перечислила девушка.

Я сложил руки в замок и поставил локти на подлокотники, после чего крутанулся в кресле.

— Встреча со студией Максимо первая, затем ужин с кинопрокатчиками, а далее эфир, но не премии, они нам не нужны, по эфиру пусть Ева свяжется с Вечерним шоу, если я правильно всё просчитал, нам будет что рассказать Лоренцо.

— Хотите отдать ему лакомый кусочек? — заинтересовалась Ева.

— Сегодня я ему, завтра он мне, — просто ответил я.

Ева и Мария разошлись по рабочим местам. Как-то незаметно в кабинете появилось два стола, друг напротив друга, а между ними мой, чуть в отдалении.

Сам же я сверился с планами и поняв, что есть свободная минутка, начал штудировать прогресс по дэ Мачадо. Крысёныша пора было давить, чем больше времени он ходит безнаказанным, тем больше шанс, что впутает меня в очередной блуд.

Глава 11

Империя Гильермо дэ Мачадо рухнула не за один день, но именно сегодня он впервые позволил себе назвать произошедшее этим словом.

Рухнула.

Он сидел один в своём кабинете на одном из верхних этажей Эмеральд-Тауэр, там, куда мечтал попасть едва ли не каждый молодой предприниматель Фаворы. Огромные окна занимали почти всю стену, город лежал внизу правильной геометрией кварталов, стекла, крыш и тонких нитей дорог. Когда-то этот вид действовал на него лучше любого алкоголя. Стоило подойти к окну, посмотреть вниз, и становилось ясно, чего он добился. Миллионы людей там, внизу, торопились на работу, считали мелочь, брали кредиты, спорили из-за аренды, а Гильермо смотрел на них с высоты собственной фамилии.

Сегодня город выглядел равнодушным.

На стенах кабинета висели награды. «Двадцать до двадцати». «Тридцать до тридцати». «Самый молодой предприниматель года». «Экспансия года». «Сделка десятилетия». Несколько фотографий с политиками, банкирами, владельцами сетей и людьми, которые теперь предпочитали не отвечать на его звонки. Когда-то каждая такая табличка казалась подтверждением того, что он двигается быстрее остальных. Теперь они напоминали надгробные плиты.