Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 27

Сегодня лист был почти полон.

Себастьян отложил его и сначала взял газеты.

«Мундо» по привычке лежала первой. На полосе — его вчерашнее выступление перед портовыми рабочими. Ниже шла фотография улыбающегося мужчины в каске, пожимающего Себастьяну руку. Хороший кадр, живой, без десятка партийных функционеров на заднем плане.

Следующая газета писала о минимальной оплате труда.

Вот это было интереснее.

Идею штаб готовил уже почти месяц. Действующая минимальная ставка не менялась много лет и давно отставала от реальных цен. Поднять её можно было простым и понятным лозунгом, который не требовал объяснять избирателю таможенные тарифы, структуру рынка или разницу между импортной пошлиной и нетарифным ограничением.

Больше денег в кармане. Просто и понятно.

Проблема заключалась в том, что за этими тремя словами стояли тысячи предприятий, и владельцы каждого прекрасно умели считать.

Себастьян перелистнул страницу.

Журналисты уже пронюхали, что его экономическая группа изучает повышение минимальной оплаты. Пока без цифр и официальных заявлений, но хватало и этого. Представитель промышленного союза предупреждал о сокращениях, кто-то из владельцев текстильных предприятий говорил о «популистском ударе по национальному производителю».

Обычная песня.

Ниже стояла маленькая заметка, почти незаметная рядом с большой политикой.

«Фонд цифрового развития начал приём заявок на первый студенческий конкурс».

Себастьян задержал на ней взгляд.

Вот оно.

Ещё одна история Виктора, которая начиналась как совершенно частная затея и каким-то образом снова становилась частью его собственной кампании.

Сперва мальчишке понадобились программисты. Не строить прекрасное будущее Валентии, нет, ему нужны были люди.

Он собирался расширять Виду, делать игровые проекты, сервис бронирования, магазин приложений и ещё бог знает что, о чём рассказывал так, словно всё это уже существует, просто остальные пока не заметили.

Нормальная человеческая предприимчивость.

Предельно понятная Себастьяну.

Виктор пришёл за кадрами в университет, наткнулся на поборы, полез внутрь, вытащил оттуда документы, а через несколько недель вместо тихой договорённости о наборе студентов страна получила уголовное дело против заместителя министра, новый совет попечителей, стипендии, лабораторию и фонд.

Себастьян отпил кофе.

Любопытная особенность. Большинство людей, столкнувшись со стеной, искали дверь. Виктор разбирал стену и потом ещё умудрялся продать кирпичи.

Телефон коротко завибрировал, звонил Андре.

— Ты уже видел промышленников? — вместо приветствия спросил Дорадо.

— Доброе утро и тебе, смотрю сейчас.

— К десяти они выпустят совместное заявление. МРОТ назовут угрозой рабочим местам. Родригез подхватит к обеду.

— Пусть.

На том конце повисла пауза.

— Я иногда не понимаю, зачем звоню тебе до кофе.

— Затем, что ты любишь портить себе утро.

— Планёрка в восемь.

Связь оборвалась.

Себастьян посмотрел на часы. Семь двадцать.

До штаба двадцать минут.

Нерея появилась в дверях кухни, закутанная в длинный халат, и зевнула.

— Ты опять разговариваешь с Андре раньше, чем со мной?

— Он настойчивее.

— Плохой ответ, — с очередным зевком сказала любимая.

Она прошла мимо, коснулась губами его виска и заглянула в газету.

— Зарплаты?

— Зарплаты.

— Корпораты будут счастливы.

— Ради этого всё и затевается.

Нерея усмехнулась, наливая кофе.

— А твой маленький дэ Фуэго что думает?

Себастьян поднял глаза.

— Почему сразу мой?

— Потому что ты за последний месяц произносишь его фамилию чаще, чем фамилии половины собственных сенаторов.

Возразить было трудно.

Нерея села напротив и потянула к себе газету.

— Он поддержит?

— Не спрашивал.

— Почему?

Себастьян немного подумал.

— Потому что не хочу превращать его в члена штаба.

Ответ понравился ему самому больше, чем он ожидал. В этом и заключалась ценность Виктора. Он не был членом штаба.

Не состоял в партии, сидя за соседним столом на планёрках. Не получал инструкций от Дорадо. Просил он далеко не столько, сколько мог получить. Это подкупило.

У него имелись собственные заводы, собственная социальная сеть, телефоны, игровая платформа, десятки проектов и неприятная привычка появляться там, где через неделю начинали происходить события государственного масштаба.

Использовать такого человека можно было лишь до тех пор, пока это его устраивает.

Себастьян поднялся и ответил на вопрос, который даже не был озвучен.

— Вечером, поздно.

— Это я уже поняла.

— Не жди.

— Этого я тоже давно не делаю.

Штаб размещался на втором этаже здания «Мундо» и за последний месяц разросся настолько, что редакция постепенно отступала перед ним по коридору.

Когда Себастьян вошёл, в приёмной уже звонили три телефона одновременно. Молодая девушка с красными глазами разговаривала по одному, удерживала второй плечом и одновременно делала пометки на листе. Из дальней переговорной доносился гул голосов, возле копировальной машины спорили двое полевиков, а в воздухе смешались запахи кофе, мокрых пальто и типографской краски с первого этажа.

На центральной стене висела карта Валентии.

Себастьян первым делом посмотрел на запад.

Жёлтого там стало больше.

Андре встретил его возле карты с чашкой в руке.

— Три и четыре вниз за неделю.

— Вчера было два и девять.

— Закрылась ещё одна выборка.

— Причина?

— Всё та же. Торговля, промышленность, иностранная конкуренция. Теперь добавился МРОТ. Мы ещё его не объявили, а они уже объяснили рабочим, что после вашей победы полки сначала завалят дешёвым импортом, а потом заводы начнут сокращать персонал.

За длинным столом уже сидели руководители направлений. Социологи, пресс-служба, экономический блок, полевики. На краю стола лежала отдельная папка с фамилией Родригеза.

Себастьян сел.

— Молодёжь?

Социолог повернул к нему лист.

— Растём. Особенно столица, университетские города и Корса. В группе до двадцати пяти у нас лучший показатель за кампанию.

— Фонд?

— В том числе.

На экран вывели график.

Себастьян узнал характерную кривую сразу. После университетской истории количество его упоминаний в Виде выросло почти скачком, затем немного просело, снова поднялось после открытия фонда и теперь держалось значительно выше прежнего уровня.

Самое забавное заключалось в другом.

Официальная страница Виды про него почти не писала.

— По-прежнему органика? — уточнил Себастьян.

— Почти вся.

— Почти?

— Штаб размещает обычную рекламу через кабинет, как все. Плюс «Мундо» тащит свои материалы. Но крупнейшие сообщества Виды живут сами. Университет особенно хорошо пошёл. Фотографии Кабальеро, ваша речь, стипендии, новый ректор, фонд. Вчера опять поднялась старая запись, где вы с дэ Фуэго жмёте руки.

Андре скривился.

— Она уже третий раз поднимается.

— Значит, людям нравится.

— Мне нет.

Себастьян усмехнулся.

— Тебе вообще мало что нравится.

— Именно поэтому кампания ещё не развалилась.

Социолог сменил график.

Теперь на экране появились группы избирателей.

— С Виктором любопытная картина. У молодых его имя работает вам в плюс очень сильно. У предпринимателей до сорока тоже. Технологический сектор, малый бизнес, студенты. Даже среди части обеспеченных горожан. Он для них выглядит как доказательство того, что страна может расти быстрее.

— А минус?

— Старые промышленные районы. Там его связывают с открытием рынка. Вифон собран на технологиях, которые он хочет закупать за границей. Вида вообще непонятно откуда взялась. Теперь ещё спутниковая история ходит слухами.

Себастьян бросил взгляд на Андре.

— Откуда?

— Не от нас.