Наследник $$$ уровня VII (СИ), стр. 10

Он замолчал, поняв, что сболтнул лишнего.

В прошлой жизни свою первую премию я получил в двадцать три. Помню, как стоял у банкомата, смотрел на баланс и не понимал, куда девать такую сумму. Пошёл и купил куртку, которую потом носил пять лет, и один поел в дорогом ресторане. Никто не позвал меня отмечать.

— Во сколько?

— В десять?

— В десять.

Паскаль взглянул на меня с сомнением, и, возможно, был прав. Но я решил порадовать парней.

Клуб назывался «Эклипсе» и занимал подвал в бизнес-квартале, в двух кварталах от Эмеральд-Тауэр. Хавьер довёз меня к десяти, оглядел очередь у входа и остался в машине. Заведение он оценил и счёл неопасным.

Троица ждала у дверей.

Они явно готовились очень основательно, я даже улыбнулся. Бруно надел рубашку, которая была ему тесна в плечах, Тино зачесал волосы и залил их так, что слой больше походил на шлем. Эмилио пришёл в солнцезащитных очках — в десять вечера, в подвал.

— Это зачем? — не удержался я.

— Я думал, будет выглядеть круто, — без всякого смущения объяснил он.

Охранник посмотрел на ребят, потом на меня, узнал и открыл дверь.

Внутри нас ждало ровно то, что бывает в таких местах. Бас, который бьёт по ушам. Сладкий запах коктейлей, дыма из машины и чужих духов, перемешанный в единую плотную массу. Свет резал глаза короткими вспышками, и говорить можно было только в ухо собеседника.

Нам выделили вип-стол у стены. Официантка положила меню и ушла, и трое склонились над картой напитков серьёзно, как над договором.

— Самое дорогое, — решил Тино.

— Уверен? — уточнил я.

— Мы решили, что первую зарплату стоит потратить так, как мы не тратили до этого.

— Согласен, — кивнул я. — Заслужили.

Самым дорогим оказалось шампанское по три тысячи за бутылку. Официантка записала заказ, посмотрела на меня, я кивнул, и через пять минут на столе стояло ведёрко со льдом, из которого торчало горлышко. Бруно открыл бутылку. Пробка улетела в темноту, пена попала на рукав, и он вытер его салфеткой с таким счастливым лицом, что я перестал жалеть о потраченном вечере.

Первую бутылку заменила вторая, потом третья.

Дальше произошло то, что происходит в любом клубе, когда за столом появляется очередное ведёрко с дорогой бутылкой.

К нам стали подтягиваться девушки.

Сначала две, потом ещё три. Они садились на край дивана, смотрели на бутылки, смотрели на моих спутников и не могли сложить картинку. Тесная рубашка, залитые волосы, солнцезащитные очки и шампанское, которое в этом городе заказывают люди с приставкой к фамилии.

— Вы что, сумасшедшие? — наконец прокричала одна из них, брюнетка с блестящими заколками, и ткнула пальцем в бутылку. — Оно по три тысячи! Вы кто вообще? Миллионеры?

За столом стало тихо, насколько это возможно в клубе. Тино открыл рот и закрыл. Бруно уставился на бутылку.

Эмилио медленно поднял руку, спустил очки до середины переносицы и взглянул на брюнетку поверх оправы. Наверное, в его голове это выглядело круто. Мне же стало немного неловко.

— Нет, — произнёс он с расстановкой. — Лучше. Мы программисты.

Повисла пауза.

Девушки переглянулись, а брюнетка открыла рот, но слов у неё не нашлось. Тино медленно повернулся к товарищу с выражением, в котором смешались ужас и восхищение.

Тут я решил, что с меня хватит, и встал.

Дальше эти трое справятся сами. Лучшего диалога этот вечер уже не родит. Я положил на стол несколько купюр на случай, если итоговой суммы окажется мало, хлопнул Эмилио по плечу и двинулся к выходу.

Бас провожал меня до самой лестницы.

Хавьер завёл мотор, когда я ещё только выходил на улицу. Ночь стояла прохладная, после подвала воздух казался почти сладким, и я несколько секунд просто дышал.

— Домой, — велел я.

Всю дорогу до квартиры я вспоминал лицо брюнетки и тихо смеялся. Иногда для того, чтобы вечер удался, достаточно одной фразы и человека, который не боится её сказать.

В университет на следующий день я заехал по дороге, не рассчитывая задерживаться дольше четверти часа. Вестибюль уже наполнялся первокурсниками, из кафетерия тянуло дешевым кофе и круассанами. Натёртый к началу года паркет поскрипывал под ногами. Университет пережил обыск и потерял ректора, но продолжал жить своей научной жизнью.

Жасмин стояла на втором этаже у двери приёмной ректора, прижимая к себе папку.

— Меня назначили ректором, — произнесла она, когда я подошёл. — С сегодняшнего дня. Мне позвонили и попросили подняться и принять дела. Я поднялась, и… Дальше не знаю…

Радости пока не было.

— Поздравляю, сеньора ректор.

— Не называйте меня так. Пока не привыкла.

— Люди привыкают к чему угодно, если им платят за это зарплату.

Она криво улыбнулась.

— Как вы это сделали?

На этот вопрос ответа у меня не было. Что произошло за закрытой дверью совета, я понимал не больше, чем она.

— Понятия не имею. Честное слово. Заходите, садитесь в кресло, пока никто не занял. Про фонд поговорим чуть позже.

— Хоть я сомневаюсь, что это не ваших рук дело, но благодарю… Наверное.

Она набрала воздуха и вошла.

Двух дон я перехватил на лестнице уже на выходе. Обе выглядели очаровательно.

— Дамы, с меня причитается. Вы великолепны. Как вам это удалось?

— Не всё, — ответила мать и натянула перчатку. — Ректора мы провели. Председателя пришлось отдать.

— Промышленнику из старого состава, — уточнила Симона. — За его голос и голос его приятеля мы пообещали не выставлять никого на председательское место. Иначе ректора не набрали бы.

— Значит, председатель не наш.

— Пока не наш. Мы ещё побарахтаемся. Человек с амбициями обычно делает ошибку в первые полгода, и тогда его переизбирают.

Они переглянулись, и у обеих одновременно появились улыбки. Акулы, которые уже съели половину рыбы и просто решили не торопиться со второй.

— Виктор, причитается, ты сказал? Мы подумаем, что именно, — заметила Элеонора.

Они спустились мимо меня, сели в одну машину и уехали отмечать чужое назначение.

До парома оставалось достаточно времени, чтобы успеть за Карлой.

Карла вышла на крыльцо с таким чемоданом, что у Хавьера перехватило дыхание. С ней отец отправил ещё двух охранников. Крепкие дядьки с шеями борцов, похожие друг на друга.

— Мы едем на пару дней, — напомнил я.

— На остров, — поправила она. — На острове нужны платья. Вечернее, дневное и на случай, если мы всё-таки купим корабль.

— Корабль идёт в нагрузку.

— Тем более нужно платье.

Паром уходил в три часа дня, с рабочего причала. Чайки орали над кранами, и портовый служащий, проверявший билеты, уставился на Карлу и про меня забыл.

Она стояла у поручня, пока паром отваливал от стенки, и на её лице я увидел простое любопытство.

Палубу для вип-пассажиров на пароме сделали недавно и на скорую руку. Десяток шезлонгов, тент от солнца, бар с одним барменом и полосатые полотенца. Всё это тянуло скорее на веранду хорошей провинциальной гостиницы, чем на вип-ложе, но народу здесь не было, и этого было достаточно.

Двигатель гудел где-то под ногами, убаюкивая. Настил под босыми ступнями прогрелся так, что стоять на месте долго не получалось. Чайки отстали ещё на выходе из гавани, и теперь над нами был только ветер, солёный и тёплый, с редким запахом горячей краски от нагретого борта.

Карла лежала рядом в купальнике и читала журнал с собственной фотографией на обложке. Читала невнимательно, я видел, как страница переворачивается, а глаза остаются на одном месте.

— Интересно? — заметил я.

Она отложила журнал и повернулась ко мне.

— Ты собираешься спать все двенадцать часов?

— Хочу попробовать. В Фаворе не выходит.

— Тогда сначала намажь мне спину. Иначе к вечеру я буду цвета этой обложки.

Она перевернулась на живот и подтянула волосы наверх, открывая шею и развязывая лямку купальника, обнажая спину. Крем оказался холодным, и Карла вздрогнула, когда первая порция легла на лопатки.