Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 12

Санна впервые за экскурсию задержал на мне взгляд.

Мой узел связи стоял в стороне, за собственной оградой, как и обещал Рафаэль.

Снаружи он ничем не отличался от остальных корпусов: серый бетон, плоская крыша, две мачты. Внутри, за железной дверью, начиналось другое место. Полы вымыты, кабели уложены в лотки и подписаны, стойки протёрты. На стене висела карта мира, утыканная булавками, а на столе в углу аккуратно лежали стопкой журналы о путешествиях с закладками.

Хозяин всего этого поднялся нам навстречу.

Тадео Пирас, сержант-техник, лет сорока, худой, с внимательными глазами и руками человека, который годами работает с тонкими вещами. Форма на нём сидела аккуратно, но без старания, и было видно, что здесь он живёт.

— Сеньор дэ Фуэго. Мне сказали, что вы покупаете узел. — Он произнёс это без особой радости. — Я покажу.

Показывал он долго и подробно, с дотошностью человека, влюблённого в своё дело. Каждую линию, каждую стойку, подстанцию, резервный ввод, систему охлаждения. Рафаэль шёл следом, задавал вопросы, и с каждым ответом озадаченность на его лице проступала отчётливее.

— Здесь всё как новое.

— Здесь всё так, как должно быть, — поправил Тадео. — Новое или старое — неважно. Важно, чтобы быстро работало.

Рафаэль промолчал, но по его глазам я понял, что он сравнивает это место со своим цехом в Корсе, и сравнение выходит не в его пользу. Тонкая, почти неуловимая зависть человека, который считал себя лучшим механиком на побережье и только что увидел, что бывает иначе.

Кроме Тадео на узле работали трое: два техника и электрик, все местные, все служили здесь по многу лет. Я расспросил каждого и услышал примерно одно: узел хороший, сержант строгий, уходить некуда.

— А вы? — поинтересовался я у Тадео, когда мы остались у карты. — Куда собираетесь после продажи?

Он кивнул на булавки.

— В отпуск. Рапорт подан. Пятнадцать лет на этом мысу, сеньор дэ Фуэго, и ни одного дня за пределами острова. Когда узел продадут, мне полагается увольнение по выслуге. Хочу посмотреть, как выглядят места на этой карте вживую.

Он произнёс это спокойно, без пафоса, словно всё уже решено.

Всё сходилось в одну простую мысль.

Полковник продавал мне железо: бетон, кабели, старый корабль. За железо он и просил денег. Только железо само по себе ничего не стоило. Узел держался на людях, которые не давали ему развалиться. Корабль держался на капитане и команде, которые перебирали машины своими руками. Без них я получил бы дорогой металлолом на чужом острове. С ними получал готовую команду, которую в Валентии не собрал бы и за год.

Значит, покупать надо не только бетон и стены. Покупать надо людей.

Торговались в кабинете полковника, при закрытых дверях.

— Узел беру, — начал я. — Цена, которую вы назвали Рафаэлю, меня устраивает. С одним условием. Персонал узла остаётся со мной. Я пролонгирую с ними контракт.

Полковник Манка помолчал, разглядывая карту.

— Пирас подал рапорт.

— Знаю. С ним я поговорю сам.

— А корабль?

— Корабль беру, раз иначе нельзя. Но с экипажем. Капитан Санна и его люди служат у вас, но ходят на моей «Аквиле» и получают жалованье от меня. Срок неопределённый, пока вы не купите себе новый корабль, чтобы им было где работать. Но не больше года. Через год либо у вас есть новое судно, либо экипаж переходит ко мне окончательно.

Полковник поднял глаза.

— Вы понимаете, что фактически нанимаете нашу армию?

— Я понимаю, что оплачиваю вам содержание людей, которых вы иначе списали бы на берег. Ваш бюджет получает деньги за базу, за корабль и ещё год не тратит ни песо на экипаж. Я не вижу, где здесь ваш проигрыш.

Полковник ещё раз оглянулся на карту, покосился на Рафаэля, который сидел у стены и старательно изображал мебель, и кивнул.

— Согласен. Бумаги подготовят к вечеру.

С Тадео я остался наедине в его узле, как раз после того, как вышел от полковника.

Он не сел. Стоял у стола с журналами и смотрел на меня без злости, скорее с обидой, которую старался спрятать.

— Я подал рапорт, сеньор дэ Фуэго. Я пятнадцать лет ждал этого отпуска. Что я вам сделал плохого?

— Ничего. Поэтому и хочу оставить.

— Это не ответ.

— Это половина ответа. Вторая половина вот какая. — Я кивнул на карту с булавками. — Тебе нужны эти места. Мне нужен человек, который увидит в этих местах то, чего не увижу я. Технологии, оборудование, решения, идеи, которые лучше наших или могут в будущем нам пригодиться. У тебя есть опыт, знания и понимание. Ты будешь ездить по всей планете, смотреть, привозить. Всё за счёт компании: дорога, гостиницы, билеты. Отпуск, за который тебе ещё и платят.

Тадео молчал, и я продолжил.

— Но у тебя есть выбор. Ты готовишь себе смену, передаёшь узел, и я тебя не держу. Через три месяца уезжаешь куда хочешь, за свой счёт. Выбирай сам, я не обижусь ни на одно из решений.

Тадео перевёл взгляд с карты на стойки.

Так смотрят на детей, которых собираются оставить чужим.

— Смену за три месяца не подготовишь, — произнёс он наконец. — Тут год нужен, и то не факт.

— Значит, ты сам ответил.

— Да. — Он усмехнулся, первый раз за день. — Только карту я заберу с собой. Чтобы не забыть всех мест.

— Забирай.

Рафаэль с Хавьером, когда я вышел, ждали у машины.

— Оставили?

— Оставил.

— Правильно, — Рафаэль покачал головой. — Я тут неделю ходил по этой базе. Всё разваливается, крыши текут, забор упал в двух местах, дорога как после бомбёжки. А к его узлу не докопаешься. Двадцать девять лет, и всё как новое. Я так не умею. Пока не умею.

Бумаги подписали в кабинете полковника, при двух свидетелях.

Договор на узел, договор на «Аквилу», два контракта на персонал, акт передачи. Полковник Манка ставил подписи медленно, разглядывая каждую страницу.

Когда последняя подпись легла на последний лист, я посмотрел в окно, где над дальним причалом торчали мачты «Аквилы», и понял, что домой на пароме не поеду.

— Полковник. Мне нужно проверить корабль на ходу и экипаж в работе. Я иду на нём в Валентию.

Манка поднял брови.

— Военное судно в чужой порт?

— Поэтому я и прошу вас о последней услуге. Документы для захода. Уведомление, флаг, что там полагается. Вы это делали, я нет.

Полковник переглянулся с адъютантом и тяжело вздохнул. Судя по этому вздоху, он только что продал корабль и вдруг понял, что от хлопот с ним избавился не до конца.

— Транзитные бумаги оформим. Флаг нейтральный, судно частное, экипаж наёмный, заход по уведомлению. Фавора примет, там к нам привыкли. Но заходить вы будете под своей ответственностью.

— Разумеется, полковник.

Карла, стоявшая у двери всё это время, наконец подала голос.

— Значит, домой на военном корабле.

— Разумеется.

— Я знала, что не зря взяла третье платье.

Полковник перевёл взгляд с неё на меня, и впервые за день на его обветренном лице появилось что-то похожее на улыбку.

Гильермо дэ Мачадо.

Про Сарду ему сообщили в момент, когда Виктор купил билеты.

Портовые конторы Фаворы работали со страховой компанией семьи дэ Мачадо, и кое-кто до сих пор считал себя обязанным. Диспетчер по фамилии Оливер позвонил вечером, когда Гильермо сидел один в пустом баре очередного клуба и пил то, что бармен наливал.

— Дэ Фуэго купил билеты на Сарду на вечерний паром. С ним представительница семьи дэ Леон, та, что с обложек, и три человека охраны.

— Зачем ему Сарда?

— Не знаю, дон Гильермо. К ним уехал его инженер, неделю назад.

Гильермо положил трубку и долго смотрел на пустую стойку. Бармен делал вид, что протирает бокалы.

С Сарды в Валентию ходил один паром. Семнадцать часов открытой воды, где нет ни береговой охраны, ни свидетелей, ни связи, кроме той, что стоит на самом судне. Сарда закрытая, чужая, и в Фаворе про неё знали только, что там дёшево и туда лучше не соваться. Если с паромом что-то случится на этом переходе, никто не удивится. Про сардинских контрабандистов писали каждый год.